Сидарта Рибейро – Подсознание (страница 16)

Именно во сне ангел убедил Иосифа принять Марию в жены. На то, что она забеременела до брака, что утверждала, будто зачала от Святого Духа, превратившегося в голубя, Иосифу не следовало обращать внимания. Ангел велел ему усыновить мальчика, так как он однажды искупит грехи человечества. Кроме того, сны Иосифа об ангелах Господа повлияли на его решение бежать в Египет, затем вернуться в Израиль и, наконец, отправиться в Галилею[58], чтобы защитить новорожденного мессию от гнева царя Ирода, который приказал убить всех младенцев мужского пола.

О снах самого Иисуса никаких записей нет, но евангелия действительно содержат сообщение о сне, который мог изменить ход его жизни и, следовательно, истории. Иисуса привели к правителю Понтию Пилату, обвинив в том, что он «царь иудейский». По словам Матфея, жена Пилата отправила ему послание: «Не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него». Но толпа решила осудить Иисуса на распятие, и Пилат самоустранился.

Согласно «Деяниям святых апостолов», примерно 20 лет спустя, когда апостол Павел с товарищами путешествовал по Малой Азии и проповедовал христианство, его путь резко изменил один сон. Человек из Македонии попросил о помощи. Проснувшись, Павел сделал вывод: это был призыв от Бога. Апостол отправился в Македонию, успешно выполнил проповедническую миссию, и в результате христианство распространилось далеко за пределы еврейских общин[59].

В исламе толкование снов всегда одобрялось. Пророк Мухаммед считал это духовным упражнением, благодаря которому происходит настоящее общение с Аллахом. В одном известном рассказе Мухаммеду приснилось, что он гнался сначала за стадом черных овец, а затем — за стадом белых. Через некоторое время оба стада смешались, и разделить их стало невозможно.

Черных овец истолковали как символ арабов, а белых — как «не арабов» и сделали явно политический вывод: ислам преодолеет этнические различия и распространится по всему миру.

В исламской истории сны появляются в контексте пророчеств и предсказаний; они часто используются для узаконивания правителей и решения конкретных вопросов (истихара). Важность снов достигает апогея в суфизме, интроспективном направлении ислама, последователи которого часто стремятся достичь мистического транса и увидеть во сне пророка или других духовных наставников, желая управлять событиями наяву.

Ученый XII века Наджм ад-дин Кубра создал суфийский орден[60], основанный на своих вещих снах, и написал на эту тему важные трактаты. Другой суфийский мыслитель, также основатель одного из орденов, Шах Ниматулла Вали[61] из Кермана, почитается суннитами как святой. Он сочинял стихи, навеянные снами, где предсказал разные исторические события — от прихода к власти в XIV веке тюркского завоевателя Тамерлана до джихада Сайеда Ахмада[62] в XIX веке, роспуска Османского халифата в 1924 году и религиозных конфликтов в Пакистане в 2010-м.

Если в исламе сны важны и по сей день, то в христианстве их значение в Средние века постепенно уменьшалось с развитием церковного христианства, которое разглядело в толковании сновидений следы язычества. Это был переходный период длиной в столетия, вылившийся в признание фундаментальной противоположности somnium coeleste (сны о будущем, раскрытом богом) и somnium naturale или animale (сны с физиологическими или психологическими причинами).

Богослов и философ святой Августин, родившийся неподалеку от Средиземного моря в 354 году (сегодня это северо-восток Алжира), оказал глубокое влияние на принятие церковью неоплатонизма. Обширные труды Августина затрагивают многие психологические темы: происхождение воспоминаний, снов, желаний, страданий и вины. Одна из волновавших его тем — эротические сны. Он не мог их избежать несмотря на все целомудрие и подавление сексуальных мыслей в бодрствовании (а более вероятно, что именно поэтому).

Обращаясь к Богу, святой Августин объясняет свое изумление автономной природой снов:

Ведь во время сна это, конечно же, не мое истинное «я», Господь мой? Но как велика разница между мной в то время, когда я сплю, и мной же, когда я возвращаюсь в состояние бодрствования… Конечно, разум не закрывается, когда закрываются глаза. Телесным чувствам трудно уснуть. Ибо если бы это было так, то как могло случиться, что часто во сне мы сопротивляемся и, помня о данном обязательстве и соблюдая его со строгим целомудрием, не даем себя увлечь такими соблазнами? Однако разница настолько велика, что, когда это происходит не так, как нам хотелось бы, при пробуждении наша совесть спокойна. Из огромной пропасти между событиями и нашей волей мы понимаем, что не делали физически того, что, к нашему сожалению, каким-то образом внутри нас произошло[63].

Святой Августин решил проблему онейрического эротизма, посчитав сны не действием, зависящим от воли человека, а непроизвольным событием, за которое человек ответственности не несет. Следовательно, видеть сон о грехе не грех.

Вплоть до поколения наших прадедушек большинство людей отправлялось спать сразу после захода солнца. С незапамятных времен ночь всегда вызывала беспокойство, особенно при отсутствии лунного света, и тем более зимой, когда мрак казался бесконечным.

В древности и в Средние века ночь была порой пьяниц, воров, разбойников, убийц и периодических военных вторжений — конечно же, не считая нападений диких животных. По этой причине по ночам люди собирались вокруг костра за стенами и заборами, укрывались внутри домов, ферм, замков, гостиниц, таверн и публичных домов.

В Средние века стало распространяться поверье, что демоны, называемые инкубами и суккубами, могут вторгаться в сны людей, чтобы вступать с ними в сексуальные отношения. Учитывая опасности ночного времени и фантастическую природу сновидений, неудивительно, что темное время суток сопровождалось жуткими фантазиями и практикой защитных медитаций, молитв и заклинаний.

Взрослые обычно делили ночь на две части. Первый сон; затем короткое бодрствование около полуночи — молитва, прием пищи, прядение, разговоры или занятия любовью; второй сон, уже до утра.

Ночные привычки христианских монахов строго контролировались: первый сон заканчивался у них в два часа ночи, далее следовала утренняя молитва. Это означало, что монахи-бенедиктинцы были лишены быстрого сна — фазы, преобладающей во второй половине ночи и насыщенной сновидениями.

Любопытно, что полная депривация быстрого сна вызывает его энергичный компенсаторный возврат с последующим увеличением длительности и интенсивными сновидениями. Орден Святого Бенедикта, самый древний католический монашеский орден, запрещал второй сон, но допускал вечерний.

Монах Рауль Глабер, суеверный и сонный француз-бенедиктинец XI века, оставил запись о нападении на себя демона. Тот шептал монаху на ухо, что он не должен обращать внимания на звон колокола и предаваться «сладкому отдыху» во время второго сна, — искушал, одним словом. Страх ночных демонов, способных к сексуальному соблазнению, был обычным явлением. Но предполагалось, что в снах раскрываются божественные намерения через явление ангелов и святых.

Во Франции с XII века начали действовать католические институты, занимавшиеся пресечением ереси. Они почти всегда были связаны с доминиканским орденом и стали известны как святая инквизиция. В последующие века фанатичное преследование инакомыслящих охватило Германию, Испанию, Португалию; колонии в Северной и Южной Америке, Азии и Африке. Инквизиторы подвергали суду, обвиняли в колдовстве, пытали и казнили во имя бесконечно доброго бога тысячи людей.

Кроме того, в XII веке церковь ввела в свод своих законов индивидуальную исповедь, и священнику становились известны секреты целых сообществ. Перед падре, выполнявшим одновременно роли отпускающего грехи и обвиняющего, как никогда остро встала проблема толкования снов. Следует ли считать грехом еретические сны? Можно ли осудить и наказать человека в бодрствующем состоянии за мысли, пришедшие к нему во сне?

Святой Фома Аквинский, живший в XIII веке, великий защитник теории разума в религии, возродивший аристотелевскую индукцию после почти тысячи лет неоплатонизма, ответил на этот ужасный вопрос категорическим «нет». В конце концов, не все сны «правдивы».

Как свидетельство важности снов в его работах, это слово 73 раза встречается в «Сумме теологии», одном из его самых влиятельных текстов. В нем теолог, который был родом из Лацио, заявляет следующее:

Неразумно отрицать общий опыт людей. Теперь это уже всеобщий опыт, что сновидения несут пророчество. Следовательно, бесполезно отрицать пользу снов для гадания и вполне законно к ним прислушиваться… Как указывалось выше, гадания суеверны и незаконны, если основаны на ложном мнении. Поэтому нам следует подумать о том, что верно в отношении предсказания будущего по снам. Иногда сны становятся причиной будущих событий; например, когда разум человека встревожен из-за того, что он увидел во сне, и тем самым он вынужден что-то сделать или чего-то избежать: хотя иногда сны предсказывают будущие события, в той мере, в какой они соотносятся с какой-то общей причиной и снов, и будущих событий… «Если будет среди вас пророк Господень, Я явлюсь ему в видении, буду говорить с ним во сне». Иногда, однако, некоторые образы являются людям во сне именно из-за действий демонов, и таким образом они иногда предрекают определенные будущие события[64].