Сибери Куин – Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (страница 69)

С возгласом не то всхлипа, не то удушья, он соскользнул вперед на землю; его крепкое тело примяло цветы, согнувшиеся под весом безголового тела Крейвена примерно сорок восемь часов назад.

– Матэр Божья! – воскликнул сержант Костелло, наклонившись к поверженной фигуре полицейского. – Дохтур де Гранден, он мертв! Смотрите, сор: его сердце остановилось.

Мы с де Гранденом наклонились и бегло осмотрели его. Диагноз Костелло был совершенно верным. Крепкий патрульный, пышущий здоровьем всего за две минуты до этого, стал трупом, как и человек, чье тело лежало в городском морге, «по-видимому, мертвым в течение нескольких дней, когда его нашли», согласно медицинскому освидетельствованию.

Мы с Костелло подобрали нашего упавшего товарища и унесли его в пустой дом смерти, а пока я поджигал спичку и подносил ее к газовому рожку, де Гранден расстегнул китель мертвого полицейского и произвел тщательный осмотр.

– Послушайте, дохтур де Гранден, – заявил сержант, без слез глядя на лицо мертвеца с печалью человека, чья ежедневная обязанность – отчаянный риск. – В этом деле есть что-то дьявольское. Посмотрите на его лицо! Оно стало пятнистым! Можно подумать, что он мертв пару дней, а мы принесли его сюда только минуту назад.

Де Гранден наклонился ближе, внимательно осмотрел лицо мертвеца, грудь и руки.

– Pardieu, может быть и так! – пробормотал он про себя, затем вслух ответил Костелло: – Вы правы, друг мой. Вы с добрым Каллагэном отправляйтесь в полицейский участок за «скорой». А мы с доктором Троубриджем подождем, пока они не приедут за вашим товарищем. А сейчас… – Он замолчал, внимательно оглядывая смешанную гостиную-столовую, в которой мы стояли, отмечая странные украшения на каминной полке, аккуратно расположенные синие тарелки в буфете, общий дух жесткого, мужского начала, который пронизывал квартиру.

– Parbleu, Троубридж, друг мой, – прокомментировал он, когда полицейские на цыпочках вышли. – Я думаю, этот вопрос потребует многих размышлений. Мне не нравится, как этот бедняга умер, и еще меньше моему уму нравится то, что голова мсье Крейвена пропала.

– Но Крейвена, должно быть, сразил какой-то дьявол, – вмешался я, – в то время как бедный Шипперт… как он умер, де Гранден?

– Кто может сказать?

Сказав это, он задумчиво постучал по зубам отполированным ногтем указательного пальца.

– Теперь, Жюль де Гранден, великая tête de chou[183], что ты можешь сказать? – обратился он сам к себе, осматривая деревянную щепу, поцарапавшую руку мертвого полицейского. – То, что это, несомненно. Да, pardieu, мы все это знаем, но почему? Такие вещи не происходят без причины, по глупости.

Он повернулся к комоду и начал обыскивать его так методично, словно был грабителем, обворовывающим это место.

– А? Что это здесь? – вопросил он, обнаружив тяжелый пакет, надежно завернутый в муслин. – Возможно, это тарелка…

Де Гранден отнес сверток к неокрашенному кухонному столу и начал развязывать морские узлы, которыми были стянуты обертки.

– Morbleu, – он откинул последний слой ткани, – это тарелка, друг мой Троубридж. И какая тарелка! Люди умирали за меньшее, – cordieu, я думаю, что люди умирали за это не меньше, чем я думаю.

Под мерцающим газовым светом лежал диск из желтого металла диаметром в тринадцать или четырнадцать дюймов; его внешний край был украшен мелким продолговатым орнаментом, как граница домино. Внутренний круг, на три дюйма меньше по периметру, служил рамкой для барельефной фигуры танцующего человека, увенчанного головным убором из перьев и размахивающего двухконечным копьем в одной руке и крючковатой боевой дубинкой – в другой.

– Это золото, друг мой, – едва дышал де Гранден. – Плотное, девственное золото, чеканенное тысячу лет назад. Чистое майя, из Чичен-Ицы или Ушмаля, и стоит своего веса в бриллиантах.

– Гм, возможно, – согласился я с сомнением, – но вы не сказали мне ничего.

– Неважно, – коротко ответил он. – Давайте посмотрим-ка, что у нас здесь?

В углу маленького открытого камина без всяких следов пепла или шлака лежал крошечный кусок обожженной бумаги. Бросившись вперед, де Гранден достал клочок мусора и положил его перед собой на столе. «Гм…» – пробормотал он, бесстрастно глядя на реликвию, словно ожидал, что она заговорит.

Бумага была сожжена до хрустящей корочки и скрутилась от воздействия пламени, но металлический блеск чернил, которыми было написано сообщение, светлел на темно-серой обугленной поверхности записки.

– Regardez vous, друг мой, – скомандовал де Гранден, вынув лабораторный пинцет из кармана смокинга и осторожно потянув бумагу. – Вы можете прочесть слова на этом черном фоне?

– Вряд ли! – ответил я, вглядываясь через его плечо и напрягая глаза.

– Bien, мы прочтем вместе, – сказал он. – Теперь, начнем: «кра… сны…» – произнесли мы с трудом. Де Гранден осторожно поворачивал обугленную заметку туда и сюда под ярким светом: «красные дья… волы… Мерфи. Лежи… низко…»

Остальная часть сообщения была потеряна во множестве обугленных складок на почерневшей поверхности бумаги.

– Mordieu, это совсем плохо! – воскликнул он, когда наши совместные усилия по расшифровке дальнейших слов оказались бесплодными. – Нет ни даты, ни подписи, ничего. Hélas, мы стоим не ближе к разгадке головоломки, чем сначала!

Он раскурил одну из своих вонючих французских сигарет и выпустил несколько легких, задумчивых клубов дыма, затем, не докурив, бросил ее в камин и начал заворачивать золотую тарелку.

– Друг мой, – сказал он мне, и его голубые глазки замерцали от сардонического смеха, – я лгу. Я объявил, что мы все еще в море, но теперь я думаю, что мы, как Колумб, видим землю. Более того, снова, как Колумб, я думаю, что мы видим побережье Центральной Америки. Итак, мы установили мотив убийства мсье Крейвена, и мы знаем, как оно было совершено. Теперь осталось только выяснить, кто этот мсье Мерфи, и кто написал эту предупреждающую записку покойному мсье Крейвену.

– Что ж, – нетерпеливо воскликнул я, – я рад, что вы узнали, как и почему Крейвен был убит. Все, что я видел здесь сегодня, – трагическая смерть полицейского и глупая тарелка из Аксбриджа или из какого другого абсурдного места.

Он взял еще одну сигарету и задумчиво поискал спички в карманах.

– Те, кто не знает, что они видят, ничего не видят, друг мой, – ответил он с язвительной улыбкой. – Давайте выйдем на воздух. Это место – фу! – имеет смертельный запах.

Мы ожидали у главных ворот, пока Костелло и Каллагэн не прибыли с полицейской машиной «скорой помощи». Когда санитары-носильщики забрали свой ужасный груз, де Гранден, облокотившись на мою машину, прошептал Костелло:

– Завтра вечером, cher sergent. Возможно, тогда мы подойдем к концу загадки и узнаем тех, кто убил вашего друга.

– А сейчас можно, дохтур? – нетерпеливо ответил ирландец. – Боже, я приеду с сиреной – с парой пушек, – если вы сможете найти чертового убийцу.

– Très bien, – согласился де Гранден. – Встретимся у нас, в доме доктора Троубриджа, около восьми часов, если можно.

– Итак, что это значит? – спросил я, когда повернул машину к дому. – Вы такой же таинственный, как фокусник на местной ярмарке. Давайте!

– Послушайте, друг мой, – сказал он. – Мудрый человек тот, кто думает, что знает, о чем говорит, и сохраняет молчание, пока его мысль не приобретет уверенность. У меня есть мудрость. Это мне многое дает. Не будем говорить, пока не прольем свет на некоторые вещи, которые пока еще темны. Вот так.

– Но…

«Je suis le roi de ces montagnes…»[184] – запел он в хорошем настроении, и никакие мои угрозы и мольбы не заставили его сказать ни одного слова – ни о тайне смерти Крейвена и Шипперта, ни о странной золотой тарелке, которую мы нашли в заброшенном доме.

– Bon soir, sergent, – приветствовал де Гранден Костелло, вошедшего в кабинет вскоре после девяти часов следующего вечера. – Мы ждали вас с нетерпением.

– Что-то есть? – ответил ирландец. – Конечно, очень плохо, что я задержал эту вечеринку, но сегодня у меня была дьявольская суматоха. Чего только не всплыло, сор.

– Eh bien, может быть, всплывет еще выпить что-нибудь до того, как закончится вечер, – сказал француз. – Поедем, поспешим: мы должны многое сделать, прежде чем улечься в кровати.

– Ланно, – согласился Костелло, готовясь следовать за ним, – куда мы едем, могу я спросить?

– Ах, слишком много вопросов испортят неожиданную вечеринку, друг мой, – ответил де Гранден со смехом, направляясь к машине. – Вы знаете Рагби-роад, друг мой Троубридж? – спросил он, когда забрался на переднее сиденье рядом со мной.

– Гм, да, – ответил я без энтузиазма.

Соседний райончик, который он назвал, находился в пригороде у крайней восточной части города и вовсе не был отмечен ароматом святости. Честно говоря, у меня не было аппетита ехать туда после наступления темноты, даже в компании с сержантом Костелло, но де Гранден не дал мне времени для колебаний.

– Bien, – ответил он, полный энтузиазма. – Везите нас очень быстро, пожалуйста, и остановитесь, когда я подам сигнал. Поезжайте, друг мой; поспешите, умоляю вас. Мы можем спасти не только другую жизнь – мы можем настигнуть убийц, которые убили Крейвена и беднягу Шипперта.

– Ладно, – неохотно согласился я, – но я не очень одобряю это.