Сидарта Рибейро – Подсознание (страница 62)
Феттермана и его 80 человек — именно столько ему было нужно, чтобы «проехать через все племя сиу», — уничтожили храбрецы Красного Облака, сплоченные, как кулак. После боя Кэррингтон вручил овдовевшей Фрэнсис Граммонд конверт с прядью волос ее Джорджа. Худший кошмар молодой женщины стал реальностью.
Через шесть дней после бойни New York Times с большой помпой сообщила, что погибшие составили 8% всех военных потерь США в конфликтах с коренными народами. Это было величайшее поражение, которое до сих пор переживала американская армия, и битва, в которой не уцелел никто.
Первые три дня после бойни лакота и шайенны провели в глубоком трауре. А на четвертый день с помпой отпраздновали свою победу в битве Сотни в руках. Бешеного Коня пригласили сесть к костру со старшими вождями в знак уважения к его выдающимся боевым заслугам.
Пораженные силой индейских воинов, к которым они отнеслись столь легкомысленно, генералы в Вашингтоне поняли, что проиграли войну. В августе гарнизоны покинули форты, и Красное Облако с воинами лично отправился их сжигать. Только через год великий вождь лакота согласится заключить мирный договор с белыми.
США впервые подписали договор на условиях индейцев 6 ноября 1868 года. Они пообещали вывести все войска из Великой резервации сиу — обширной территории между горами Бигхорн на западе и рекой Миссури на востоке, 46-й параллелью на севере и границами штата Небраска и территории Дакота на юге.
Эти земли правительство США не считало ценными — тут просто проходила дорога к золотым приискам в Скалистых горах. Но для племен северных прерий место вокруг священных гор Паха Сапа было самым главным в мире. Красное Облако победил в войне, и мечта коренных американцев о самоопределении осталась жива.
История Бешеного Коня учит, что верить — значит быть. Жизненный путь Римского Носа[146] показывает, какова может быть цена неверия. Этот главный воин северных шайеннов погиб в бою. Римский Нос использовал в качестве защиты от вражеских пуль священный головной убор — артефакт, ритуально изготовленный специально для него шаманом Белым Быком.
Головной убор приснился Римскому Носу, когда он в ожидании видений четыре дня голодал на озерном острове в Монтане. Индеец рассказал, что во сне нашел змею с рогом на голове. Поэтому головной убор получил не два рога по бокам, как это было принято у шайеннов, а только один внушительный рог по центру. Когда Римский Нос ехал верхом, длинный хвост его головного убора спускался почти до земли.
Во время изготовления головного убора шаман избегал контакта с любыми предметами из мира белых. Передавая изделие Римскому Носу, шаман установил ряд пищевых и социальных ограничений, которые вождю следовало соблюдать, чтобы не разрушить магию: не пожимать кому-либо руку; не принимать пищу, «загрязненную» металлом, — иначе он погибнет в ближайшем же бою.
Для поддержания магической силы артефакта Римскому Носу также нужно было выполнять строгий ритуал при его использовании и хранении: прежде чем надеть, головной убор следовало несколько раз поднять в четырех направлениях. Для наиболее эффективного его использования полагалось также нанести ритуальную боевую раскраску: красный цвет — на нос, желтый — на макушку, черный — на челюсти.
Вплоть до своего последнего боя Римский Нос не получил ни одного серьезного ранения. Он явно пренебрег запретами Белого Быка, но зато поверг в ужас врагов: надел синюю кавалерийскую куртку с золотыми эполетами — символ военной победы. В боевом раскрасе и мощном головным уборе могучий великан-вождь — мускулистый, с широкими плечами и орлиным носом — производил неизгладимое впечатление. И его воины тоже чувствовали себя непобедимыми.
Всю жизнь Римский Нос был категорически против мирных договоров с белыми. Он громил караваны, военные посты, железнодорожные станции и телеграфные линии. Шайеннский воин не уступал Бешеному Коню в храбрости и неприязни к миру бледнолицых. Оба мечтали о полном изгнании врага и возвращении к простой жизни предков.
В сентябре 1865 года шайенны и лакота попросили Римского Носа возглавить их боевой отряд. Индейцы столкнулись с сотнями вражеских солдат. Бешеный Конь проскакал вдоль американских рядов, чтобы деморализовать их и заставить вести беспорядочную стрельбу, понапрасну истратив боеприпасы, — и он вызвал переполох. Римский Нос несколько раз проделал то же самое.
Он резко разворачивался и поднимал коня на дыбы, как будто неуязвим для пуль, потом издавал боевой клич и пускался вскачь. Его воины-индейцы были изумлены, но и солдаты нервничали все больше. Психическая атака продолжалась, пока лошадь не ранило, однако сам вождь покинул поле боя невредимым. Этот подвиг сочли доказательством неуязвимости отважного воина и эффективности его головного убора из сна.
Римский Нос был смертельно ранен в высохшем русле реки Арикари 17 сентября 1868 года. Несколькими днями ранее лакота предложили устроить пир, чтобы воздать дань самым главным воинам шайеннов, а Римский Нос забыл предупредить лакота о своих ограничениях в рационе. Он поздно спохватился и все-таки спросил, пользовались ли при приготовлении пищи металлической посудой, — оказалось, да. На проведение всех ритуалов очищения требовалось время, но дозорные лакота заметили армейский разведывательный отряд раньше, чем обряд был закончен.
Несколько вождей предложили Римскому Носу присоединиться к спешно собиравшемуся отряду, но он попросил подождать — опасался, что погибнет, если не очистится. Б
Когда Римский Нос, наконец, появился на поле боя на белом коне, в трепещущем на ветру великолепном головном уборе, он еще колебался, вступать ли в бой, — он так и не совершил всех необходимых ритуалов. Но ближе к закату, подстрекаемый и даже неоднократно провоцируемый вождями, шайенн-великан положился на волю судьбы и возглавил свою последнюю атаку на бледнолицых.
Римского Носа ранили в бедро, он еще сидел в седле, но стал отходить с поля боя, когда другая пуля попала ему в позвоночник. Он умер на закате. Ему было около 30 лет. Римский Нос потерял веру в себя. Вдохновленный сном священный головной убор утратил свою магическую силу.
Наиболее четко определенные категории сновидений, имеющих длинную, уходящую в доисторические времена траекторию, — траурные сны. Смерть — собственная или близких — конец всего. И с этим может столкнуться каждый. Потеря близкого означает исчезновение внешнего, но не внутреннего объекта, не представления об этом человеке.
Внутренний объект со смертью близкого не просто не умирает, он сохраняется и преображается. Принятие внезапной смерти — величайшее эмоциональное испытание, особенно когда она насильственная. Когда любимый человек скоропостижно умирает, или попадает в аварию, или узнает о неизлечимой болезни, то потребность симулировать неумирание порой граничит с абсурдом, предлагает неисчерпаемые альтернативные гипотезы исчезновения в очевидной попытке удовлетворить желание жизни.
Это можно понять на примере показаний Кримеи де Алмейда, коммунистки, активистки и бывшей политзаключенной, подвергшейся варварским пыткам на седьмом месяце беременности во время военного режима в Бразилии[147]. Кримея в последний раз видела своего мужа Андре Грабуа в 1972 году в партизанском отряде, действовавшем выше по реке Арагуайя в тропических лесах Амазонки. Беременной Кримее понадобилась медицинская помощь, и она отправилась в Сан-Паулу. Тело Андре Грабуа, как и многих, так и не нашли. После смены режима Кримея стала членом Комиссии по делам погибших и пропавших без вести по политическим причинам.
Отсутствие тела мужа болезненно поддерживает в ней огонь надежды, что раскрывается в фантазиях сна. По словам Кримеи, «это иррациональная мысль, но иногда она приходит в сновидениях: а вдруг он еще не умер? Что, если его еще пытают? Что, если он потерял память? Эти вопросы мучают меня».
Даже когда отношения не настолько близкие, смерть вызывает во сне ощущение странности и нереальности произошедшего. Некая 60-летняя дама увидела в газете статью о том, как зарезали людей, и узнала среди жертв коллегу и ее мужа. На поминальную мессу 30-го дня[148] она прийти не смогла, но вскоре ей приснилось, что она направляется на поминки, а попадает на вечеринку с пирожными.
Муж коллеги действительно умер, а вот сама она оказалась жива и, элегантно одетая, присутствовала на странном мероприятии. Постепенно сновидица поняла, что это все-таки поминки, но только никто, кроме нее, не видит воскресшую жертву преступления. Она прямо спросила об этом одну бывшую здесь же коллегу, но та ушла от ответа — объявила, что не в курсе, потому что на пенсии.
Сны моделируют возможности, присутствующие в контексте доминирующего желания. Столкнувшись с необратимыми фактами вроде смерти, желание воздействует на сон, как движущая сила электрической реверберации воспоминаний. Она даже обращает вспять реальность, чтобы удовлетвориться симуляцией невозможного здесь и сейчас.