Сигизмунд Миронин – Дело кремлевских врачей: как готовилось убийство Сталина (страница 32)
Раз она сделала это, причем сделал после визита в Москву и возвращения оттуда, то логично предположить, что о том, что если гражданское письмо будет написано, то непосредственный начальник Тимашук по сексотству должен был бы об этом знать и согласовать такой шаг с верхами, то есть с Абакумовым. Согласование письма с начальством объясняет, почему Тимашук захватила фотоаппарат. Ведь, она вполне могла и ошибиться при расшифровке первой ЭКГ. Вторая ЭКГ могла не обнаружить инфаркта.
Так, все-таки, почему она написала письмо? Наиболее очевидные варианты ответа на вопрос следующие. 1. Посоветовал Абакумов или ее непосредственный куратор (вариант с куратором я сразу отвергаю — слишком высоко стоял Жданов: значит — Абакумов). 2. Она сделала это на всякий случай, чтобы спасти свою шкуру в случае смерти Жданова. Версию со спасением своей шкуры я тоже отвергаю (детали см. выше), так как наша героиня явно подготовилась к своим подвигам и притащила из Москвы на Валдай фотоаппарат. Кроме того, шкуру она спасала бы и в случае, если бы просто сообщила куратору, а тот бы дал информацию наверх.
Поэтому можно считать, что именно Абакумов подсказал Тимашук написать это письмо. Ну не Кузнецов же посоветовал ей копать под себя, да и технически это было невозможно. Следовательно, о письме Абакумов должен бы быть информирован с самого начала, с момента возникновения замысла. Ему даже не было необходимости его читать.
Не совсем ясным остается вопрос, а что же все-таки сделал Власик с письмом Тимашук? И вообще, читал ли он его? Некоторые историки считают, что Власик вместо того, чтобы вмешаться и спасти Жданова, а ведь время ещё было, или хотя бы разобраться, что же произошло, направляет заявление тому, на кого Тимашук жалуется — Егорову. Но сам Власик отрицал, что он читал письмо Тимашук. Будто бы в тот же день, как оно поступило, он его переправил Абакумову. Однако другие сотрудники охраны показывают, что Власик, узнав о докладах Тимашук и Юриной, сказал, что расследование может привести к нежелательным слухам в Москве. Поэтому дальнейшее расследование случая Тимашук нецелесообразно. Видимо, письмо Тимашук попало-таки к адресату, генералу Власику, и было им прочитано.
Думаю, что в 1948 году записке Тимашук не был дан ход, в частности, из-за близкой дружбы Власика с Егоровым. Чекист Масленников дал показания, что все замечания и компромат на работу Лечсанупра Власик отметал с руганью. Например, когда Власику сообщили, что жена Егорова ходила в Сирийское и Египетское посольства, чтобы устроится там на работу, он написал на документе: «Чепуха, проверить всю эту информацию». В 1952 г. в ходе следствия было обнаружено, что Егоров и Власик часто вместе пьянствовали на даче Власика в Барвихе. Масленников, один из сотрудников МГБ на допросе показал, что Власика часто видели в кабинете Егорова и, видимо, наоборот. 26 ноября 1952 г. арестованный чекист Лынько также показал, что Власик и Егоров пили вместе и что Власик позволял Егорову вмешиваться в свои дела, в частности в процесс подбора людей в Лечсанупр, и многое другое, Это знали в отделе и это затрудняло работу. Кроме того, В 1948 и 1951 гг., когда все свидетельствовало Власику, что лечение велось халатно, он ответил товарищам, что расследование не является необходимым и желательным. Офицеры должны были настучать, но не настучали. Бардак, понимаешь!
Встанем на место Власика. Предположим, что вам поступает телега на вашего лучшего друга. Сталина вам абсолютно доверяет. Что делать? Положить в стол и все. Никому не сообщать. Затем сказать другу, что на тебя некто накатал телегу. Затем о телеге все, в том числе и ты, забывают, и когда тебя увольняют, ты все оставляешь в столе, а сам уезжаешь в края отдаленные. Никакой описи стола, как правило, не делалось. Приходил новый начальник и все выкидывал. В нашем случае новый начальник, которым стал Игнатьев, описи, видимо, не сделал. У него уже был свой начальственный стол в МГБ. Никакого резона выкидывать вещи из стола Власика ему не было. Есть сведения, что на Лубянке кабинет генерала Власика занимал зам. Игнатьева Новик. Письмо Тимашук могло лежать там, в дальнем ящике.
Следовательно, скорее всего Власик по-дружески предупредил Егорова об опасности, возникшей в связи со смертью Жданова, не сказав, что это письмо от сексота. Власик служил Сталину 30 лет и никогда не делал ему вреда. Он был уверен и в своем собутыльнике Егорове. Значит, думал, что письмо Тимашук — это очередная «фигня» и не надо из-за фигни затруднять жизнь собутыльника. Думаю, дело было так. Офицер Белов принес письмо Власику. Думается, что он Белов отдал письмо в руки Власика, который обещал письмо зарегистрировать, но не зарегистрировал.
Против данной версии говорит удаление Поскрёбышева в декабре 1952 г. Возможно, Поскрёбышев был вовлечен в процесс обработки письма и как-то участвовал в процессе сокрытия письма от глаз Сталина. Объяснение странном у поведению Поскрёбышева можно найти, если учесть, что он был собутыльником Власика и участвовал в кутежах последнего. Власик пил с Поскрёбышевым и утраивал ему свидания с женщинами на своей даче. Будто бы после одного таково случая одна стенографистка там даже потеряла стенограмму заседания ЦК. Вообще, подворовывали все. Егоров даже няню свои детям нанимал, оплачивая ее через Лечсанупр. На допросах Власик будто бы сказал Егорову, что такое поведение запрещено и отчитал его.
Не исключено, что, пытаясь спасти своих ставленников в Лечсанупре, Власик вступил в сговор с Поскрёбышевым по поводу письма Тимашук. Или Власик предложил передать письмо Сталину Поскрёбышеву, а сам его вскрыл и подписался. Или засунул под стопку бумаг, авось Сталин не заметит.
По мнению Мухина, Власик не мог не скрыть записку Тимашук от Политбюро по простой причине — это посторонние могут считать, что врачи виноваты в смерти члена Политбюро А.А. Жданова, но Власик, который принял на работу всех этих врачей. В случае вскрытия факта неправильности лечения это ему, Власику, надо будет объясняться на Политбюро, в первую очередь, почему он по протекции покровителя Абакумова секретаря ЦК А. А. Кузнецова пригласил из Ленинграда Егорова, а не нашел более подходящего врача. Поэтому, мол, Власик и врет, поэтому и называет врача-кардиолога «медсестрой». Мне это объяснение кажется неубедительным.
А вот далее возникает вопрос, а не переправил Власик ее «донос» в Лечсанупр Кремля, тому самому Егорову, на которого он, фактически, был написан. Этот момент следует отметить особо. Если переправил, то мы могли бы снять с Тимашук обвинение в том, что она была «штатная стукачка МГБ». Если бы «письмо» поступило действительно от «сексота», то оно считалось бы «служебно-оперативной информацией», которая не подлежит разглашению, тем более — передаче тому, на кого эта информация поступила. А «органы», любой страны, «никогда не сдают информаторов». Агентурой дорожат. Иначе это не «органы».
Совсем не очевидно, что Власик показывал письмо Тимашук Егорову. Он мог ему просто рассказать суть письма. Не будем забывать, что о письме знал ещё начальник охраны Жданова Белов. В феврале 1953 г. Егоров показал, что Белов сказал ему о том, что Тимашук послала письмо то ли Абакумову, то ли Власику. Если Власик по-дружбе просто предупредил Егорова, а тот, не поняв серьезности момента отругал Тимашук, то тогда утверждение о том, что Тимашук — сексот, не нужно опровергать. Егоров на своих допросах показал, что когда зам Власика Лынько потребовал материалы по делу заявления Тимашук, Егоров послал еу копию стенограммы заседания от 6 сентября, но не само письмо. Его, видимо, у него не было.
Если Власик переслал письмо Тимашук Егорову, то вроде бы Власик поступил именно так, как поступал обычный советский бюрократ, получая обычный, а не оперативный «сигнал»: жалобу переслали как раз тем, на кого информатор пожаловался. «Для принятия мер». Но дел в том, что Власик жил не в брежневские годы, сталинские годы не были похожими на мягкие вольготные годы брежневизма. А в годы правления Сталина и тогда такой поступок был почти что нелегальным. Доносы были важным управляющим механизмом и механизмом борьбы с перерождением элиты. Власика за раскрытие секретного агента по головке бы не погладили. Конечно, можно сделать скидку на близость Власика к Сталину. Вероятно, 6 сентября Егоров, позволивший себе накричать на Тимашук, знал, что его прикроет Власик и надо лишь подготовить документы (заседание и точнее заключение комиссии от 6 сентября, что все в порядке, и всё будет тип топ. Но, видимо, всё имеет предел.
Думаю, что кто-то хорошо спрогнозировал действия Власика, который скорее всего намекнул Егорову о письме Тимашук, не показав его. Тот, поверив в свою безнаказанность, набросился на Тимашук, что позволило кукловоду Тимашук реализовать и второй пункт плана — отправить письмо Кузнецову с жалобой на Егорова. Кстати, а почему послали письмо не Абакумову? Напомню — о том, что именно Кузнецов курирует «органы», никто, кроме членов Политбюро, знать был не должен.
Возможны два варианта действий Власика после того, как он получил от Белова письмо — он письмо Абакумову либо отдал, либо не отдал. В январе 1953 г. через месяц после своего ареста на допросе Власик заявил, что передал Абакумову письмо Тимашук. Если отдал, то почему сопроводиловку Власика не нашли в архивах. Кстати, а как обстоит дело с регистрацией письма Тимашук в журнале входящей корреспонденции? Почему нет сведений о регистрации письма в этом журнале и вообще, где этот журнал?