Си Скюз – Дорогуша (страница 66)

За прошедшую неделю мы поделали всякого такого, чем занимаются нормальные пары; такого, чего у нас уже сто лет не было, и я знаю, что я совсем ничего здесь не записывала, Дорогой Дневник, но, похоже, по-настоящему ты мне нужен, только когда мне грустно. А когда вдруг выпадает Счастье, я слишком занята тем, чтобы ухватиться за него и держать обеими руками.

В понедельник встретились с Джимом и Элейн и поехали вместе в их любимый деревенский паб, а потом гуляли по замку – объекту культурного наследия; в нем пахло сыростью, из мебели там была примерно одна какая-то палка плюс хренотень, которую носила, наверное, еще Мария Текская [98]. Я никогда особенно не интересовалась историей – ну, максимум египтянами с этой их придумкой, когда мозги вытягивают через ноздри, но зато Крейг всю экскурсию держал меня за руку. Дзынь тем временем бегала по саду в сопровождении Джима, потому что в замок ее не пустили. А еще я увидела, как упал один старичок, и бросилась – да-да, именно бросилась! – его поднимать. И даже не засмеялась.

Получила сообщение от Дэйзи – она пишет, что Лайнус вышел на работу с перевязанным глазом, Майк Хит завел себе котенка, Клавдия вернулась загорелая, Эй Джей страшно по мне тоскует и приносит всем не тот кофе, а Лана Раунтри из отдела продаж лежит в больнице, но «никто не знает с чем». Если кому интересно, я надеюсь, что это что-нибудь неизлечимое.

Во вторник мы с Крейгом ходили обедать в «Côte de Sirène» с видом на бухту. А потом пошли прокатиться на лодке и погулять с Дзынь по берегу, чтобы она побегала. Когда мужчина в лодке дал ей крошечный спасательный жилет для собак, я расплакалась – просто мне показалось, что это ужасно мило. Мы опять гуляли, взявшись за руки, и говорили о том, как все в нашей жизни изменится, когда появится Маковое Зернышко; как Крейг будет управляться с работой, какие имена ему нравятся – Джексон, если мальчик, Джоди, если девочка. Господи, мы становимся похожими на рекламу жилищного кооператива.

В среду ездили в торговый центр и выбирали краску для будущей детской: в «Би&Кью» была распродажа, а нашу гостевую кровать уже забронировал Найджел для своего пасынка-подростка. Или у него падчерица? Не могу вспомнить – в общем, для кого-то, от кого хочет избавиться его бывшая жена. Мы даже съездили в «Икею» – посмотрели на пеленальные столики, но Крейг ушел, исполненный решимости смастерить столик самостоятельно из «настоящего дерева» (в отличие от воображаемого дерева, которое подсовывают в «Икее»).

В четверг поехали в Уэльс. Я рассказывала Крейгу про Медовый коттедж, про двор, «такой просторный, что поместится целая детская площадка», про конюшни и детский сад, который там есть поблизости, и потихоньку все-таки проела ему плешь – он немножко заинтересовался. «Да» он не говорил, но и «нет» – тоже. Ну и вот мы поехали посмотреть на дом, так, «ради любопытства». По-моему, Крейг немного удивился, когда увидел, что на пороге нас поджидает риелторша по имени Бронвен, но потом его отпустило, мы вошли и огляделись. Я заплакала, едва переступила через порог.

– Ой, что с вами? Зацепились за брус? – послышался голос Бронвен с легким валлийским акцентом.

– Нет-нет, – улыбнулась я. – Я просто очень рада, что мы здесь. – И добавила, утирая слезы, пока Крейг инспектировал притолоку над дверью, ведущей в кладовку. – Я здесь выросла.

– Да что вы говорите, правда? – Теперь и она улыбнулась, поправляя очки. – Надо же!

Краска на дверях ужасно облупилась.

– Да, здесь жили мои дедушка и бабушка. И запах всё тот же.

– Тут, наверное, очень тихо, да? – крикнул Крейг.

– Да, – ответила она. – Чуть дальше по дороге конюшни, оттуда иногда доносится шум, но это, пожалуй, и все.

Мы перешли в гостиную. Камин выглядел точь-в-точь, как я его помнила, – если не считать того, что сейчас он был холодный и пустой и дров рядом не лежало.

Крейг вынырнул из-под низкой притолоки.

– А река тут никогда из берегов не выходит?

– Нет, – сказала Бронвен. – Ну, по крайней мере, в документах об этом ничего не сказано.

– В моем детстве наводнений не бывало, – сказала я, проводя ладонью по подоконнику, на котором когда-то часто сидела и смотрела, как по улице мимо дома бегут лошадки. Древесина в одном углу треснула.

– Когда вы ждете ребенка? – спросила она, глядя то на Крейга, то на меня.

– Не раньше февраля, – сказала я.

Крейг изумленно вытаращил глаза.

– Мы договаривались пока никому не говорить, еще слишком маленький срок.

– Ну да, но я так взволнована, сам понимаешь!

Этого вроде бы хватило: он умолк, подошел ко мне и сжал так, что у меня аж кости захрустели.

– Ну тогда, я думаю, ничего страшного, – улыбнулся он и пошел дальше проверять перекладины и простукивать стены.

– Это идеальный дом для семьи – да вы и без меня знаете, – сказала Бронвен. – Ближайший детский сад – в пешей доступности, на этой же улице. А еще вы, кажется, говорили, что вы писательница?

– Время от времени, – сказала я.

– Наверху одну из спален недавно переоборудовали в кабинет. Хорошая разводка электрики. А еще сюда наконец-то провели высокоскоростной широкополосный интернет, так что работать будет одно удовольствие. Бывший жилец тоже был писателем, и кабинет – это чуть ли не единственная комната, которая практически полностью готова к эксплуатации.

– Здорово, – отозвалась я. – Да, я представляю, как стала бы здесь писать. И представляю, как чудесно здесь было бы на Рождество.

– О да, это идеальное место для празднования Рождества. В камине потрескивает огонь, за окном снег: гуляешь – хрустит под ногами.

– Блаженство, – сказала я.

На секунду перед камином возник гроб дедушки. Огромный, всю стену загородил. Кисти рук скрещены на груди. Черный костюм. На лацкане – пятно от грима. Зашитые веки. Но я моргнула, и гроб исчез. Передо мною снова был лишь холодный пустой очаг.

Чистый холст, на котором нам только предстоит начать писать свое будущее.

Крейг расплылся в улыбке – такой широкой, что в ней принимало участие все лицо без остатка.

– Вы не возражаете, если мы кое-что обсудим?

– Конечно-конечно, – засуетилась риелторша. – Я буду ждать во дворе.

Когда она ушла, он спросил:

– Ты что, с ума сошла?

– Да, чем могу быть полезна?

– Что ты делаешь?

– Крейг, я хочу, чтобы мы здесь жили. Цена недавно снизилась. Нам это совершенно по карману. Моя доля от дома мамы и папы плюс деньги от продажи твоей квартиры – и мы сможем сразу его купить. Без ипотеки, без всего.

– Да мы ведь вообще не обсуждали переезд, и уж тем более – в такое место.

– А что не так с этим местом?

Он покачал головой.

– Ну, во-первых, это глухая дыра. Во-вторых, это даже страна другая. И раз уж на то пошло, дом в аварийном состоянии.

– Ни в каком не в аварийном. Но ты только представь себе, какие тут возможности. Река с чистой водой, конюшни, чтобы кататься на лошадях, пляж буквально в двух шагах. А ты посмотри, какой огромный сад. Мы могли бы все овощи сами выращивать! И кур завести. И, может, еще козу. А по краям – клумбы с цветами. Я понимаю, что внутри тут многое нужно привести в порядок, но мы справимся вместе. Это мог бы быть наш общий проект.

Он опять покачал головой.

– Это просто безумие.

– Это моя мечта, – сказала я. – Я не хочу растить ребенка в дурацком закопченном городе, где ему предстоит дышать выхлопными газами и ходить в школу с детьми, у которых из каждой руки торчит по шприцу.

– Ри, вообще-то мы живем в районном центре Уэст-Кантри, а не в Бронксе.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, – сказала я, прижимаясь к нему и потирая ему уши – это всегда работает. – Да, это безумие, нет, мы не обсуждали переезд, и да, покинуть всех, кого мы знаем, будет нелегко, но это только первое время, а потом мы заведем новых друзей.

– А, я понял. Это в тебе гормоны заговорили, да? Я читал об этом в приложении. У беременных с рациональностью полный трындец.

– Крейг, да пошла она в жопу, эта твоя рациональность. Мы вот уже четыре года ведем себя рационально и всё месим воду в ступе. Тебе скучно, мне скучно. Давай сделаем это. Давай просто плюнем на осторожность и переедем сюда. И создадим свою семью здесь. Я буду писать книги и выращивать овощи, а для тебя здесь найдется море строительной работы…

Он отстранился и посмотрел на меня.

– Я уже и не помню, когда видел тебя такой счастливой.

– Я думаю, тут мы оба могли бы быть счастливы. Просто счастливы – понимаешь?

Недалеко от дома был паб под названием «Цапля», и мы пошли туда спокойно поговорить по душам за креветками скампи с жареной картошкой. Ни до чего окончательного мы так и не договорились, и Крейг сказал, что, когда вернется из Голландии, мы подумаем над этим по-настоящему серьезно. Бронвен говорит, что будет держать нас в курсе и даст знать, если кто-нибудь еще в ближайшее время проявит интерес к дому, но у меня шевелится в груди ощущение, что он уже точно наш!

В пятницу мы возили Дзынь в город на стрижку когтей, и Крейг купил мне настоящее кольцо в честь помолвки – из белого золота и с алмазом в восемнадцать карат. На внутренней стороне выгравировано слово «Навсегда». Оно блестит и искрится. Дзынь мы тоже купили маленький ошейник со стразиками в зоомагазине, чтобы она не чувствовала себя обделенной.

А в субботу мы НАКОНЕЦ-ТО устроили гаражную распродажу! Заработали почти сто сорок фунтов на продаже хлама, которым был забит шкаф в запасной комнате. Купили на ужин «Нандос», чтобы отпраздновать.