Сидни Шелдон – Пески времени (страница 58)
– Кто… кто ведет эти записи?
– Я сама. Когда к нам поступает ребенок, я записываю дату и все имеющиеся сведения о Нем. Его мечты рушились.
– А вы не могли ошибиться? Я имею в виду дату. Не могло ли это быть 10 или 11 октября?
– Сеньор, я могу отличить 14 июня от 11 октября, – возмущенно сказала она.
Все было кончено. Он построил свою мечту на слишком хрупком фундаменте. Значит, Патриция Скотт действительно погибла в авиакатастрофе. И то, что Элен Скотт разыскивала девочку, родившуюся примерно в это время, было просто совпадением.
– Благодарю Вас, сеньора, – сказал Элан Такер, тяжело поднявшись.
– Не за что, сеньор.
Она посмотрела ему вслед. Он был так добр. И так великодушен. На его пятьсот долларов можно будет многое приобрести для приюта. Так же, как и на чек в сто тысяч долларов, присланный этой доброй леди, звонившей из Нью-Йорка. «Одиннадцатое октября оказался для нашего приюта поистине счастливым днем. Спасибо Тебе, Господи».
Элан Такер звонил в Нью-Йорк.
– По-прежнему ничего существенного, миссис Скотт. Говорят, они направляются на север. Насколько мне известно, с девочкой все в порядке. «Он говорит уже совсем другим тоном, – думала Элен Скотт. – Опасность миновала. Значит, он побывал в приюте. Он вернулся на свое место служащего. Но его еще ждут перемены после того, как он найдет Патрицию». – Позвоните мне завтра.
– Хорошо, миссис Скотт.
Глава 30
– Храни меня, Боже, ибо я на Тебя уповаю. Ты – Господь мой. Только в Тебе успокаивается душа моя. Возлюблю Тебя, Господи, твердыня моя. Господь скала моя, крепость моя и избавитель мой…
Подняв глаза, сестра Миган увидела, что Феликс Карпио смотрит на нее с тревогой на лице.
«Она здорово напугана», – подумал он.
С самого начала их путешествия он замечал в сестре Миган глубокое душевное волнение. «Конечно, это вполне естественно. Она просидела в монастыре Бог знает сколько лет и сейчас вдруг очутилась в этом ужасном чужом мире. Нам нужно быть помягче с этой несчастной девушкой».
Сестра Миган была действительно напугана. С того времени, как она покинула монастырь, она усердно молилась.
«Прости меня, Господи, за то, что мне нравится мое приключение. Я понимаю, что это грешно».
Но как бы сестра Миган ни молилась, она не могла отделаться от мыслей: «Я не помню, когда мне еще было так хорошо». Для нее это было самое удивительное приключение в жизни. В приюте она часто строила планы дерзких побегов, но это были детские игры. Теперь все происходило наяву. Она оказалась в руках террористов, преследуемых полицией и солдатами. Но вместо страха она почему-то испытывала радость.
Они шли всю ночь и сделали остановку на рассвете. Миган и Ампаро Хирон стояли возле склонившихся над картой Хайме Миро и Феликса Карпио.
– До Медины-дель-Кампо шесть километров, – сказал Хайме. – Давайте обойдем ее. Там располагается армейский гарнизон. Мы пойдем дальше на северо-восток к Вальядолиду. К полудню мы будем там.
«Запросто», – радостно подумала сестра Миган. Позади была длинная изнурительная ночь без сна и отдыха, но сестра Миган чувствовала себя прекрасно. Хайме постоянно подгонял своих спутников, но Миган понимала, для чего он это делал. Он проверял ее и ждал, что она не выдержит. «Ладно, он будет удивлен», – думала она.
И действительно, Хайме Миро был заинтригован. Он совсем не ожидал от монахини такого поведения. Она была вдалеке от своего монастыря, в незнакомых местах, ее преследовали, а она, казалось, получала от этого удовольствие. «Что же это за монахиня?» – удивлялся Хайме Миро.
Ампаро Хирон была в меньшем восторге. «Я буду рада отделаться от нее», – думала она и старалась быть поближе к Хайме, чтобы монахиня шла с Феликсом Карпио.
Природа вокруг была буйной и прекрасной, дул ласковый летний ветерок. Они проходили мимо старых деревушек, некоторые из них были пустынными и заброшенными; мимо горы, на которой стоял древний покинутый замок.
Ампаро напоминала Миган дикую кошку, легко скользящую по горам и долинам и не знающую усталости.
Через несколько часов, когда вдали появился Вальядолид, Хайме наконец сделал привал.
– Все готово? – спросил он, повернувшись к Феликсу.
– Да.
Миган не поняла, что именно должно быть готово, но очень скоро узнала.
– Томасу дано указание ждать нас возле арены.
– Когда закрывается банк?
– В пять часов. У нас будет масса времени.
– И богатый улов, – кивнул Хайме.
«Боже милостивый, они собираются грабить банк», – с ужасом поняла Миган.
– А как насчет машины? – спросила Ампаро.
– Ерунда, – успокоил ее Хайме.
«Они собираются угнать машину», – ужаснулась Миган. Приключение становилось несколько более волнующим, чем она ожидала. «Богу это вряд ли понравится».
Когда они подошли к окрестностям Вальядолида, Хайме предупредил:
– Старайтесь держаться в толпе. Сегодня бой быков и будет много народу. Не надо терять друг друга из виду.
Хайме Миро оказался прав, когда говорил о тысячных толпах. Миган еще не доводилось видеть столько народу. Улицы были заполнены людьми, машинами и мотоциклами, потому что на бой быков съехались не только туристы, но и жители соседних городов. Даже дети на улицах играли в корриду.
Миган была ошеломлена окружавшими ее толпами, шумом и толкотней. Она заглядывала в лица прохожих и пыталась представить себе, как складывалась их жизнь. «Уже скоро я опять вернусь в монастырь, где мне вновь не будет дозволено смотреть на лица людей. Я вполне могу сейчас воспользоваться этим, пока можно».
На тротуарах было полно торговцев всякими безделушками, они торговали религиозной атрибутикой и крестами. Повсюду стоял запах пончиков, жарившихся в кипящем масле.
Миган вдруг почувствовала, как была голодна.
Феликс словно прочел ее мысли.
– Хайме, мы все голодны. Давай попробуем этих пончиков. Купив четыре пончика, он протянул один Миган.
– Попробуй, сестра. Тебе понравится.
Пончик был необыкновенно вкусным. В течение стольких лет ее жизни еда не должна была служить источником удовольствия, а предназначалась лишь для поддержания сил во имя служения Господу.
– Арена в той стороне, – сказал Хайме.
Они пошли с толпой мимо парка в центре города к Пласа Поиненте, которая выходила из Пласа де Торос. Арена находилась внутри огромного глинобитного сооружения высотой в три этажа. Возле входа было четыре окошка билетных касс. Слева висела табличка: «SOL», справа – «SOMBRA». Солнечная или теневая сторона. В очередях за билетами стояли сотни людей. – Ждите здесь, – приказал Хайме.
Они смотрели, как он подошел к месту, где билетами торговали с полдюжины спекулянтов. – Мы будем смотреть бой быков? – спросила Миган Феликса.
– Да, но не волнуйся, сестра, – успокоил ее Феликс. – Тебе это покажется увлекательным.
«Не волнуйся?» Миган затрепетала от одной только мысли. В своих детских фантазиях, в приюте, Миган представляла своего отца известным тореадором, она перечитала о корриде все книги, которые ей только удалось достать.
– Настоящая коррида проводится в Мадриде и Барселоне. Здесь же в корриде участвуют любители, а не профессионалы. Это любители. Они не были удостоены alternativa.
Миган знала, что alternativa присваивалась лишь первоклассным матадорам.
– Те, кто сегодня будут участвовать в боях, выйдут на арену в потрепанных костюмах вместо блестящих, отделанных золотом костюмов матадоров. И сражаться они будут с быками, у которых опасно наточены рога. Профессионалы отказываются от таких боев. – Почему же эти соглашаются?
Феликс пожал плечами.
– Hambre hace mas dano que las cuernas. Голод еще страшнее рогов. Хайме вернулся, держа четыре билета.
– Все в порядке, – сказал он. – Пойдемте внутрь.
Миган чувствовала, как ее волнение усиливалось.
Возле входа на громадную арену они прошли мимо висевшего на стене плаката. Остановившись, Миган уставилась на него.
– Смотрите!
На плакате была фотография Хайме, а под ней написано: