Сибери Куин – Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (страница 79)
– Наверняка не было, – сухо сказал француз. – Продолжайте, пожалуйста.
– Дальше – сразу ничего. Казалось, что комната стала постоянно холодной. Даже после того, как я закрыла окно, воздух был холодным, и мне пришлось завернуться в халат, прежде чем лечь в постель. Тогда… – Она остановилась с непроизвольной дрожью.
– Да, и что тогда? – спросил мой друг, глядя на нее, и его белые пальцы нервно забарабанили по стулу.
– Тогда произошла первая странная вещь. Когда я ложилась спать, я отчетливо ощутила, как чья-то рука схватила меня за плечо – длинная, тонкая, смертельно холодная рука!
Она вызывающе посмотрела на него, словно ожидая какого-то скептического протеста, но он коротко кивнул:
– Да. И после этого?
Девушка посмотрела на него с каким-то удивлением.
– Вы мне верите? Что я действительно почувствовала, как что-то схватило меня? – недоверчиво спросила она.
– Разве вы так не сказали, мадемуазель? – раздраженно воскликнул он. – Продолжайте, пожалуйста.
– Но все другие врачи, с которыми я говорила, пытались сказать мне, что я не… не могла этого ощущать, – настаивала она.
– Мадемуазель! – раздражение маленького человека прожгло привычную вежливость, с которой он относился к представителям нежного пола, как пламя прожигает воск. – Мы тратим время. Мы обсуждаем вас и ваше дело, а не других врачей и их методы. Они потерпели неудачу. Мы не отдадим им ничего из нашего драгоценного времени.
– Что я почувствовала, как длинная, холодная рука схватила меня за плечо, и через мгновение, прежде чем я успела вскрикнуть или даже уйти, что-то начало царапать мою кожу. Это было похоже на длинный, тупой ноготь – человеческий палец, а не коготь животного. Но в нем была значительная сила, и я видела, как кожа белела. Доктор де Гранден, – она наклонилась вперед, глядя в его глаза широкими, испуганными глазами, – отметины образовали буквы!
– Угу, – он невозмутимо кивнул. – Вы помните, что они означали?
– Они ничего не означали. Это было похоже на ахинею говорящей доски, когда маленький стол блуждает по буквам без составления каких-то реальных слов. Я разобрала грубую большую «Д», затем – меньшую «р», затем – «a», и, наконец, – «к»: «Драку». Это все. Вы понимаете, это не было словом.
Де Гранден сидел на краешке кресла, сжимая руки, будто собирался прыгнуть со своего места.
– Драку, – тихо повторил он, потом, еще тише, прошептал: –
– Почему что? – потребовала девушка. Напряжение де Грандена отразилось в ее расширенных глазах и в тревожном выражении лица.
Он встряхнулся, как спаниель, выходящий из воды.
– Это ничего, мадемуазель, – заверил он ее, возобновляя свою профессиональную безразличную манеру. – Я действительно подумал, что узнал это слово, но, боюсь, ошибся. Вы уверены, что других букв не было?
– Точно, это все. Только эти пять, не более.
– Что ж. И после этого?
– После этого со мной начались всякие ужасные вещи. Отец сказал вам, как двигаются стулья и столы, когда я подхожу к ним, и как маленькие предметы летают в воздухе?
Он кивнул, улыбаясь.
– Ну, конечно, – ответил он, – я и сам видел, как одна маленькая штучка летает в воздухе.
– Они приходят ко мне почти в любое время, в основном, когда я меньше всего их ожидаю. Однажды я была охвачена одним сном в поезде, и… – ее лицо покрылось ярким коралловым цветом при этом воспоминании, – и проводник подумал, что я пьяна!
–
– Нет, но мне говорили о них. Я сама ничего не знаю о том, что происходит, когда вхожу в подобный транс. Я даже не вижу снов; по крайней мере, у меня нет снов, которые я могу вспомнить, когда просыпаюсь. Я знаю только, что я склонна засыпать в любое время и часто блуждаю в бессознательном состоянии, просыпаясь в совершенно другом месте. Однажды я пошла в город во время сна, и меня едва не сбило такси, когда я переходила улицу.
– Но это чудовищно! – выпалил он. – Это скверно, этого нельзя допускать.
Что-то от усталой манеры девушки вернулось, когда она спросила:
– Как вы собираетесь это остановить? Остальные все сказали…
–
– Но я не хочу принимать хлорал, – возразила девушка. – У меня достаточно проблем со сном, как и сейчас. Я хочу что-то, чтобы прогонять сон, а не вызывать его.
– Мадемуазель, – ответил он с каким-то мерцающим блеском в глазках, – разве вы никогда не слышали о борьбе с дьяволом посредством пламени? Принимайте лекарство, как указано. Мы с доктором Троубриджем скоро вернемся, и мы, без сомнения, не успокоимся, пока не придумаем способ вашего излечения.
– Это самый странный случай, который я когда-либо видел, – признался я, когда мы ехали в город. – Симптомы девушки указывают на истерию самого сильного рода; но висеть мне на суку, если я могу объяснить эти дьявольские шумы, что сопровождали ее по лестнице, или смех, что мы слышали, когда она спускалась в зал, или…
– Или нож, который едва не размозжил голову Жюля де Грандена? – спросил он. – Нет, друг мой, боюсь, что медицинская наука не может объяснить эти вещи. А я – отчасти, но не всё,
– О желтухе?
– Ну, конечно.
– Вы имеете в виду, что она считалась болезнью, а не симптомом?
– Точно. Сто-двести лет тому назад наши собратья знали, что желтый цвет кожи пациента вызван разлитием желчи в организме, но что вызывало это разлитие? Ах, этот вопрос остался без ответа. Так оно и случилось с этой бедной девушкой. Я распознаю симптомы, и некоторые из причин ясны для меня, – но десять тысяч маленьких чертей! Почему она стала объектом этого преследования? В зимнее время не открывают окно, чтобы предлагать несуществующей летучей мыши или птице войти в свой дом, только чтобы стать жертвой таких трюков, которые преследуют мадемуазель Лаудон с той зимней ночи. Нет,
Я с удивлением выслушал его тираду, но одно из его заявлений отдалось созвучным аккордом в моей памяти.
– Вы говорили о «письменах» на ее руке, де Гранден, – вмешался я. – Когда она описывала их, я подумал, что вы, похоже, нащупали какую-то связь между этим неполным словом и ее симптомами. «Дакбу» – это полное слово или только его начало?
– «Драку», – коротко поправил он. – Да, друг мой, это слово. Это по-румынски – дьявол, или, вернее, демон. Вы начинаете видеть связь?
– Нет, висеть мне на суку, если вижу, – ответил я.
– Вот и я так же, – лаконично ответил он и впал в капризное молчание, из которого все мои потуги продолжить разговор не смогли его вывести.
Погруженная в принудительный сон по назначению де Грандена, Джули Лаудон провела ночь достаточно комфортно и казалась ярче и счастливее, когда мы позвали ее на собеседование на следующее утро.
– Мадемуазель, – объявил де Гранден после того, как обычные медицинские процедуры с температурой и пульсом были завершены, – прекрасный день. Я предписываю вам проехаться сегодня утром; действительно, я настоятельно призываю вас немедленно сопровождать нас с доктором Троубриджем. У него есть ряд вызовов, а я буду наблюдать, какое влияние оказывает на вас свежий воздух. Смею сказать, что в последнее время у вас его было мало.
– Это так, – признала девушка. – Понимаете, с того времени, когда я бродила во сне, я боялась идти куда угодно, и я даже уклонилась от встречи с отцом Робе… лейтенанта Праудфита. Я боялась смутить их одним из моих приступов. Но будет хорошо проехаться вместе с вами и доктором Троубриджем, я знаю, – она задумчиво улыбнулась ему.
– Несомненно, – согласился он, подкручивая кончики своих пшеничных усиков. – Не бойтесь, дорогая леди, – я буду смотреть, чтобы ничто не причинило вам никакого вреда. Поспешим, пора.
Мисс Лаудон повернулась, чтобы подняться по лестнице, желая свободной и возвращающей здоровье животворной прогулки, и де Гранден с недоумением повернулся к нам с капитаном Лаудоном.
– Дело вашей дочери намного проще, чем я предполагал, мсье