Сигизмунд Миронин – Дело кремлевских врачей: как готовилось убийство Сталина (страница 19)

За решетку попал и полковник М. Маклярский. Во время войны он руководил работой разведывательно-диверсионных групп, действовавших на территории Белоруссии. С 1946 года находился в отставке. Против него дал показания все тот же Шварцман, который назвал отставного полковника в числе участников сионистского заговора в МГБ. Маклярский в то время был уже известным драматургом. По его сценариям были поставлены многие фильмы, в том числе «Подвиг разведчика», который любил и много раз смотрел Сталин. Он к тому времени дважды был удостоен Сталинских премий.

Вот как представляет некто Тельман, ход допросов Маклярского: «Что, жид, неохота помирать?» — вкрадчиво спросил Рюмин и в доходчивой форме объяснил, что он думает про евреев вообще и про Маклярского в частности. Евреи поголовно шпионская нация. Они захватили в Москве все медицинские посты, адвокатуру, Союз писателей и Союз композиторов, не говоря уже о торговой сети. Из миллионов евреев пользу приносят только единицы. А теперь, когда он, заместитель министра Рюмин, покончил с заговорщиками в МГБ и уполномочен правительством ликвидировать еврейское подполье в стране, судьба каждого еврея в надежных руках. Хочет Маклярский доказать искреннее раскаяние в содеянных им преступлениях — ему, так и быть, сохранят жизнь. После столь задушевной беседы Маклярский подписал фантастический по содержанию протокол допроса, оговорив своего давнего знакомого Льва Романовича Шейнина. Однако через несколько дней отказался от ложных показаний».

По делу «О сионистском заговоре в МГБ» в тюрьме оказался еще один писатель — Лев Шейнин. Ему было 30 лет, когда в 1936 году он стал начальником следственного отдела Прокуратуры СССР и продержался в этом кресле до 27 декабря 1949 года. Он был правой рукой сталинского инквизитора Андрея Вышинского, в первую очередь по политическим делам. Одновременно занимался литературной деятельностью. Сюжеты для своих произведений черпал из богатой следственной практики. Его книга «Записки следователя» много раз переиздавалась. Тогда в СССР не издавали ни Жоржа Сименона, ни Агату Кристи, и Шейнин вполне мог сойти за классика детективного жанра. За сценарий «Встреча на Эльбе» Шейнин удостоился Сталинской премии 1-й степени.

Его арестовали 19 октября 1951 года и следователи, усиленно раскручивая еврейский заговор, стремились крепко привязать к нему Льва Шейнина. Они вытянули с него показания на Утесова, Штейна, Блантера и других евреев — деятелей культуры. Через год «еврейский вопрос», видимо, наскучил следователям, и они принялись усиленно делать из Шейнина шпиона. Стали задавать вопросы о его связях с «заграницей».

Однако здесь Шейнин держался стойко и твердо отрицал свою вину в шпионаже или измене Родине. После смерти Сталина, когда многие вышли из тюрьмы, Шейнина продержали там более восьми месяцев. Он резко изменил свои показания, многое из того, что говорил, стал отрицать. Только в конце ноября 1953 года Шейнин был освобожден из-под стражи.

Однако вернемся к делу «О сионистском заговоре в МГБ». У генерал-лейтенанта М.Белкина удалось добиться показаний о том, что Абакумов якобы продвигал на руководящие посты в МГБ евреев, и о шпионской работе на американскую разведку начальника Управления госбезопасности Венгрии еврея Г. Петера, который был арестован сразу же в Будапеште.

Арестованных сотрудников МГБ генерал-майора Леонова, бывшего начальника следственной части по особо важным делам, и его заместителей Лихачева и Комарова тоже обвиняли в том, что они являются участниками сионистского заговора. Объявленные сионистами следователи были ярыми антисемитами. Особенно отличался патологическим юдофобством Комаров. О том, что собой представлял Комаров, свидетельствует заявление Соломона Лозовского на суде по делу Еврейского антифашистского комитета. Лозовский говорил: «…полковник Комаров имел очень странную установку. Комаров мне упрямо втолковывал, что евреи — это подлая нация, что евреи — жулики, негодяи и сволочи, что вся оппозиция состояла из евреев, что евреи хотят истребить всех русских». По иронии судьбы Комаров был арестован… за причастность к сионистскому заговору. Не странно ли?

В числе арестованных по делу о сионистском заговоре оказался Григорий Майрановский, начальник токсилогической лаборатории «Х», находившейся в ведении МГБ. Эта лаборатория занималась изготовлением ядов и выполняла сверхсекретные поручения Сталина. Майрановский был врачом по профессии и как раз вписывался в структуру заговора, объединяющего врачей и руководство МГБ.

Майрановскому в 1943 году было присвоено звание полковника госбезопасности. В том же году нарком госбезопасности Меркулов возбудил ходатайство о присвоении ему ученой степени доктора медицинских наук и звания профессора по совокупности работ без защиты диссертации. В своем ходатайстве Меркулов указывал, что «за время работы в НКВД тов. Майрановский выполнил 10 секретных работ, имеющих важное оперативное значение».

В местных органах МГБ чистка тоже шла, но некоторым чекистам в провинции и работавшим за границей удалось избежать ареста и даже увольнения. Например, полковник В.Портной был до марта 1953 года заместителем начальника Управления МГБ Курской области, полковник И.Зитеров — начальником отдела МГБ Эстонии, генерал-лейтенант М.Сладкевич — начальником внутренних войск МГБ в Германии и др.

Леонова, Комарова, Лихачева, как и Абакумова, судили в 1954 году в связи с фальсифицированным так называемым «Ленинградским делом». Они были приговорены к расстрелу. Шварцмана судили отдельно по этому же делу и тоже приговорили к расстрелу.

Сотрудников МГБ обвинили с организованной вредительской, шпионской и националистической деятельности, хотя, по мнению Катусева, никакими данными для такого обвинения ни следствие, ни он в частности, не располагали. А для того, чтобы чекисты перестали любить Сталина, 21 августа 1952 г. офицерам ГБ перестали платить доплаты за воинские звания. Поэтому их реальное жалование уменьшилось на треть.

После удаления Абакумова и такого разгрома МГБ профессионализм его сотрудников резко упал. После арестов и увольнений чекистов-евреев в МГБ оказались практически одни идиоты, чекистскую работы стали вести дилетанты, набранные из партийных органов, из номенклатуры.

Таким образом, можно предположить, что арест евреев-чекистов позволил дезорганизовать работу профессионалов в МГБ. Как вы думаете, кому и зачем это надо было сделать? Правильно — это было явно на руку не Сталину и СССР, а нашему «провидению».

Интересно — некоторых участников мифического «сионистского заговора в МГБ» Берия после смерти Сталина сразу освободил и назначил на ответственные посты в МВД, которое возглавил. Например, генералов Эйтингона и Райхмана. В итоге после убийства Берия они опять оказались в тюрьме, на этот раз «как участники заговора Берии» и были осуждены к различным срокам заключения. И опять очередной вопрос: кто отдал приказ об увольнении евреев из МГБ? В рассылках, поступавших Сталину, таких приказов вроде бы нет.

Загадочной представляется роль во всей этой истории «гэбиста» Рюмина. В рассматриваемый период М.Д. сделал довольно стремительную карьеру, сначала он подполковник, потом полковник, старший следователь по особо важным делам МГБ СССР, и наконец, заместитель министра госбезопасности. В целом же, история карьерного роста Рюмина не совсем обычна.

По сведениям Емельянова, Рюмин до своего назначения в МГБ работал счетоводом в архангельской потребкооперации. По словам Рясного (а тут врать ему нет смысла), Рюмин, поступив на службу в МГБ в архангельской области, арестовал в Архангельске какого-то врача, еврея, и тот дал показания, что в Москве действует подпольная организация врачей. Более того, будто бы Рюмин был выдвинут для работы в центральном аппарате МГБ самим Абакумовым. Ну Рюмин и Рюмин, много такие рюминых подвизалось в «органах» в те годы. Однако, как мы помним, наш Рюмин обессмертил своё имя тем, что написал телегу на самого Абакумова.

После ареста Абакумова, в июле 1951 г. Рюмин был назначен и.о. руководителя следственного отдела. Видимо, Рюмин понял, что чем больше пишешь, тем быстрее карьерный рост. Поэтому в октябре-ноябре 1951 г. Рюмин написал очередное второе письмо, где обвинил своих коллег в плохой работе. По настоянию Рюмина был арестован заместитель министра госбезопасности Питовранов. За всё это Рюмина в МГБ дружно ненавидели, считали бездарностью и выскочкой.

В конце концов, полковник Рюмин был назначен заместителем министра государственной безопасности СССР. Это произошло 20 октября 1951 г. (по другим сведениям это произошло в ноябре 1951 г., а по третьим — 12 декабря 1951 г. Наконец, существует и четвертая версия — назначение произошло 22 февраля 1952 г.). По свидетельству Столярова, Рюмин стал заместителем министра ГБ в ноябре 1951 г. когда Сталина был на юге. Точная дата не так и важна, поскольку все это время Сталин был на юге и не мог курировать этот вопрос. Даже 22 февраля Сталин мог не участвовать в решении вопроса о Рюмине, так как только что вернулся в Москву из Сочи (Сталин вернулся в свой кремлевский кабинет лишь 12 февраля 1952 года). Более того, вскоре Рюмина принял Сталин.