Сибери Куин – Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (страница 105)

– Ну? – снова спросил я.

– Ну? – переспросил он с издевкой. – Ну – что? Что, по-вашему, это значит?

– Насколько я вижу, это ничего не значит, кроме…

– Dieu de Dieu, – нетерпеливо перебил он, – кроме того, что мадам Кэндис говорила истинную правду, когда сказала, что узнала следы змеи в саду, и что на севере есть такое чудовище.

– Почему, – пробормотал я, поразившись этому ужасному заявлению, – почему вы думаете, что маленький мальчик Кэндисов мог быть поглощен этим чудовищем? Это объясняет его исчезновение и без подсказок. Но как насчет выкупного письма, которое мы видели вчера вечером? Змея могла съесть ребенка, хотя я всегда знал, что процесс проглатывания довольно медленный. И я не могу понять, как она могла проглотить маленького мальчика, прежде чем миссис Кэндис дошла до детской. Но даже вы должны признать, что змея вряд ли могла бы подготовить и отправить это письмо, требуя две тысячи долларов за возвращение ребенка.

– Иногда, друг мой Троубридж, – заявил он торжественно, – я думаю, что вы – дурак. В других случаях я считаю, что вы просто тупица. Как, вы не можете смириться с тем, что огромный змей выкрал малыша и отправил письмо о выкупе?

– Нет, висеть мне на суку, не могу, – признался я.

– Morbleu… – начал он яростно, затем остановился, и одна из его быстрых улыбок стерла раздражение на его лице. – Простите меня, мой добрый, добрый друг, – взмолился он. – Я забыл, что у вас не было опыта в Sûreté. Послушайте меня: десять дней назад маленький мальчик исчез. Полиция была уведомлена, новости об его исчезновении стали общедоступными. Нет никакого намека на то, где он. У свински-невежественной полиции нет теории, достойной названия. Змей может быть ответственным за все это, n’est-ce-pas?

– Полагаю, что так, – признал я.

– Très bien. Теперь предположим, что какой-то злодей хотел озолотиться на страданиях тех, кто потерял ребенка, – что тогда? Выяснив их обстоятельства, что, как я подозреваю, было легко, он составляет это подлое письмо, которое мы прочитали прошлой ночью, и подкладывает его мсье и мадам Кэндис. Он знает, что они сделают всё и заплатят любую сумму в пределах своих средств, чтобы снова увидеть своего мальчика.

– Вы имеете в виду, что какой-то дьявол будет торговать чужим горем, издеваться над ними из-за двух тысяч долларов, зная все это время, что нарушает свои подлые обязательства и не вернет ребенка? – спросил я испуганно.

Его маленький, чувствительный рот сжался в мрачную прямую линию под аккуратными навощенными концами его маленьких усиков.

– Précisément, – кивнул он. – Такие вещи делались много раз. Мы в парижской Sûreté знакомы со многими подобными случаями.

– Но ради Бога… – начал было я.

– Вот именно, – ответил он. – Ради Бога, и ради тех двух бедняг, чей маленький человечек был украден. И ради всех других родителей, которых может постичь подобная судьба! Мой долг настигнуть этого злодея, – и, клянусь рожками дьявола, – если окажется, что он не знает местонахождение маленького мальчика, он будет молить о смерти, прежде чем я с ним сделаю это!

– Но…

– Ah bah, давайте не будем волноваться, друг мой. Завтра вечером назначено время. Я спешу, тороплюсь, я лечу в Нью-Йорк, где проконсультируюсь с некоторыми экспертами-мастерами. Клянусь брюхом кита Ионы, я устрою этому похитителю такой сюрприз, что он и не подозревает! Adieu, друг мой Троубридж. Я возвращусь, когда мои дела в Нью-Йорке будут завершены.

– Позаботьтесь об этом, друг мой, – попросил де Гранден следующим вечером, передавая мне маленький черный саквояж и забираясь в огромный автомобиль Кэндиса. – Отнеситесь к этой сумке с уважением, нежно, как к ребенку. И, что бы вы ни делали, не прикасайтесь к ее ручкам, а держите их по сторонам.

Сверившись с миниатюрными часами на запястье, он быстро кивнул Кэндису, сидевшему за рулем в лихорадочном возбуждении и нетерпении.

– Поехали, мсье, – скомандовал он, и мощный автомобиль тронулся на юг к маленькому итальянскому поселку Руплейвилль; двигатель набирал скорость с каждым оборотом колес. – Сосредоточьте свое внимание на своей стороне дороги, друг мой Троубридж, – велел он, толкнув меня под ребра острым локтем, – я же приклею глаза к своей. Прибавьте скорость, мсье Кэндис, – попросил он, когда машина вошла в длинный узкий участок дороги между двумя сегментами густых сосновых лесов. – Никогда наша рыба не клюнет на приманку, если мы поедем вдоль шоссе. Жмите на газ, умоляю вас!

Айринг Кэндис с мрачным лицом, с суженными глазами, пристально посмотрел на него и вжал ногой акселератор. Машина рванулась, как снаряд, и помчалась вперед по дороге между рядами черных сосен с ревом, подобным воющему зверю.

– Хорошо, отлично, превосходно! – похвалил француз. – При таком темпе мы должны… grand Dieu, есть свет!

Когда автомобиль взревел на повороте, внезапный желтый блеск сильного фонаря, подвешенного на дереве, показался на черном фоне леса.

– Вперед-вперед-вперед, pour l’amour de Dieu! – прокричал де Гранден в ухо водителя, когда Кэндис невольно сбавил скорость. В следующий миг де Гранден наклонился, выхватил с моих коленей черный чемоданчик и швырнул его в сторону мерцающего фонаря, как футболист, дающий боковой пас.

– А теперь медленно и осторожно, друг мой, – посоветовал он, подталкивая Кэндиса между лопаток, когда машина завершила поворот. – Езжайте, но постепенно тормозите, чтобы позволить нам высадиться, но держите moteur в стороне и не глушите. Мы должны убедить подлеца в том, что мы все еще продолжаем ехать.

В следующий момент он распахнул дверь машины, тихо сошел на проезжую часть с твердым покрытием и двинулся вперед, подкрадываясь к подлеску, граничащему с шоссе.

– У вас есть оружие? – прошептал я, присев рядом с ним в высоких сорняках, окаймляющих дорогу.

– Ш-ш-ш! – усмехнулся он, засовывая руку под куртку и доставая небольшую, покрытую тканью упаковку, похожую на складную стойку для нот.

Лихорадочно он порвал фланелевые обертки, достал тонкие стальные стержни и начал соединять их. Через мгновение у него оказалась странная конструкция – наподобие трезубца для ловли угрей, исключая то, что у нее было только два зубца. Левой рукой он разматывал прочную плетеную веревку конского волоса, с удавкой на конце; в правой – покручивал лассо.

– Allez vous en! – прорычал он, проползая дальше в подлесок.

Осторожно, перемещаясь так медленно, что казалось, мы почти не двигаемся, мы приблизились к покачающемуся фонарю. Ничто не намекало на присутствие человека в крошечном круге света, отбрасываемого лампой; ни одна фигура, ни одна тень не шевелилась среди высоких черных сосен.

– Дьявол! – воскликнул я в злой досаде. – Он ушел!

– Спокойно! – раздраженно ответил француз. – Он здесь. Он выжидает, чтобы убедиться, что нас не сопровождает полиция. Пригнитесь, мой друг, и будьте готовы – nom d’un bête![265] – встретиться с ним!

Словно тень от тени, украдкой, как ласка между стволами деревьев, мужчина, худощавый, как юноша, сгорбленный и узкогрудый, невероятно быстро скользнул вперед, схватил черную сумку де Грандена и бросился обратно под укрытие сосен, даже когда француз издал предупреждающий крик.

В следующий миг полуночная тишина леса была нарушена внезапным чиханием, еще одним и еще одним, и из тьмы показалась трясущаяся, спотыкающаяся фигура, слепо натыкающаяся на кустарники и деревья, ударяющие его по лицу ветками. Она останавливалась и всякий раз захлебывалась в мучительном тяжелом кашле или в безумном чихании.

– Ха, мсье похититель детей, вы ожидали монеты другого рода, n’est-ce-pas? – довольно вскрикнул де Гранден, прыгнул вперед, чтобы пнуть слепого, чихающего парня ловким движением ноги. – К нему, друг мой Троубридж! – крикнул он. – Бросайтесь на него, ткните лицом в землю, схватите его, свяжите его накрепко!

Я бросился вперед, чтобы сделать это, но резко затормозил, – холодный ужас схватил меня за горло.

– Осторожно, де Гранден! – закричал я. – Смотрите, ради бога…

– Ха? – резкое вопросительное восклицание француза было скорее выражением удовлетворенного ожидания, чем неожиданности. Казалось, чудовищная змея, поднявшаяся из хвои у наших ног, была именно тем, чего он ждал.

– Неужели вы, мсье le serpent?[266] – воскликнул он, проскользнув назад между деревьями и выдвинув вперед свой двузубец, как опытный фехтовальщик рапиру. – Наконец-то мы вас встретили! – добавил он, двигаясь, словно в танце с разящим, как молния, зубцом.

– Sa-ha, мсье, попробуйте-ка справиться с этим? – потребовал де Гранден высоким тонким голосом, с почти истерическим торжеством.

И острые стальные зубья опустились на мягкую землю с каждой стороны шеи огромной змеи, пригвоздив ее злобную заостренную голову к земле.

– Eh bien, кажется, это слишком много для вас, mon ami, – спокойно заметил де Гранден, когда просунул петлю своей веревки под извивающейся головой, натянул ее и зашвырнул свободный конец веревки на висевшую низко ветку дерева.

– Поехали, – радостно объявил он, резко натягивая веревку и поднимая чудовище-рептилию над землей, пока та не оказалась подвешенной на суку со всеми своими четырьмя футами коричнево-пестрого тела, кончиком остроконечного хвоста касаясь корней сосны.

Отвратительная тварь мгновенно ударила по земле хвостом, а затем притянула сверкающее тело, толстое, как бедро человека, вверх, обернув его вокруг ветви, на которой была привязана, скорчилась в му́ке, затем длинной страшной волной скользнула к земле.