Silvestr Official – Мусор, восставший из затмения (Scred thread's). История 1 (страница 2)
– Только попробуй рыпнуться, и я лично тебе сломаю ноги, – говорила одна из девушек, которая вела его на холм.
Спустя пару минут они уже были на месте. Толпы людей из семьи Дьянинс пришли посмотреть, как мучается беспомощный. Его пихнули к столбу, где была деревянная конструкция с кожаными ремнями. Ему завязали живот, руки, ноги и прижали голову. Местный кузнец точил мачете, которое только что создал. Это было жертвоприношение для холодного оружия, чтобы в следующих битвах оно смогло убить еще многих.
Семейство Дьянинс устроило настолько жестокую экзекуцию над Куро. Они систематически издевались над ним, нанося физические и эмоциональные травмы. Их ненависть и унижение выливались в оскорбления и избиения. В ход шли ножи, гнилые продукты и разбитые стекла.
Несмотря на раны от стекла и ножей на спине, руках и ногах, Куро сохранял силу духа. Его мучения приближались к кульминации. Важно было не допустить большой кровопотери и не дать ему умереть слишком быстро. Цель этой пытки – не только физическая боль, но и моральное унижение, сравнимое с адом. Они думали, что Куро будет вырожаться криками, и мольбы о прощении перед Богом за право жить в этом мире были невыносимыми.
Таким образом, Дьянинсы проявляли садистскую жестокость, стремясь не только физически, но и морально уничтожить свою жертву.
Куро наблюдал за главарём с ледяным безразличием, словно предвосхищая, что его смерть послужит катализатором для масштабного геноцида, который охватит всю деревню. Главарь, в свою очередь, разразился зловещим смехом и указал на деревянный эшафот, где Куро предстояло принять свою судьбу от раскалённого мачете.
– Ведите его к этой конструкции неторопливо, пусть он испытает ещё больше страданий, – приказал главарь, зловещая улыбка исказила его лицо, а руки он скрестил на груди, демонстрируя свою власть.
Позже он сам приблизился к Куро.
– Ты всегда был для меня воплощением ненависти, – заявил главарь. – Твоя несгибаемая воля и упрямство выделяют тебя на фоне остальных. Поздравляю, ублюдок.
Главарь плюнул в лицо Куро, который уже давно утратил всякий страх и презрение к смерти.
– Твоя стойкость и способность выживать делают тебя уникальным, – продолжил главарь. – Гордись своим упрямством, мусор в аду.
Куро был привязан к эшафоту, и его шея была обнажена, где пульсировала артерия. Кузнец, занятый изготовлением нового мачете, почти завершил свою работу. Лезвие инструмента оставалось раскалённым и красным, только что из печи, готовое нанести последний удар.
– Сдохни в аду, ублюдок, попав туда снова, – с холодной яростью произнёс главарь Куро, опустив голову, чтобы в последний раз взглянуть на лицо Куро, и сплюнул на холодную синюю траву. Затем его снова зафиксировали в исходном положении, где его удерживали двое других персон.
Кузнец с закалёнными от многократного использования инструментами достал раскалённое мачете. С треском проведя им по поверхности молота, он передал оружие головорезу, предназначенному для исполнения приговора над Куро. В этот момент окружающая обстановка погрузилась в мрачную тишину, нарушаемую лишь слабым мерцанием фонарей, один из которых, расположенный ближе всего к происходящему, периодически мигал, создавая зловещую атмосферу. Луна, светящая полумесяцем, лишь подчёркивала мрачность сцены, а деревья, шелестя листвой, смешивались со звуками ночных животных, птиц и насекомых, создавая диссонансное музыкальное сопровождение.
Головорез, не проявляя ни малейшего колебания, принял мачете из рук кузнеца. С силой взмахнув оружием, он создал каскад искр, которые разлетелись во все стороны, падая на холодную траву. Подойдя к Куро, он нанес несколько глубоких порезов на его груди, бедре и плече, вызывая сильную боль и обильное кровотечение. Прошло около восьми-десяти минут, прежде чем он с решимостью, достойной лучшего применения, перерезал ему артерию. Кровь хлынула из раны, Куро, не имея никакой боли, даже не всплакнул, не то что бы и закричать от боли, он просто не мог этого сделать даже если бы и так сильно хотел , всё это из за аддренолина который хлынул у него по венам и даже сковозь них.
Его тут же освободили от конструкции, которую развернули для того, чтобы сбросить его в яму между холмами. Куро упал в это мрачное место, где уже лежало множество других жертв, возможно, уже мертвых. Или всё же не мертвых? Этот вопрос, подобно тени, витал в воздухе, оставляя пространство для размышлений.
В момент, когда Куромаку был сброшен в яму, его сознание не покинуло его, несмотря на значительную потерю крови. Это явление можно объяснить высокой степенью физической закалки и тренированности его организма. При падении кровь из многочисленных открытых ран хлынула на дно ямы, вызвав кратковременное кровавое "дождепадение". Однако это явление длилось всего несколько секунд. После этого Куромаку продолжил падение, скользя по слоям тел уже умерших, пока не достиг центра ямы. Там он потерял сознание на пять минут. Очнувшись, он ощутил мощный удар в паховую область, после чего был брошен в сторону ближайшего дерева. В результате этого удара у Куромаку пошла кровь изо рта.
"Ты… Кто ты? Разве все здесь не мертвы?" – с удивлением, но без страха и боли в глазах, спросил Куромаку, обращаясь к неизвестному существу. В его взгляде читалась лишь пустота, направленная на этого монстра.
Монстром же это существо являлось по причине своего физического состояния: это был почти полностью разложившийся человек, также сброшенный в яму. Они находились в рваной одежде, а некоторые были обнажены. Среди них были как мужчины, так и женщины, внешне напоминающие зомби из американских фильмов ужасов. Чтобы выжить в этих условиях, они были вынуждены прибегать к каннибализму. Однако в яме отсутствовали какие-либо пищевые ресурсы, а защитный барьер вокруг ямы не позволял проникнуть внутрь без специальных способностей или инструментов. В результате они были вынуждены поедать друг друга, полностью разлагаясь и истощаясь. Самые сильные из них нападали на новых жертв, не обращая внимания на их невиновность. Эти существа были обречены на превращение в монстров, и даже если Куромаку удастся выжить, он неизбежно станет одним из них.
Эти существа получили название "падальщики". Они питались мертвыми телами своих собратьев и предпочитали живых людей в качестве деликатеса. Обычно они также поедали сами себя. В яме происходила постоянная борьба за выживание, так как других источников питательных веществ, кроме крови и плоти, там не было.
Когда Куромаку спросил у одного из этих существ, кто он такой, тот издал визг, напоминающий крик новорожденного ребенка. Обычный человек не смог бы выдержать такого звука, он испытал бы панику и, возможно, даже умер от страха. Существо бросилось на Куромаку, пытаясь разорвать его кожу и проникнуть в плоть. Куромаку, в свою очередь, схватил его за голову и проломил череп, убив на месте. Однако сам он был настолько измотан, что не мог даже подняться.
Яма представляла собой темное место, где солнечный свет едва пробивался сквозь защитный барьер. Кровавые ручьи, образовавшиеся из-за падения Куромаку, текли по всему пространству ямы, смешиваясь с гниющими телами. Свет проникал сквозь барьер с трудом, создавая мрачную атмосферу. В яме росли деревья, наклоненные к центру ямы, где находился большой домик, из которого доносились странные и неприятные звуки.
Куромаку сидел под одним из деревьев, истощенный и истекающий кровью. Адреналин, циркулирующий в его организме, притуплял боль, но не мог полностью ее устранить. Кровь, текущая из его ран, служила приманкой для падальщиков. Услышав запах свежей крови, они направились к Куромаку. Через несколько минут он заметил, как орда недолюдей приближается к нему. Однако он не двигался с места, продолжая смотреть на этот ад, на который ему было уже так всё равно, он просто хотел как можно побыстрее покончить с жизнью.
Он неохотно поднялся на ноги, устремив взгляд к небесам, которые, казалось, сливались с чернотой бездонной ямы, окруженной зловещим барьером. Монотонность происходящего, граничащая с абсурдом, начала восприниматься Куро как неотъемлемая часть его бытия.
Его сознание зафиксировало, что подобное отношение к себе он испытывал и ранее, однако тогда ситуация выглядела иначе. Куро вытер окровавленное лицо и, не отрывая взгляда от неба, произнес с холодной отстраненностью:
– Жизнь, несомненно, является воплощением антагонизма. Стремишься к совершенству – подвергаешься осуждению, остаешься на месте – сталкиваешься с насилием. Парадоксально, но в современном мире лишь слабые индивиды выделяются на фоне общей массы. В прошлом же доминировали противоположные тенденции, а сейчас что? Сильные были призваны защищать уязвимых, тогда как слабые оценивали сильных исключительно по внешним признакам, не принимая во внимание их поступки и достижения. Поистине… Поистине, СУКА, КАК БЕСИТ.
С этими словами Куро обратил взор на орду падальщиков, надвигающуюся на него. Он сплюнул, принял боевую стойку и ринулся в атаку. Первый из нападавших был обезглавлен с молниеносной точностью, его голова была брошена с такой силой, что второму падальщику оторвало ногу. Куро, подобрав арматуру, отразил нападение третьего агрессора, вцепившегося ему в плечо. Грызня продолжилась, пока Куро не отбросил противника на землю и не нанес ему серию ударов арматурой, превратив череп в кровавое месиво.