Сильвия Лайм – Король Сапфир (страница 32)
И знала, что эта статуя загорается от магии огня.
— Ты будешь учить меня зажигать ее? — спросила я, попытавшись выкинуть из головы воспоминания о большой кровати с шелковым балдахином, о горящих свечах, наполняющих томным жаром помещение, и об огненных глазах, в которых было так приятно сгорать.
Ал кивнул, как водится, лишних слов на воздух не бросая. А мне так хотелось узнать, откуда у него эта статуя. Просил ли его дож взять ее с собой. И, может быть, передавал что-то для меня…
Я не стала спрашивать. Игнисы с ним и со всей его империей.
Мой учитель огня тем временем махнул рукой, подзывая к себе. Взгляд его был прикован к каменному изваянию, в котором нынче не было ни капли жизни.
— Сегодня попробуем обратиться к игнисам, — проговорил он немного глухо, так и не повернув голову ко мне. — У каждого чарогненного колдуна может быть свой игнис. В том случае, конечно, если маг достаточно силен, чтобы приручить и позвать одного из самых сильных духов стихий. Но в твоем случае беспокоиться об этом не стоит.
Я кивнула. В теории он прав, конечно. В теории.
— Но ведь, чтобы обращаться к духам стихий, нужно сперва изучить основы, разве нет?
Так было и с рудисами, и с вентусами. Последние и вовсе явились лишь тогда, когда я признала себя настоящей чаровоздушницей, в сердце которой есть место для их господина — Эфира.
Террисы до сих пор не показывались ни мне, ни кому бы то ни было в Стальной короне. А умбрисы готовы буквально прибежать на чей угодно зов, лишь бы их «покормили». Но тень — не стихия. Они не считаются.
Наверное.
— В обычной ситуации ты была бы права, — ответил Ал, и уголок его губ дрогнул, пока он мрачно смотрел в пол. — Чтобы позвать игниса, конечно, нужно сперва пробудить в себе огонь, взрастить и обуздать его. Но… в тебе все это есть по умолчанию, Саша. Аватару всех стихий не нужно ничего взращивать.
— Но раньше мне говорили обратное…
Кожа покрылась мурашками при одной мысли об огне.
— Никаких но, — жестко прервал он, чуть сдвинув брови. — В тебе это просто есть, и все. Не нужно ничего учить и вспоминать. Не нужно искать «особые секретные методы» обращения к пламени. Мы ходим вокруг да около, Саша. А нужно просто позвать его.
Грудь сковал страх. Ладони мгновенно сделались влажными.
— Это не так просто, как ты думаешь, — проговорила я, сжав губы. Стало сильно не по себе, ведь с какой-то точки зрения он прав. Я сама не хочу никого «звать». И не знаю, как захотеть.
— Это просто, — качнул головой он, затем взмахнул рукой в сторону статуи, и тут же по всей поверхности вспыхнули высокие языки пламени, загораясь на кончиках каменных волос и пальцев.
Я собрала все силы, что у меня были, лишь бы не отшатнуться.
Удалось. Хоть и с огромным трудом.
Но, как оказалось, учитель еще не закончил с демонстрацией. Он подошел ко мне вплотную, на короткий миг взглянув мне в глаза.
Черные радужки сливались со зрачками, и казалось, что последних у него и вовсе нет. Отчего-то сегодня взгляд огненного сервуса был особенно пронзительным и тяжелым. А еще каким-то неспокойным.
Статуя за его спиной потухла.
Может быть, он устал без толку учить меня. Может быть.
— Закрой глаза, — раздался приказ, и я послушалась. Хотя не хотелось. — Если у тебя получится, статуя загорится вновь.
— Что ты задумал?
Мне все это не нравилось, но нужно было терпеть.
Тихий вздох. Мягкое дыхание касается щеки.
— Одна из ипостасей огня — это внутренние переживания, — ответил он. — Ты не можешь призвать огонь силой воли, потому что твоя воля твердит не делать этого. В этом случае остается один выход. Просто взять то, что есть внутри тебя.
— Я не понима…
Широкие горячие ладони коснулись моих, чуть разводя руки в стороны. Пальцы переплелись.
Что-то сдавило горло. Не сильно, не так, чтобы перестать дышать. Но ощущения были очень странными.
Я поняла, что вообще не помню, когда последний раз Ал дотрагивался до меня. И дотрагивался ли в принципе.
— Извини, — проговорил он, и голос будто бы стал чуть неровным. — От тебя не потребуется слишком многого.
— Мне это не нравится, — озвучила я, пытаясь понять, что происходит.
— Знаю. Но опасности нет. Огонь не коснется тебя.
Я ему не верила.
Ладони Ала стали горячее вопреки словам. А я прекрасно знала, как легко с них может срываться разрушительная янтарно-желтая стихия.
Спина покрылась испариной. Меня начало потряхивать.
— Тебе нужно представить, что кровь, которая двигается внутри твоего тела, состоит из огня. Всего-навсего, — уверенно и спокойно прозвучал мужской голос. Он должен был и мне придавать сил, но выходило наоборот.
Я ощущала напряженную близость широкой груди Ала, его лица, которое было в каких-то миллиметрах от моего, и смутно понимала, что происходит.
— Просто представь, — повторил он. А затем мужчина освободил мои кисти, расслабил пальцы, легким прикосновением двигаясь ладонями по предплечьям, локтям, плечам вверх.
Горячая кожа его рук создавала яркий контраст с прохладой помещения. За закрытыми глазами стали появляться смутные образы, фигура Ала под опущенными веками сделалась темной, преобразуясь во что-то совершенно другое. А его раскаленные ладони и вовсе перестали казаться ладонями. Словно меня трогал чистый огонь.
Сердце забилось оглушительно быстро.
— Не бойся, — тут же повторил Ал, перейдя на шепот. Каким-то образом он уловил, что я на грани паники. — Это всего лишь я. Я.
Но под опущенными веками я видела не его. Огонь.
— Я не дам тебя в обиду. Не позволю, чтобы случилось что-то плохое, — говорил он, и голос звучал хрипло и все более напряженно. Словно он волновался за меня.
Я вздохнула. Как давно никто не делал этого… В этом мире постоянно мне приходилось кого-то спасать. То Сициана — от заговорщиков, когда я попала в ловушку, приготовленную для него. То Чёрную жемчужину — от проклятия, а Тирреса — от смерти. То Эфира — от потери магии, а весь Подлунный цветок — от исчезновения.
И хоть бы раз кто-нибудь побеспокоился обо мне.
Тем временем Ал двигался вдоль моего тела, касался кожи, словно… гладил.
Затаив дыхание. Так осторожно, будто боялся, что я сломаюсь.
А я не сломаюсь. Не восковая.
Хотя прямо сейчас, когда прикосновения кажутся такими ласковыми, кажется, что все иначе.
Меня начало слегка потряхивать. Дыхание стало отрывистым. Лицо горело.
Ал добрался до шеи, обхватив ее пылающими пальцами, как кольцом. Провел подушечками по основанию подбородка, очертил линию лица.
А я вдруг вспомнила, как он рисовал на мне рисунки особой золотой краской там, в далекой огненной империи… Перед опущенными веками замелькали образы прошлого, смешиваясь с настоящим и погружая меня в странный коктейль эмоций.
Жжет. Смертельно горячо. Думалось, если я открою глаза, окажется, что руки сервуса ярко-алые и от них идет дым.
В висках страшно пульсировало. В груди будто билась вся бездна демонов вместо сердца.
— Представляй, — жестко приказал Ал, явно заметив, что я вот-вот потеряю сознание. — Представляй, что твоя кровь — это огонь!
Стиснула челюсти. Думать не получалось. Хотелось оттолкнуть мужчину, открыть глаза, убежать.
— Все будет хорошо, — проговорил он тут же. — Ты в безопасности.
— Нет, — замотала головой я, не открывая глаз. Теперь это было попросту страшно.
— Ты должна почувствовать, — произнес он тихо. Почти прося. — Иначе все зря.
Его ладони обхватили мое лицо, не выпуская. Обжигая и заставляя трястись каждую клеточку. Кипеть кровь.