Сибери Куин – Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (страница 60)

– Très bien, мадам, – де Гранден поклонился миссис Пеннемэн, – я вижу, вы поймали мародера.

Он бесцеремонно повернулся к женщине, шипящей от ярости внутри круга из листьев падуба.

– Помню, вы предупредили меня, что я не смогу применить силу – мою слабую силу – против того, кто обладает силой от богини Бубастис? – спросил он насмешливо. – У вас есть еще несколько предупреждений для меня, n’est-ce-pas, мадам?

– Отпусти меня! Отпусти меня! – умоляла она, протягивая ему руки.

– Ах, что это? Вы изгоняете меня? – ответил он в издевательском недоумении. – Разве вы не собирались лишить меня этой бесполезной жизни, если бы я продолжал поддерживать дело жены, которую отстранили? Eh bien, мадам Кошка, вы сегодня мурлычете другую мелодию.

– Бенджамин, Бенджамин, – закричала запертая женщина. – Помоги мне, мой муж, мой возлюбленный! Послушай, я тебя заклинаю, я умоляю о помощи!

Мужчина на кровати беспокойно вздохнул и застонал во сне, но не проснулся и не поднялся.

– Боюсь, что моя маленькая наука превзошла вас, мадам Кошка, – прервал ее де Гранден. – Ваш муж-любовник связан заклинанием, которое я вызвал из бутылки, и не вся ваша магия может его преодолеть. Не обращайтесь к нему. А я, Жюль де Гранден, здесь!

С этими словами плащ сарказма упал с него, и он обратился к ней с видом, столь же диким и непримиримым, как и ее собственный.

– Ты… ты приходила в дома честных женщин и забирала их мужей! – он почти шипел на нее. – Ты запустила свою нечистую магию между мужчиной и будущей матерью ребенка! Ты – mordieu – украла шляпу и пальто Жюля де Грандена! Не смотри на меня. Я буду держать тебя здесь до петухов, а потом… – Он высоко поднял плечи.

– Нет, нет, только не это! – умоляла она, и ее голос спустился от воплей до хныканья. – Смотри, я отдаю его кольцо. Я выпущу его из моих чар – только отпусти меня! отпусти меня!

– Я ничего не обещаю таким, как ты, – ответил он, но самодовольное мерцание в голубых глазах, и проверенный жест правой руки, когда он поднялся, чтобы приласкать вощеные пшеничные усы, изменили ему.

Женщина удвоила свои просьбы. Она опустилась на колени и прижала лоб к полу.

– Учитель! – воскликнула она. – Я твоя раба, твое завоевание. Ты выиграл. Окажи мне милость, и – клянусь головой Басты, моей матери, – я никогда больше не стану беспокоить этого мужчину и эту женщину!

– Tiens, – на этот раз его рука не отказала – он поднял ее автоматически к своим усам и яростно дернул за навощенный кончик. – Теперь отдай кольцо и успокойся. И проследи, чтобы нам отправили шляпы и пальто, которые ты так опрометчиво украла у нас.

Она бросила тяжелый золотой перстень через проем изгороди из падуба, де Гранден наклонился вперед, доставая безделушку, и отодвинул одну из зеленых веточек ногой.

Раздался шум, как из кипящего чайника; женщина на полу, казалось, внезапно вытянулась в струйку и исчезла, как дымка под освежающим ветром.

– Вот, мадам, – де Гранден галантно поклонился по французской моде от пояса, протягивая печатку миссис Пеннемэн. – Наденьте это на палец вашему мужу и предложите ему быть более осторожным в будущем. Он проснется и не вспомнит о рабстве, в которое попал. Не обвиняйте его. Он был завлечен в рабство столь древнее и столь злобное, с тех пор, когда время еще было молодым.

Миссис Пеннемэн склонилась над мужем и надела золотое кольцо на мизинец его левой руки, затем наклонилась ниже и поцеловала его в губы.

– Мой мальчик, мой бедный, милый мальчик, – пробормотала она так же мягко, как мать могла напевать над своим младенцем.

– Разве он не замечательный? – спросила она де Грандена.

– Несомненно, мадам, – быстро согласился француз. – Разве у него не было редкого мнения обратиться к вам за помощью? Но я, полагаю, тоже немного замечателен. – Он подкрутил сначала один, потом другой кончик усов, пока они не растопырились вокруг его губ, как усы воинственного кота.

– Конечно, вы… вы милый! – с энтузиазмом согласилась она, и прежде чем он осознал ее намерение, положила руки ему на плечи и поцеловала его сначала в одну щеку, в другую, и, наконец, в губы.

– Pardieu, друг мой Троубридж, я думаю, настало время оставить этих воссоединенных любовников вместе! – воскликнул он, его маленькие глаза мерцали, как солнечный свет, отраженный в проточной воде. – Пойдемте, друг мой, пойдемте. Allez-vous-en! Bonne nuit[165], мадам!

– Ради всего святого, де Гранден! – взмолился я, когда мы ехали домой. – Я это видел, или мне все это приснилось? Это была настоящая мадам Найра в спальне Пеннемэнов, или это были…

– Ха! – коротко рассмеялся он. – Разве я не сказал вам, что вы должны видеть то, что видите, и что на это стоит посмотреть?

– Давайте без артистизма, – прервал я его. – Просто объясните все это сумасшедшее дело – если сможете.

– Eh bien, это тоже можно устроить, – отвечал он. – Послушайте, друг мой. Средний человек скажет вам, что нет таких тварей, как ведьмы, и он, возможно, будет в основном прав, но он также ошибется. С незапамятных времен были силы – злые силы, parbleu! – которые людское сообщество мудро запрещало понимать или знать, но которые обычно разыскивали и разоблачали. Это боги древних времен – только какова сейчас их сила? Никакая. Зевс, Аполлон, Осирис, Птах, Исида, Баст и другие – это только имена. Они воспроизводят малопонятные для нас, но, тем не менее, мощные силы. Pardieu, нет Бога, кроме Бога, друг мой, остальные – кто знает, кто они такие?

Итак, когда ваши соотечественники вешали друг друга в Салеме[166] зимой тысяча шестьсот девяносто второго года, они, без сомнения, убили многих невинных людей, но их основная идея была правильной. Так было всегда, и до сих пор есть некие слуги этого злого существа или комбинации сущностей, которые мы называем сатаной.

Эта мадам Найра была такой. Cordieu, она была очень сильна. Я не знаю, как, но она стала искусной в использовании определенных принципов зла для своих целей и создала бизнес как гадалка в богатейшем городе мира. До нашего времени таких было множество в Фивах, Вавилоне, Илиуме и Риме. Всегда эти злые люди следуют по течению золотой реки.

– И вы хотите сказать, что Пеннемэн действительно женился на ней, когда надел кольцо на руку этой статуи? – недоверчиво спросил я.

– Mais non, он не женился на ней, потому что истинный брак – это духовная связь душ, друг мой. Но он поставил себя в зависимость от ее власти, потому что, когда он ушел, она взяла кольцо, оставленное им, и сохранила его, и в таком личном владении личной вещью она приобрела мощную власть над его владельцем.

Первый ключ, который я получил к истинному положению дел, заключался в том, что мадам Пеннемэн рассказала об инциденте со странной женщиной в ее комнате. До этого она уже поведала о случае с потерянным кольцом, и когда она объявила, что ее муж воскликнул: «вторая, вторая!» во сне, когда колдунья склонилась над ним, я сразу понял, что то, что он сказал, не «вторая»[167], но «Сешэт», что является другим именем Басты, богини-кошки. «Очень хорошо, – сказал я себе, – у нас здесь есть сторонник этой жестокой наполовину женщины, наполовину кошки, которая царила в древности вдоль берегов Нила. Посмотрим, как мы сможем победить ее».

Затем я попытался выяснить, что делал молодой Пеннемэн, когда пренебрегал своей женой. Parbleu, он расточал время и деньги на эту женщину под вуалью, за улыбкой которой он пошел и оставил ту, которую поклялся любить и лелеять!

– И действительно была связь между ним и мадам Найрой? – спросил я.

– Да-да, и нет, – ответил он неоднозначно. – Прикоснувшись к нижней губе, он отправился босиком по милям битого стекла, но не знал, что он делал. Его состояние было чем-то вроде гипноза: он осознавал свои поступки, а после – забывал. Это была стимулированная извне амнезия. Меня это сильно озадачило, но я все же не желал уступать женщине, обладавшей более чем обычной силой. «Мы увидим эту пророчицу под вуалью, – сказал я себе. – Мы с другом Троубриджем поговорим с ней под вымышленными именами, и я докажу, что она всего лишь шарлатанка».

Eh bien, мы многое увидели. Мы увидели потерю шляп и пальто!

– Но если мадам Найра сразу узнала, кто вы, и что вы сражаетесь с ней, почему она не смогла избежать ловушки – и, между прочим, что это за ловушка? – вопросил я.

– Не могу сказать, – отвечал он. – Возможно, есть ограничения в ее гадательных способностях. Вполне возможно, что она могла читать мои мысли, когда мы были лицом к лицу, но не могла проецировать себя в пространстве, чтобы наблюдать за тем, что я планировал, находясь вдали от нее. Разве те другие ведьмы в старину могли предсказать, когда представители закона арестуют их, чтобы сжечь на костре?

Что касается ловушки, которую мы установили, друг мой, это было просто. Это была не та самая пророчица под вуалью, которую вы видели в комнате мадам Пеннемэн, но ее симулякр – проекция. Возможно, эти люди, задумываясь, проецируют свои образы на большие расстояния, но только туда, где есть симпатическая атмосфера. Ведьма уже была здесь, ведь она связала Бенджамина Пеннемэна своим заклинанием. По желанию она могла вообразить, что находится в своей комнате или где-то в другом месте, в то время как ее живое тело лежало, как будто запертое во сне, в нескольких километрах. Это объясняет, что она исчезала так таинственно после предупреждения мадам Пеннемэн при ее предыдущих посещениях.