Сильвия Алиага – Книжный клуб в облаках (страница 57)
На следующее утро Дориан уехал в аэропорт, оставив прощальную записку на грифельной доске в кухне.
Все это, несколько сбивчиво, он и объяснил. Адриэль тяжко вздохнул и перевел свой смиренный взгляд на Дориана.
– И больше вы об этом с ней не говорили?
– Только перекидывались сообщениями, самыми общими словами.
«Я уже в JFK». «Доброго пути, потом поговорим». «В Хельсинки ужасная погода». «Ты забыл здесь солнечные очки, у нас останутся или тебе их выслать?» «Не беспокойся, у меня есть запасные». «Лоренсо просит передать, что он записался в команду дворового волейбола, потому что в его школе нет спортивного». Дориана бросало в дрожь от всех и от каждого в отдельности из этих сообщений. Кроме последнего, конечно, потому что Лоренсо сам по себе был симпатягой; но от всех остальных ему просто хотелось вопить в экран телефона. Они что, так и будут делать вид, что ничего не было?
– Мне кажется… – начал он. – Не знаю, я подумал, что на этот раз все будет по-другому, лучше или хуже, не знаю, но ведь на самом деле все было совсем иначе, понимаешь? То, что между нами происходило, и то, что она мне сказала…
Адриэль тихонько откашлялся, как будто готовясь к серьезному повороту в их разговоре.
– Могу я спросить, что именно она тебе сказала? Не хочу лезть в ваши отношения, но есть между вами кое-что такое, относительно чего у меня давно уже есть одно подозрение, и мне хотелось бы подтвердить его или опровергнуть.
Смутившись, Дориан кивнул.
– Она сказала, что если бы мы с ней познакомились только что, то она обязательно на меня бы запала и постаралась бы подцепить. А еще она сказала, что ее нисколько не смущает мой акцент. Здесь мы даже тебя вспомнили.
Адриэль усмехнулся, но позволил ему продолжить.
– Что-то еще?
Да, было и что-то еще. Нечто такое, что Дориан никак не мог выбросить из головы.
«Так же было и в первый день. В этом самом эркере, когда ты доедал за мной половину гамбургера, а потом я прикуривала тебе ту сигарету. Тогда у меня тоже колотилось сердце».
– Она дала мне понять, что все это время у нее были ко мне чувства. По крайней мере именно так я ее понял.
Адриэль снова перевел взгляд на экран телевизора. Он уже не обращал никакого внимания на документальный фильм, однако, судя по всему, ему требовалось время, чтобы переварить информацию. Спустя мгновение он опять уперся взглядом в Дориана.
– Окей, теперь мне нужно, чтобы ты кое-что понял. Нужно, чтобы ты понял Каролину.
Дориан кивнул и привстал, чтобы видеть лицо соседа.
– В каком смысле?
– Она сказала тебе все это, – продолжил Адриэль, поднимая вверх пальцы, чтобы было что загибать. – Что ей нравится твой акцент, что она постаралась бы тебя подцепить, если бы только что с тобой встретилась, и, более того, что она все эти годы к тебе неравнодушна.
– Верно. – Дориан ощутил комок в горле.
– И вот теперь тебя некоторым образом беспокоит, что она делает вид, будто между вами ничего не было, хотя ты и сам делаешь вид, что ничего не было.
– Я не делаю вид, я просто даю ей пространство, возможность привести в порядок свои мысли. Не хочу на нее давить.
Адриэль устало улыбнулся, как будто Дориан стал одним из его студентов, оказавшихся неспособным должным образом оценить гениальность стихов Йейтса.
– Ты что, и вправду не понимаешь? Ей не нужно ни приводить в порядок свои мысли, ни чтобы ты давал ей какое-то пространство. Что ты еще от нее хочешь? Чтобы она сделала тату с твоим именем на руке да еще и заключила его в сердечко? Постарайся встать на ее место, постарайся понять, что сейчас чувствует Каролина. Она сказала тебе все эти слова – а что сказал ей ты?
Дориан попытался вспомнить. Оказалось очень тяжело воспроизвести ту ночь, не позволяя увлечь себя мыслями о горячем теле Каролины в своих объятиях, о том, как они целовались снова и снова. Он пытался восстановить в памяти, что же он сам ответил ей на все эти слова. Если он вообще хоть что-то ей ответил. Если сделал хоть что-то, кроме как осыпал ее поцелуями и плыл по течению.
– Я сказал, что мне нравится ее платье, – тоненьким голосом проговорил он. – Это считается?
Адриэль закатил глаза и, схватив за край плед, которым укрывался Дориан, накрыл его с головой.
– Теперь-то ты понимаешь?
Дориан начинал понимать.
ТЕМА: Re: Re: Заседание в мае
Вот дерьмо – я ведь только что все это прочла! Я вовсе не собиралась вселять в вас тревогу!
Все хорошо, правда. Мариен уже в полном порядке (я видела, что Кая тоже прислала мне сообщение, спрашивала о ней). Просто неделя выдалась сумасшедшая.
Теперь уже несколько поздно планировать заседание на эти выходные, мне очень жаль, что я не подавала признаков жизни с самого понедельника!
Каролина думала, что Минхо ей не ответит, не подтвердит получение ее письма в ветке книжного клуба, потому что она самым бессовестным образом ему наврала. Она прочитала первое его письмо, причем сразу же, как только оно пришло. Если честно, то она прочла все и теперь чувствовала на себе груз вины за то, что все их, одно за другим, проигнорировала. В этом месяце выбор автора и произведения был за ней, и она страшно гордилась тем, что открыла для трех своих товарищей поэзию Лус Мендес де ла Веги, однако сама мысль о заседании и о том, чтобы снова оказаться с Дорианом лицом к лицу (хотя бы и через экран) после произошедшего между ними, казалась ей совершенно невозможной.
Всю эту неделю она не могла не думать о нем, не могла позабыть ни на секунду. Где бы она ни находилась, что бы ни делала, какая-то часть ее мозга так и не могла выбраться из той субботней ночи. Увязла в вечеринке на пустыре, в пустой квартире Мариен. В песне Синди Лопер и в записке, накарябанной на доске в кухне.
Нет, Каролина точно не была готова увидеться с Дорианом. И тем более не чувствовала в себе сил для обсуждения стихов Лус. И если б хоть кто-то упомянул одно из любимых ее стихотворений, «Предчувствую»[74], то Каролина немедленно бы разрыдалась.
Нет, она определенно к этому не готова.
Если бы мысли о Дориане не крутились постоянно в ее голове, Каролина, быть может, вспомнила бы о том, что тревожило ее в дни, предшествовавшие вечеринке. И тогда случившееся в последний понедельник мая, сразу после того как она отправила свои извинения Минхо, не застало бы ее настолько врасплох.
Это произошло в ее обеденный перерыв длительностью в полчаса. Каролина вышла из офиса Службы наземного обслуживания пассажиров и направилась в зону отдыха персонала аэропорта. Купила себе в автомате сэндвич с сыром и вялеными томатами, а к нему – бутылку «Сан-Пеллегрино». Марк Нортон, рубаха-парень из отдела контроля экипажей авиакомпании, отпустил шуточку относительно изысканности ее вкуса. Вообще-то она на весь обед потратила каких-то четыре доллара, но подыграла шутнику, изобразив итальянский акцент. Став свидетелем их разговора, Тина Коле, одна из служащих, продающих за стойкой билеты, громко расхохоталась. День как день, в конце концов, не так уж все плохо. Сэндвич оказался вкусным. Каролина принялась раздумывать на тему, свободен ли Марк и интересуют ли его женщины. Она была практически уверена, что Тине он слегка нравится.
Потом она со стаканом кофе в руках, заказанным ей коллегой, вернулась на рабочее место, продолжая размышлять о Марке и Тине. На столе ее стояла тарелочка с куском торта. И не какого-нибудь, а морковного. Ее любимого. Коллега на этот счет просветил: это в честь выписки из онкологической клиники сына директрисы отдела персонала, подношение каждому сотруднику «Скайвинд» в международном аэропорту Джона Кеннеди. Нет, этот день не просто неплох, день просто великолепен! Таким он и оставался, но лишь до тех пор, пока начальница Каролины неожиданно не вызвала ее в свой кабинет.
ТЕМА: Re: Re: Re: Заседание в мае
Не переживайте! Месяц для вас обоих выдался нелегким.