Си Скюз – Дорогуша (страница 68)

– Мне девятнадцать.

– Вот именно. Давай я тебе лучше просто куплю игрушечного Кайло Рена [99] или что-нибудь такое, ладно?

– Не смешно! Не разговаривай со мной как с маленьким!

– Крейгу почти тридцать, и у него свой бизнес. Он крепко стоит на ногах, на него можно положиться. Ему можно доверять. А ты получаешь Минимальный Оклад, живешь у тетушки и ездишь на скейте. Я даже не знаю твоего полного имени. Серьезно, мы справимся сами. Ступай с миром.

– Это не его ребенок, а мой!

Я впервые видела, чтобы Эй Джей произнес что-нибудь без улыбки. Внезапно в нем проявилась сила и решительность, как будто бы за две минуты он повзрослел лет на десять. И тут я вспомнила эту его хрень про «папа бросил маму, когда я был маленьким», и у меня сердце рухнуло. Ну конечно, теперь он захочет быть рядом. Вот это факап так факап, дорогая Ри. Майор Факап пехотного полка Рианнон, дослужившийся до генерал-лейтенанта. Сидела бы и молчала в тряпочку, и выпила бы его кофе, а потом побежала бы и, как приличная психопатка, выблевала все в женском туалете.

– Это никуда не годится. Я должен быть здесь, с тобой.

– Ты мне не нужен. Забудь, считай, что я тебе ничего не говорила. Поезжай на свои острова и путешествуй себе на здоровье. И удачи в… ну, во всем, что ты там собираешься делать в ближайшие полгода.

– Зачем ты так со мной? Слушай, нам нужно поговорить.

– Нет, не нужно, – сказала я. – Это происходит со мной, а не с тобой.

Он покачал головой.

– Я понимаю, что не слишком гожусь в отцы, но я хочу хотя бы попробовать. Это же такая огромная херня.

– Этого разговора не было. И если ты хоть кому-нибудь скажешь, то я…

Он поднял на меня взгляд. Я все поняла по его глазам – и вспомнила ту ночь, когда рассказала ему о том, что это я убила того мужчину в парке. Вспомнила его лицо в тот момент – лицо, на котором было написано, что я чудовище и ему нужно от меня бежать. Маковое Зернышко было теперь моим козырем, и я должна была обменять этот козырь на его молчание.

– Я выпускаю тебя через дверь с надписью «пожарный выход». От тебя ничего не требуется. Ты молод, свободен и не связан отношениями. Лети на волю. Я никогда тебя не побеспокою, обещаю.

– Эндрю. Мое полное имя. Эндрю Джеймс.

Тут он разрыдался, и я вышла.

Чертов хлюпик.

Ланы сегодня опять не было. Билл-Яйцетряс говорит, что она «уехала», а Кэрол считает, что она «больна». Фиг знает, что на самом деле происходит. Интересно, не метнулась ли она в Голландию отлавливать Крейга?

Среда, 19 июня

1. ИГИЛ: из-за долбаного мятежа в Кении опять отменили эфир «МастерШефа». Погибли британцы, так что это, конечно, существенный повод для экстренного выпуска «Панорамы».

2. Дикторы, которые читают новости чересчур эмоционально: просто сообщите мне о стрельбе в школе, не надо подсказывать, как я должна себя по этому поводу чувствовать.

3. Орущие во все горло рыночные торговцы: сегодня в центре работал рынок французских продуктов (я, конечно, должна написать о нем отзыв). Превосходные crêpes, но нельзя ли, мать твою, fermer la bouche, дорогой Monsieur [100], вот, спасибо, молодец.

Сегодня утром мы официально подписали документы о продаже дома мамы и папы: деньги должны оказаться у меня на счету в течение ближайшей недели, как только юрист покончит со всей своей юридической мутью. Не знаю, сколько точно, но в районе трехсот тысяч фунтов. Узнала от Клавдии, что Лана Раунтри на больничном. Из страны она, насколько известно Клавдии, не выезжала, и что именно за болезнь, информации нет, но Клавдия постучала пальцем по виску, когда про это рассказывала.

Побродила по французскому рынку, который внезапно возник на Хай-стрит. Съела один crêpe. Выблевала вышеупомянутый crêpe в унитаз, когда вернулась на работу.

Попыталась позвонить Крейгу, но звонок переключился на голосовую почту. Он не звонил весь день. Я бы уже начала волноваться, но так устала, что, похоже, на тревогу просто нет сил. Интересно, заметит ли кто-нибудь, если я на десять минуточек закрою хоть один глаз…

Проснулась оттого, что на столе гудел телефон. Звонил Крейг – из полицейского участка в Амстердаме. Его арестовали.

– Как?! За что?! – завопила я.

– За агрессивное поведение.

– За какое еще агрессивное поведение?

– Ну тут вчера вечером в городе была небольшая разборка [Англия проиграла 3-0], я слегка набрался и зашвырнул бутылку – заметь, всего лишь пластиковую! – и она отскочила от полицейского щита. Запихнули меня в автозак и привезли сюда.

– Только тебя одного арестовали?

– Нет, Найджел тоже здесь, но нам не дают общаться. Слушай… Со мной все будет в порядке, но – на случай, если придут обыскивать квартиру, – спусти, пожалуйста, в унитаз остатки моей травы! Она в коробке под электроодеялом в гардеробе. Просто подстраховаться.

– Да не придут они сюда, что за бред! – сказала я.

– Прошу тебя, Ри, я не хочу рисковать. Не хочу получить отметку о судимости. Это сократит наши шансы на кредит для покупки коттеджа, если вдруг нам придется его брать. Я тебя прошу, пожалуйста!

– За пластиковую бутылку, брошенную в щит полицейского, к суду не привлекают!

– Ну, вообще-то она попала не совсем в щит полицейского. Она как бы отрикошетила и попала в ребенка.

– В ребенка?

– Ага. И она была не пластиковая. Я соврал. Она была стеклянная. Ему швы наложили.

– Господи боже, ну как можно быть таким идиотом?!

– Да я знаю, знаю. Всю ночь не спал. Тут воняет, как в помойке.

– Так тебе и надо.

– Знаю. Тип из британского посольства говорит, что нам с Найджелом теперь, возможно, навсегда запретят въезд в Голландию.

– То есть наши каникулы в Амстердаме отправляются в жопу, да?

– Слушай, мне пора. Позвоню тебе завтра, ладно? Только родителям не говори – пока не надо, а то они изведутся. Маму это просто на месте убьет, ты ее знаешь. Поцелуй Маковое Зернышко за меня. Я тебя люблю.

– Я тебя тоже люблю, придурок.

Блииин, мужики! С ними и жить невозможно, и связать их по рукам и ногам и сбросить в канаву на трассе М5 тоже нельзя.

Пятница, 21 июня

С утра пораньше Джим и Элейн заехали за Дзынь (Элейн встала в четыре, чтобы собрать вещи для целого дня на пляже). У нас они не задержались – никогда не задерживаются – чай или кофе они у меня точно не стали бы пить, потому что у меня нет «их молока» и Элейн не может пить из кружек. К тому же ей становится нехорошо в стесненных условиях квартиры. Крейг пока никому из них не звонил, так что они не в курсе о его пристанище на неопределенный срок в Стране Тюльпанов. Он говорит, что мать эта новость прикончит на месте. Честно говоря, мне было бы жутко любопытно на такое посмотреть.

Едва они зашли в лифт с Дзынь на поводке, как в конце коридора возник Эй Джей с огромным рюкзаком за спиной.

– Какого хрена ты тут забыл? – набросилась я на него, когда двери лифта стукнулись друг о друга. – Кто тебя впустил?

– Не знаю, какой-то парень. Сосед, наверное.

– Тут только что были мои будущие свекор и свекровь, ты, придурок!

– Я знаю. Я дождался, пока они уйдут. Можно мне войти? У меня к тебе одна просьба.

Просьба у него оказалась та еще.

Он обхватил мое лицо ладонями и поцеловал меня в губы – настойчиво, но нежно, – а потом отстранился.

– Я хочу, чтобы мы с тобой были семьей. Теперь, когда ты продала дом, у нас будут деньги, чтобы просто мотаться по свету. Мы будем свободны вместе. Посмотрим Великобританию, Европу и Россию, а через полгода я вернусь обратно в Оз и подам документы на постоянную визу, чтобы перебраться сюда.

Я развернулась и пошла обратно в квартиру. Он пошел за мной и закрыл дверь.

– Я не хочу «просто мотаться по свету», – сказала я. – И не хочу жить с тобой. Я хочу пустить корни. Хочу семью и домик у реки.

– Ты можешь иметь все это вместе со мной.

– Нет, не могу. Ты хочешь путешествовать. А я не хочу. Мне нужен Крейг.

– Да, об этом я тоже хотел поговорить: он тебе изменяет. С Ланой из редакции.

– Да, я знаю. И что? – спросила я.

– Лана и Крейг, – повторил он, как будто в первый раз я его не услышала. – У них отношения. Он тебя обманывает. У него другая. Он с ней спит.

– Да я же сказала, я знаю. А теперь можно я, пожалуйста, пойду и приму душ? От меня воняет, как от остатков вчерашней курицы.