Сибери Куин – Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (страница 99)

– И где операционная, где она? – нетерпеливо потребовал он. – Быстрее, пожалуйста. Это очень важно, я – доктор де Гранден.

– Операционная на четвертом этаже, но туда нельзя, пока хирурги…

– Ah bah! – прервал он ее, забывая свою обычную любезность, и побежал по коридору. – Со мной, друг мой Троубридж!

Он беспрерывно жал на кнопку лифта.

– Хотя я очень боюсь, но, думаю, мы не опоздаем…

– Скажите, что за спешка такая? – спросил лифтер, открыв дверь и с негодованием взирая на маленького француза.

– Спешка потому, друг мой, что я дам вам одну пятидолларовую банкноту – в случае, если вы доставите нас на четвертый этаж немедленно! – ответил де Гранден, извлекая свежую зеленую купюру из бумажника.

Машина взвилась вверх как привязной аэростат, внезапно спущенный со своего каната, и остановилась на верхнем этаже с внезапностью выстрела полевой батареи. «Первая дверь направо в конце коридора», – указал лифтер левой рукой, в то время как правой засовывал в карман брюк вознаграждение от де Грандена.

Мы с головокружительной скоростью пронеслись вперед через широкий мрачный холл, задержавшись на миг у зловещей зеленой двери с надписями золотом: «Тишина!» и «Не входить!», и достигли сверкающей комнаты, где две медсестры и явно взволнованный молодой хирург стояли над лежащей фигурой Пелигии Беннетт.

– Ах! – hèlas – я так и думал! – почти возопил де Гранден, выскакивая вперед. Как раз, когда мы вбежали, одна из сестер склонилась и сняла какой-то яркий предмет с шеи ничего не сознающей пациентки. Это было ожерелье, один из кулонов которого был потерян в день поднятия нами Пелигии из гроба.

– Быстрей… верните его! Barbe de Saint Pierre[255], ВЕРНИТЕ! – вскричал француз, прыгнул через белый кафельный пол и выхватил ожерелье, свисающее с пальцев сестры.

Девушка вскрикнула от неожиданности и выпустила из рук золотую нитку бус, упавшую на мозаичный пол.

Раздался маленький взрыв, словно разорвалась электрическая лампочка, только мягче, и два кулона карнеола мигнули внезапно погашенными огнями. Соприкосновение с твердыми плитками пола раскрошило их, и они распались в гранатовую пыль, задымились и исчезли, не оставив следа.

Отпихнув сестру, де Гранден схватил искалеченное ожерелье и положил на шею девушки.

– Сэр, это произвол! Что вы здесь себе позволяете? – начал удивленный молодой хирург. – Эта пациентка находится в безнадежном положении и…

– Безнадежном? И это говорите мне вы? – отчеканил де Гранден. – Parbleu, вы не знаете, насколько безнадежно ее тяжелое положение, мсье!

Пока он говорил, мой друг сбросил пиджак и закатал манжеты сорочки. И продолжал, надевая операционный халат:

– Я – доктор Жюль де Гранден из Парижа, профессор Вены и Сорбонны, что может удостоверить мой друг доктор Троубридж, которого вы, несомненно, знаете. С вашего разрешения, или без него, я буду распоряжаться здесь!

Он властно обратился к медсестрам, приказывая им жестом принести стерильные резиновые перчатки.

– Боюсь, вы опоздали, – ответил доктор холодно. – Если вы посмотрите, то увидите…

– Grand ciel[256], я вижу! – выдохнул француз, испуганно глядя на бледное тело на столе.

Лицо Пелигии Беннетт сделалось болезненным, смертельно-серым, глазные яблоки вдавились во впадины, ноздри побелели и охладели. Из полуоткрытых губ раздавалось резкое чейнстоксовское[257] дыхание.

– Mordieu, она отходит! – воскликнул он. – Ах, так?

Нагнувшись, он поднял с пола ожерелье, упавшее во время препирательств с хирургом, и положил на шею девушки. После этого он подобрал золотую застежку, сломанную медсестрой, и закрепил ее на ожерелье. Поскольку драгоценные камни ярко виднелись на бледной коже девушки, я сразу же заметил, что еще один из кулонов отсутствует.

Возвращение ожерелья подействовало как сильный стимулятор на пациента. Едва золото и камень снова коснулись ее плоти, ее дыхание восстановилось, и синеватая, смертельная бледность сменилась небольшим притоком крови.

– А теперь, мадемуазель, пожалуйста, приступим, – объявил де Гранден, подавая знак медсестрам. Схватив скальпель и зажим, он принялся за работу с такой скоростью и ловкостью, что вызвал у оскорбленного молодого доктора вздох восхищенного изумления.

«Никогда… никогда даже за пятьдесят тысяч франков я не стану выполнять такую операцию», – пробормотал де Гранден, когда сдернул перчатки и сбросил халат. Медсестре он приказал:

– Следите за ней постоянно, мадемуазель! Дело вашей жизни смотреть, чтобы ожерелье было постоянно на месте. Вы уже видели, какой эффект оказала его потеря, если не сказать больше, hein?

– Да, сэр, – ответила сестра, пристально глядя на него со смешанным чувством удивления и уважения. Хирургические сестры сразу признают главного мастера: представление, которое он дал этим вечером, останется навсегда в истории операционной больницы неотложной помощи.

– Я боялся чего-то вроде этого, – доверился он мне, когда мы медленно шли по коридору. – Весь вечер я предчувствовал что-то, а когда услышал о несчастном случае, испугался, что они по своему невежеству снимут ожерелье с шеи мадам. Grâce à Dieu, мы прибыли вовремя, пока худшее не случилось. Так что… – он прервался, пожав плечами. – Пойдемте, расспросим мсье Беннетта! Я не сомневаюсь, ему есть, что нам рассказать!

5. Призрак Себека

– Мистер Беннетт все еще находится под воздействием анестетика, – сообщила нам сестра, когда мы узнавали, где палата моего друга. – У него перелом нижнего эпифиза правой лучевой кости, и доктор Гроснэл под эфиром делал операцию.

– Гм. Лечение было правильным, мадемуазель. А шофер, который их вез, где он? Говорят, что он также пострадал.

– Да, вы найдете его в палате «Д», – ответила девушка. – Он не очень пострадал, и был в сознании, когда я его видела.

– Гм, – снова пробормотал де Гранден и развернулся к палате, где лежал таксист Беннеттов.

– Mon vieux, – француз наклонился над раскладушкой пациента и дружески положил ему руку на плечо. – Мы пришли, чтобы расспросить вас. Скажите нам, пожалуйста, что произошло?

– Если ты из страховой компании, то уходи, да побыстрее, – ответил шофер. – Я не был пьян, что бы там ни говорили эти люди. Я не пью с рождения.

– Ну, конечно, – согласился, кивнув, де Гранден. – Я это понимаю. Но опишите, пожалуйста, несчастный случай.

– Ладно, как хошь, – отвечал тот грубо. – Я вел такси по Майнот-авеню в хорошее время, и юный жентльмен сказал мне, что иметь свиданье на ужин. Когда мы съехали на Текумсе-стрит, я увидал кусок дерева или что-то такое посреди дороги, и свернул, чтоб объехать его. Черт меня возьми, если эта тварь не двигалась прямо на меня! Хошь верь, хошь нет – клянусь Евангелием! – это был лигатор. Я знаю лигаторов, я видел их много на лигаторных фермах в Майами, кады работал там на такси. Да, сэр, это был лигатор, самый большой из виденных, шестнадцати или восемнадцати футов в длину, на многодюймовых или агромных ногах, бежавший быстро. Я сказал, он так быстро бежал прямо на меня по Майнот-авеню, что я не мог его обогнуть. Я ничего не знаю о ящерах, но тут увидел, что это прапрадед всех лигаторов, пошедших на чумоданы и бумажники. Я объезжал его, а он шел на меня! И тут он встал на задние лапы перед такси и открыл пасть в десять футов! И так стоял передо мной, пока я не потерял управление и не врезался в дерево, разбил лобовое стекло… надо взять двойную плату за проезд! Это правда, хошь верь, хошь нет.

– Cordieu, превосходный мой! Мы верим вам на все сто, – уверил его де Гранден. – Этот аллигатор, напоминающий отвратительного ящера, был на месте аварии и действительно заставил вас столкнуться с придорожным деревом, пока не прибыла машина «скорой помощи».

– Ну, ты сказа-ал, чтоб разыграть меня! – воскликнул травмированный мужчина.

– Ни в коем случае, мы верим всему, что вы нам сказали. Вы можете быть откровенны с нами и ответить на наши вопросы?

– Ладно, – пациент успокоился после слов де Грандена. – Потом пошла забавная шутка, сэр. Когда это ухажер потребовал у меня обратно плату за проезд, я сказал, что видел лигатора, он сказал, что дело кончено. Этот парень был пьян больше, чем положено по закону старины Вольстеда. И что он мне говорил, совсем трезвому, как на духу!

– Ужас! – поддакнул де Гранден. – Но sine qua non[258] вашего несчастного случая, этот чудовищный аллигатор, где он был?

– Ну, что вы на такое скажете? – доверчиво ответил водитель. – Он исчез в никуда. Если б не видел своими глазами, никогда б такому не поверил! Мне стыдно, но я не пил ни капли, и я не свихнутый, чтобы принять призрак за нормального живого лигатора. Я с Флориды знаю лигаторов, и тут видел лигатора!

– Mais oui, друг мой, – кивнул француз, – ваша история отличается правдоподобием!

– Отличается, да? Это правда! – закричал оскорбленный шофер. Но де Гранден уже поднялся и, дружески поклонившись, на цыпочках вышел из комнаты.

– Теперь всё объяснилось, – порадовался я, когда мы медленно шли по коридору. Необычность событий этого вечера подействовала мне на нервы, и я предполагал, что несчастья с моим другом могли быть следствием древнего проклятия. Но теперь дело объяснялось естественными причинами. – Если этот человек не был пьян и не находился под воздействием кокаина, тогда я ошибусь. Я лишь удивлен, что он не настаивал на розовом или нежно-голубом цвете вместо обычного. Эти таксисты…