Silvestr Official – Мусор, восставший из затмения (Scred thread's). История 1 (страница 1)
Silvestr Official
Мусор, восставший из затмения (Sacred thread's). История 1
«Я счастлив, потому что я веселый. И притворяюсь. Так же, как и вы. На самом деле, я просто мертвая душа».
@Курт_Кобейн
Сначала ты – жертва. Ты не просто чувствуешь боль, ты становишься ею. Ты усваиваваешь правило: «Если ты сильно обожжешься, то боль уже не так чувствуется». И ты обжигаешься. Снова и снова. Пока не онемеешь. И в этой анестезии рождается странное, искаженное зрение. Ты начинаешь видеть фальшь везде: в улыбках, в обещаниях, в самой структуре мира, который твердит: «Будь собой», но при этом «нужно одеваться для успеха».
И тогда происходит перерождение. Из кокона боли и гнева появляется не бабочка, а судья. Тот, кто устал быть жертвой системы, и теперь сам становится ее мерой. Его кредо – уже не стоны, а холодный приговор: «Я не верю в вашу правду. Я верю в пустоту». Он смотрит на тех, кто когда-то причинял боль, и шепчет строчки, которые стали его мантрой: «Отрицание – вот мой главный протест». Но это уже не отрицание слабого, а отрицание судьи, выносящего вердикт всему, что кажется ему неискренним. Его молчание – больше не признак страдания, а тяжелая пауза перед приговором.
Был обычный осений день, тогда, когда шёл небольшой ливень за окном и уже первые снежинки напоминали о скором востании матушки зимы. Рейн Дьянин'с готовила ужин для своей не большой семьи, которая состояла из четырёх человек – Энни, Сильвера, Куромаку и Рейн. За столом всё было обыденным и ничего не предвещало беды. Сильвер, как всегда нечего не ел, ему нельзя было находиься рядом с ними. Всё бы было хорошо… Только если бы Сильвера любили так же как и Энни, он был изгоем в семье, его били и избивали за просто так. Он, иногда, нет, постоянно кричал одно и то же:
– За что вы так со мной? Почему я должен страдать из за того, что какой-то там бог сказал это?
Но в ответ он получал обычное молчание. И в этот день, как только все поели и вернулись к своим делам. К Куромаку пришла в сеть от бога, чтобы тот убил Сильвера незамедлительно, или сам погибнет вместе со всей семьёй. Тот незамедлительно взял из ящика охотничий нож, пока Рейн этого не увидила и помчался в комнату Сильвера. После чего оттуда донеслись крики.... Крики Куромаку.
Когда Рейн прибежала на помощь к своему мужу, то заметила его уже мертвым и лежащего на спине с воткнутым охотничьим ножом в голову.
– Ах ты маленький ублюдок! – это были последнии слова его матери, когда сзади подошла Энни и выстрелила в неё с привматического пистолета и убила её, не осознав этого.
Энни хотела защитить своего брата, ведь она знала, что рано или поздно его убьют. Её брат был полезен для "чистильщиков" и поэтому Тьма захотела убить его, манипулируя их родителями. Как вдруг зашевелился их отец и с каким-то другим взглядом.. с каким-то убитым:
– Прости сынок… Не повторяй моих ошибок юности… Прошу тебя.... Прошу…
Глава 1 :
" упавший в бездну сгниёт добравшись до конца. "
Обычно в этой деревушке жили одни из пяти сильнейших семейств, которые изучали своих кримвокеров, полученных от родителей. Каждый день кто-то тренировался, бегал, работал. Многие были в отряде "Некруса" – отряде, состоявшем из большого количества среднеуровневых чистильщиков, которые мучили себя, чтобы стать намного сильнее. У каждого из них была цель – превзойти самого сильного и занять его место. Кто-то пошел ради денег, а кто-то – ради семьи.
На первый взгляд, это была обычная деревушка, но там не жаловали тех, кто рождался без кримвокера. Таких людей чаще всего казнили и выбрасывали в мусор.
– Ты жалкое отродье! За что ты нам достался? Из-за тебя нас теперь выгоняют! Пускай тебя казнят, я не хочу иметь такого сына, который испортит мне жизнь!
– Но… – Куромаку решил не продолжать и ничего не говорить. Он знал, что его уже никто не спасет, и сегодня его должны были казнить и выбросить в мусор. Так поступали с теми, кто был беспомощным в этой семье.
– Лучше заткнись… – сказала его мать, ударив его по щеке, из-за чего у того сразу хлынула кровь.
Куромаку настолько ненавидели, что ему даже не давали спокойно поесть. Поэтому он питался крысами и лягушками, обитавшими рядом с болотом, где он прятался от всего мира.
Болото было мрачным местом, которое могло сломать психику даже самым стойким людям. По слухам, там пропало около пяти человек. Однако это не имело значения для Куро. Ему было всё равно на то, что происходило раньше. Он чувствовал себя там спокойно и умиротворённо. Огромные сосны росли вдоль берегов, а солнце почти не проникало сквозь густые кроны деревьев. Это место было наполнено тишиной и мраком, но именно здесь Куромаку находил своё убежище.
Настал решающий момент, когда Куромаку привели на возвышенность, известную как «Живой мусор». Это место получило своё мрачное название из-за глубокой траншеи за его пределами, где хоронили тела людей, лишённых кримвокера. Здесь умерщвление было особенно жестоким: жертвам перерезали артерии раскалённым инструментом.
Возвышенность, покрытая соснами, была частично затенена, хотя редкие солнечные лучи всё же проникали сквозь кроны. За её пределами простиралась огромная масса разлагающихся тел – как недавно выкинутые, так и тех, что лежали там уже давно.
– Только попробуй рыпнуться, и я лично тебе сломаю ноги, – говорила одна из девушек, которая вела его на холм.
Спустя пару минут они уже были на месте. Толпы людей из семьи Дьянинс пришли посмотреть, как мучается беспомощный. Его пихнули к столбу, где была деревянная конструкция с кожаными ремнями. Ему завязали живот, руки, ноги и прижали голову. Местный кузнец точил мачете, которое только что создал. Это было жертвоприношение для холодного оружия, чтобы в следующих битвах оно смогло убить еще многих.
Семейство Дьянинс устроило настолько жестокую экзекуцию над Куро. Они систематически издевались над ним, нанося физические и эмоциональные травмы. Их ненависть и унижение выливались в оскорбления и избиения. В ход шли ножи, гнилые продукты и разбитые стекла.
Несмотря на раны от стекла и ножей на спине, руках и ногах, Куро сохранял силу духа. Его мучения приближались к кульминации. Важно было не допустить большой кровопотери и не дать ему умереть слишком быстро. Цель этой пытки – не только физическая боль, но и моральное унижение, сравнимое с адом. Они думали, что Куро будет вырожаться криками, и мольбы о прощении перед Богом за право жить в этом мире были невыносимыми.
Таким образом, Дьянинсы проявляли садистскую жестокость, стремясь не только физически, но и морально уничтожить свою жертву.
Куро наблюдал за главарём с ледяным безразличием, словно предвосхищая, что его смерть послужит катализатором для масштабного геноцида, который охватит всю деревню. Главарь, в свою очередь, разразился зловещим смехом и указал на деревянный эшафот, где Куро предстояло принять свою судьбу от раскалённого мачете.
– Ведите его к этой конструкции неторопливо, пусть он испытает ещё больше страданий, – приказал главарь, зловещая улыбка исказила его лицо, а руки он скрестил на груди, демонстрируя свою власть.
Позже он сам приблизился к Куро.
– Ты всегда был для меня воплощением ненависти, – заявил главарь. – Твоя несгибаемая воля и упрямство выделяют тебя на фоне остальных. Поздравляю, ублюдок.
Главарь плюнул в лицо Куро, который уже давно утратил всякий страх и презрение к смерти.
– Твоя стойкость и способность выживать делают тебя уникальным, – продолжил главарь. – Гордись своим упрямством, мусор в аду.
Куро был привязан к эшафоту, и его шея была обнажена, где пульсировала артерия. Кузнец, занятый изготовлением нового мачете, почти завершил свою работу. Лезвие инструмента оставалось раскалённым и красным, только что из печи, готовое нанести последний удар.
– Сдохни в аду, ублюдок, попав туда снова, – с холодной яростью произнёс главарь Куро, опустив голову, чтобы в последний раз взглянуть на лицо Куро, и сплюнул на холодную синюю траву. Затем его снова зафиксировали в исходном положении, где его удерживали двое других персон.
Кузнец с закалёнными от многократного использования инструментами достал раскалённое мачете. С треском проведя им по поверхности молота, он передал оружие головорезу, предназначенному для исполнения приговора над Куро. В этот момент окружающая обстановка погрузилась в мрачную тишину, нарушаемую лишь слабым мерцанием фонарей, один из которых, расположенный ближе всего к происходящему, периодически мигал, создавая зловещую атмосферу. Луна, светящая полумесяцем, лишь подчёркивала мрачность сцены, а деревья, шелестя листвой, смешивались со звуками ночных животных, птиц и насекомых, создавая диссонансное музыкальное сопровождение.
Головорез, не проявляя ни малейшего колебания, принял мачете из рук кузнеца. С силой взмахнув оружием, он создал каскад искр, которые разлетелись во все стороны, падая на холодную траву. Подойдя к Куро, он нанес несколько глубоких порезов на его груди, бедре и плече, вызывая сильную боль и обильное кровотечение. Прошло около восьми-десяти минут, прежде чем он с решимостью, достойной лучшего применения, перерезал ему артерию. Кровь хлынула из раны, Куро, не имея никакой боли, даже не всплакнул, не то что бы и закричать от боли, он просто не мог этого сделать даже если бы и так сильно хотел , всё это из за аддренолина который хлынул у него по венам и даже сковозь них.