Сибери Куин – Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (страница 70)

Полчаса пробега привели нас к извилистой, затененной деревьям дорожке, известной как Рагби-роад – улице разбитых тротуаров, ветхих домов и широких пространств открытых, невозделанных полей. По сигналу моего спутника я остановился перед упавшей оградой у заброшенного на вид коттеджа, и мы втроем выскочили и двинулись по заросшей травой тропинке, ведущей к разваленной веранде.

– Думаю, что наша поездка – лишь головная боль, – сказал Костелло, когда третий настойчивый стук де Грандена не вызвал никакого ответа из-за дверей, потрепанных погодой.

– Нет, – отрицал француз, увеличивая темп и силу своих ударов. – Здесь кто-то есть, я уверен. И мы будем стоять, пока не получим ответ.

Его упорство было вознаграждено, потому что за дверью послышались шаги, и осторожный голос пролепетал: «Кто там?»

– Parbleu, друг, вы слишком медленно встречаете тех, кто пришел вам на помощь! – воскликнул де Гранден. – Будьте добры отворить двери!

– Кто вы? – повторил голос, на этот раз с трепетом.

– Nom d’un homard! – закричал француз. – Какое значение имеют наши имена? Мы пришли помочь избежать вам «красных дьяволов» – тех же демонов, которые покончили с Мерфи и Крейвеном. Быстро, открывайте, время не терпит!

Человек внутри, казалось, рассматривал заявление де Грандена, потому что наступила короткая тишина, затем раздался звук отворяемого замка.

– Быстро! – раздался голос, когда дверь раскрылась внутрь на десять дюймов, не показывая человека за ней.

В следующий миг мы стояли в тускло освещенном коридоре, рассматривая потного маленького человека в потрепанной пижаме и сильно изношенных тапочках. Он выглядел странно: низкорослый, худой почти до истощения, с глубоко, близко друг к другу, посаженными глазками, с почти безволосой головой, со ртом, слабым и порочным. Я почувствовал мгновенную неприязнь к нему, и мое отношение не было улучшено его приветствием.

– Что вам известно о «красных дьяволах»? – безапелляционно спросил он нас с чем-то большим, чем подозрение. – Если вы в сговоре с ними… – человечек положил руку на грязную кофту, показывая контур револьвера, пристегнутого к поясу.

– Ah bah, Диконз, – посетовал де Гранден, – не будьте глупцом. Если бы мы были из их компании, вы знаете, насколько было бы безопасно владение этой игрушкой. Мерфи был отличным стрелком, так же как и Крейвен, но… – он выразительно помахал рукой, – какое же оружие здесь будет хорошим?

– Нет, Боже! – ответил тот, содрогнувшись. – Но что такого вы сможете сделать, чтобы помочь мне?

– Morbleu, – что такого – я? – миниатюрный француз приосанился, как бойцовый петух, затем перебил себя, чтобы спросить: – Почему вы так забаррикадировались? Думаете, вам избежать этого пути?

– А что вы хотите, чтоб я сделал? – отвечал тот угрюмо. – Выйти, дать им полную…

– Tiens, шансы – девять к одному, что они достанут вас в любом случае, – весело произнес де Гранден. – Мы пришли предложить вам десятый шанс, друг мой. Теперь слушайте внимательно: под этим мерзким разрушенным домом есть подвал с земляным полом?

– А? Да, – ответил тот, глядя на француза, будто ожидая, что он на следующем вздохе провозгласит себя императором Китая. – Что из того?

– Parbleu, много из того, глупец! Скорей, спешите, немедленно сбегайте в подвал и принесите мне земли. Быстро, ночь слишком горячая для того, чтобы мы долго пеклись в вашей адской дыре.

– Поглядите сюда… – начал было тот, но де Гранден прервал его.

– Делайте, что я говорю! – прогремел он, и его глаза сверкнули от ярости. – Сейчас же, сразу, немедленно, или мы оставляем вас с вашей судьбой. Cordieu, или я не Жюль де Гранден? Меня надо слушаться!

С удивительной кротостью наш хозяин спустился в подвал и уже через несколько минут с трудом поднимался по ступенькам, неся в руках полную лоханку суглинка из подвала.

– Bien!

Де Гранден отнес землю к кухонной раковине и начал увлажнять ее водой из-под крана, затем осторожно разминать длинными тонкими пальцами.

– Сядьте между мной и светом, друг мой, – приказал он, поглядев на свою работу и обратившись к Диконзу. – У меня будет четкое представление о вашем профиле.

– Ска-а-а-жите… – начал было протестовать тот.

– Эй, ты, делай, что говорит дохтур де Гранден, или я расплющу тебе мозги, – Костелло вскочил, видимо, чувствуя, что слишком мало участвует в процессе. – Поверни свою уродливую рожу, как он говорит, или я поверну ее сам, и поверну так, что тебе придется далеко идти, чтобы посмотреть на нее.

Под присмотром Костелло Диконз угрюмо сидел, в то время как де Гранден ловко преобразовывал массу сырой глины в грубый симулякр непонятных очертаний.

– Parbleu, друг мой Троубридж, – заметил он с усмешкой, – когда я был молодым парнем, обучающимся Beaux Arts, и так никогда и не стал художником, едва ли я думал, что когда-то буду применять свои незначительные навыки, моделируя такой cochon, как этот, – он пренебрежительным кивком указал на Диконза, – из земли, вырытой им из собственного подвала! Eh bien, тот, кто разгадывает тайну, делает много странных вещей, прежде чем достигнет своего конца, n’est-ce-pas? Итак, теперь, – он придал глине окончательную форму большим пальцем, – давайте посмотрим на вас обоих. Будьте любезны, встаньте рядом с моим шедевром, мсье.

Де Гранден взмахнул рукой в сторону своей модели и шагнул через комнату, чтобы оглядеть работу в перспективе.

Диконз подчинился, все еще бормоча про «парней, приходящих в дома людей и приказывающих им, как будто они их гребаные слуги».

Француз, прищурившись, рассматривал свою работу, ворочая головой то в одну сторону, то в другую. Наконец он коротко пожал плечами.

– Ма foi[185], – он посмотрел на нас с Костелло, затем повернулся к Диконзу и бюсту, – я думаю, что улучшил работу le bon Dieu. Наверное, мое земное творение приятно Ему. Разве это не так, друзья?

– Конечно, это так, – похвалил его Костелло, – но я хотел бы знать к тому же, в чем смысл этого мартышкина труда?

Де Гранден обтер глину с рук не слишком чистым полотенцем, свисавшим с гвоздя на кухне.

– Мы собираемся продемонстрировать превосходство арийской культуры над языческой в ее слепоте, – ответил он.

– А, вот оно что, – сказал Костелло. – Тогда все в порядке. Когда мы начнем?

– Теперь, сразу же, сейчас. Диконз, – он резко повернулся к нашему хозяину, – вы курите трубку? Обычно? Bien. Пожалуйста, поместите свою трубку в рот этого изображения. Осторожно, я не хочу, чтобы моя работа была испорчена вашей неуклюжестью. Хорошо. – Мой друг задумчиво посмотрел на изображение, затем протянул про себя: – И… теперь… вот так, pardieu!

Схватив моток веревки в углу комнаты, он быстро принес ее на стол, на котором стояла статуэтка, затем начал медленно подтаскивать ее к себе.

– Выступите еще раз в роли строгого критика, сержант, – попросил де Гранден Костелло. – Встаньте в дверном проеме, – вон там, и наблюдайте за статуей, когда она двигается на свету. Похожа ли она на профиль нашего красивого друга?

– Ага, – подтвердил полицейский после тщательной проверки через полуприкрытые глаза. – Может, если бы я увидел его за пятьдесят футов или около того в плохом свете, я бы подумал, что это тот самый человек.

– Хорошо, отлично, прекрасно, – ответил де Гранден. – В тех условиях, в которых я предложу оценить мою работу зрителям, сомневаюсь, что ее будут внимательно рассматривать. Parbleu, мы должны надеяться, что их чувство художественной оценки не слишком высоко. Троубридж, mon vieux, вы поможете с этим столом? Пожалуйста, нужно переместить его в другую комнату.

Когда мы поставили стол в пяти футах от окна гостиной, что выходило на боковой двор коттеджа, де Гранден повернулся к нам с Костелло: его лицо было напряжено от волнения.

– Давайте прокрадемся к черному входу, друзья мои, – сказал он, – а вы, сержант, держите свой пистолет наготове, потому что может быть, совсем скоро нам придется метко стрелять. Диконз, – он повернулся к дверному проему и произнес с резкими и грубыми командными нотками в голосе: – Сядьте на пол, скрывшись от окна, и медленно притягивайте этой веревкой к себе столик, когда услышите мою команду. Медленно, друг мой, заметьте: в темпе, в котором человек двигается, если не торопится. Многое зависит от вашего точного соблюдения моих приказов. Теперь…

Подбежав на цыпочках к окну, де Гранден схватил и раздвинул занавеску, широко распахнул ставни и отпрянул.

– Сержант, Троубридж! – напряженно прошептал он. – Внимание! Пойдемте, allons! Будьте готовы, – бросил он команду Диконзу через плечо, выскальзывая из комнаты, – начинайте дергать за веревку, когда услышите, что открывается задняя дверь!

Тихо, как трио призраков, мы возникли в безлунной, сырой ночи, обошли стену дома и присели в тени полуразрушенной садовой бочки.

– Думаете, кто-то будет… – начал было Костелло хриплым шепотом, но де Гранден прервал его:

– Ш-ш-ш! Наблюдайте, друзья мои; смотрите туда!

Примерно в сорока футах от дома росли клены и тополя, и, когда мы повиновались повелительному кивку француза, увидели, как часть плотной тени, отбрасываемой деревьями, казалось, оторвалась от окружающего мрака и медленно направилась к освещенному окну, в котором перемещался грубо смоделированный бюст Диконза.

– Осторожно, друзья мои, никакого шума! – предупредил де Гранден, так что его слова были едва слышны в бормотании ночных звуков. К ползущей тени присоединилась другая: обе они слились в одно почти незаметное черное пятно.