Сидарта Рибейро – Подсознание (страница 77)
Коренные жители Амазонии из племени пирахан смотрят сны, чтобы собирать песни, вести войны и заключать союзы с духами. Бразильский антрополог Марко Гонсалвес из Национального музея Федерального университета Рио-де-Жанейро заметил: «Если сон может породить событие, то и событие может породить сон. Вернее, то, что происходит во сне, произойдет в мире как повторение, а то, что произошло наяву, случится во сне как его репрезентация».
У ваура, живущих в верховьях Шингу, сон считается явлением, подобным трансу, болезни, ритуалу, мифу. В этих состояниях душа отправляется в путешествие и умудряется войти в контакт с внечеловеческими, загадочными и чудовищными существами, очень близкими к животным. В результате трудного взаимодействия могут появиться полезные знания, например великолепные геометрические рисунки, приходящие к ваура во сне.
У народа паринтинтин, живущего в бассейне реки Мадейра на юго-востоке Амазонии, по утрам принято обсуждать сны, чтобы предсказать будущее. Как и в случае с мифами, для передачи пережитого во сне используются специфические грамматические формы.
Между тем у калапало, по-видимому, не существует специального слова для обозначения сновидений — они рассматриваются как отображение желаний человека, его целей и будущих возможностей. Калапало не доверяют пересказам, но верят в правдивость онейрической картины. Вот почему они прикладывают много усилий к подбору наилучших слов для описания действий во сне.
У мехинаку с верховий Шингу сны являются объектом повествования и повседневного толкования сразу после пробуждения, пока сновидцы еще лежат в гамаках и могут рассказать о ночных скитаниях души. Сны у мехинаку могут иметь непосредственное отношение к будущему: не способны его определить, но дают подсказки, как лучше поступить, чтобы получить желаемые результаты. Мехинаку ценят метафорические толкования сновидений. Сон о летающих муравьях, например, можно истолковать как знак близкой смерти родственников, поскольку век этих муравьев короток.
В трех сотнях километров к юго-востоку от Шингу живет племя шаванте. Они географически близки к мехинаку, но очень далеки от них лингвистически. Сны у шаванте играют крайне важную роль в социальной жизни группы. История того, как они использовали свои сновидения, чтобы выжить в конфликтах с белыми, заслуживает подробного изучения: сегодня шаванте — одна из самых многочисленных коренных групп Южной Америки (более 18 тысяч человек).
В культуре шаванте сны не считаются привилегией знахарей и шаманов, поскольку вещие вид
Откровения во сне для шаванте — это не пассивные события. Чтобы привнести их в жизнь, требуется большая концентрация. Волшебных снов ждут и с большим трепетом умилостивляют духов, ответственных за их появление, ритуалами:
Всегда нужно сосредоточивать внимание на том, о чем вы хотите увидеть сон, нужно сосредоточиться на музыке или на каком-то празднике. Нельзя ложиться спать неподготовленным… Нельзя просто ждать — у тебя должна быть надежда после стольких усилий… Духи и люди, которые жили вместе в старые времена, до прихода белых, вся деревня будут видеть твою настойчивость, и позже тебе приснится сон о красивой музыке или тебе придет музыка для праздника…
Практика сновидений необходима для нормального функционирования общества шаванте. «Во сне я вижу сны, сплю и вижу сны. Люди поют. Я вижу сны, чтобы осчастливить тех, кто поет мой сон».
По словам писателя из племени каяпо Кака Вера Джекупе,
из всех древних народов тапуйя именно шаванте лучше всего чтят традицию сновидений. Сон — священный момент, когда дух свободен и может выполнять ряд задач: очищать физическое тело и его жилище; путешествовать к дому предков; облетать деревню; а иногда через Дух Времени уходить к горизонтам будущего… Деревня шаванте полукруглая… В центре находится площадка для ритуалов: церемоний, празднований, совещания с духами и круга сновидений. Именно на этой площадке был рассказан сон о начале истории укрощения бледнолицых.
Шаванте — один из старейших народов, населяющих Южную Америку. Значение, придаваемое сновидениям в заселивших центральную часть континента племенах, описывается общим названием «традиция сновидений». Она отлична от обычаев потребителей психоделиков в бассейне Амазонки («лунной традиции») или коренных племен, мигрирующих вдоль побережья Атлантического океана («солнечной традиции»).
С незапамятных времен шаванте населяли центр Бразильского плоскогорья, территорию сегодняшнего штата Гояс. Они всегда были гордыми хозяевами земли, где кроме них жили ягуары, броненосцы, тапиры, муравьеды, туканы, попугаи. Однако с середины XVII века первые
И вдруг неукротимые шаванте внезапно исчезли. Могли они обсудить эту радикальную перемену стратегии в кругу сновидений? Никаких исторических записей о подобном решении не сохранилось.
Между 1844 и 1862 годами племя двинулось на запад и перебралось на западный берег реки Арагуая, к горам Ронкадор на территории современного штата Мату-Гросу. По их следам отправилась поисковая группа, но индейцев не обнаружила. Они исчезли в бескрайних зарослях Центрального плато, растворившись среди его троп и плоскогорий.
За годы культурного истощения и отхода во все более отдаленные регионы шаванте стали мастерами в самоизоляции. Из-за удаленности, упорства или получаемых во сне магических знаний, которым они приписывали свою неуязвимость, шаванте умудрились провести целый век так, что ни один белый их не потревожил.
Однако со временем вновь обозначилась граница между двумя мирами. В 1930-е годы возобновились ожесточенные конфликты, но теперь пространства для отступления было гораздо меньше. В 1938 году диктатор Жетулиу Варгас[179] начал «марш на запад» — официальную правительственную кампанию по оккупации центральной Бразилии. В поисках патриотической идеи о социальной чистоте Варгас избрал некоторые коренные народности в качестве символов национальной души.
Служба защиты индейцев (Indian Protection Service — SPI), которая часто участвовала во вторжении на земли коренных народов и их геноциде, в последние годы диктатуры Варгаса пережила временное возвращение к романтическим дням своего основателя Кандиду Рондона[180]. В начале XX века он проложил телеграфные линии через бразильскую глубинку, не прибегнув к насилию в отношении туземцев.
Чтобы сделать пропагандистские видеозаписи, президент Варгас посетил племя каража на острове Бананал, облетел территории шаванте и приказал отправить экспедиции для установления с ними контакта.
Знакомство оказалось непростым. В конце 1941 года инженер Пиментель Барбоза возглавил команду из сотрудников SPI и переводчиков с языка шеренте и встал лагерем на правом берегу реки Мертвых. Шаванте приняли дары бледнолицых, но 6 ноября забили насмерть самого Барбозу и нескольких членов его группы.
SPI, к счастью, приняла решение не отвечать насилием. У входа на кладбище, существующее сегодня на месте убийства, размещен лозунг: «Умри, если надо, но никогда не убивай». В 1943 году бразильское правительство организовало официальную миссию по нанесению на карту территорий, занятых шаванте и другими коренными народами, поручив это экспедиции Ронкадор-Шингу.
Конный отряд под руководством
Миссионеры оставили дары и вернулись к реке Мертвых. А через несколько дней подарки исчезли — были приняты. Стратегия шаванте опять поменялась: теперь они стремились к мирному обмену с белыми.
После напряженности, во время которой летели стрелы и происходили тайные контакты на берегу реки Мертвых, шаванте опустили примитивные дубины, получив вместо них мачете, топоры, рыболовные крючки, домашнюю утварь из стали, огнестрельное оружие, боеприпасы, одежду, зеркала и лекарства.
Важную роль в реализации этого проекта взаимного приручения сыграл вождь Апоэна («Тот, Кто Далеко Видит»). Согласно традиции шаванте, ему предстояло осуществить полученное во сне предсказание своего деда. Эта стратегия была связана с началом нового цикла в духовном мире.
Принцип «бей или беги» перестал гарантированно работать, поэтому следовало найти что-то новое. И в 1949 году Апоэна принял Мейрелеша в своей резиденции.