Си Скюз – Дорогуша (страница 41)

– А что вы скажете про свое лицо? – спрашивает Хитер.

– Обо мне не беспокойтесь, врать – это моя профессия.

Она начинает всхлипывать в дверцу автомобиля.

– Я не знаю, что вам сказать. Мне нужно как следует поблагодарить вас. Вы даже не представляете, что вы для меня сделали. Я вам хоть спасибо сказала?

– Да, сказали, все в порядке. Самой большой благодарностью с вашей стороны будет, если вы меня забудете. Спокойной ночи.

Она кивает.

Не знаю, что означал этот ее кивок – «Ладно, я никому о вас не расскажу» или «Ладно, но я еду сейчас в участок, нравится вам это или нет». Как бы там ни было, ну и ночка, охренеть. Не знаю, что с этой Хитер было дальше, после того как она села в машину. Знаю только, что теперь мне надо жить тихонько и не высовываться лет примерно двадцать.

Четверг, 11 апреля

1. Телефонные спамеры. Клянусь, по ним плачет один из кругов дантовского ада.

2. Такие, знаете, самодовольные люди, которые хвастаются, что уже целый год ничего не выбрасывают (простите, а как вы вторично используете женские прокладки? Нет, серьезно?).

3. Тот, кто сидит в моем офисном кресле, пока меня нет, и регулирует под себя его высоту.

Все болит. Вернулась домой часов в шесть утра после ледяного душа у мамы и папы. Посмотрелась в зеркало – ощущение, будто меня избили. Ну, технически, так оно и было. Но, конечно, никто не должен об этом узнать, поэтому пришлось навалить на себя чертову тонну косметики. К счастью, благодаря ста миллионам обучающих видео на YouTube, которые я пересмотрела, и дорогому консилеру, Крейгу показалось только, что я «слегка припухла». Я скользнула к нему под одеяло, и он, похоже, был рад меня видеть и даже близко не догадывался, где я провела ночь.

Перед работой вывела Дзынь на прогулку. Денек выдался так себе, моросило, и я на всякий случай не снимала капюшона. Денек из тех, когда вокруг повсюду остатки мокрого собачьего дерьма на тротуаре, лицо болит, потому что его избил агрессивный мертвый насильник, во всех водоотводах забиты сливы, а твоя чихуахуа лает и бросается на каждого встречного представителя семейства псовых.

Главный сюжет местных новостей – сгоревший в карьере фургон. Полиция называет происшествие подозрительным, потому что наверху у края каменоломни обнаружены «следы борьбы». Косметики на мне столько, что можно подумать, я рухнула лицом в прилавок компании «Клиник». А еще меня действительно неслабо раздуло. Завхоз Эрик уже спросил, не беременна ли я, потому что «вся такая пышная и прям свечусь». Вот урод.

Самое хреновое во всей этой истории – то, что бабенка с желтым шарфиком, Хитер, видела мое лицо. А оно у меня довольно узнаваемое, благодаря тому, что я несколько лет после Прайори-Гарденз была национальным достоянием. Она не сказала, что узнала меня, но это еще не значит, что действительно не узнала. Что, если она видела «Ни свет ни заря»? Что, если когда-нибудь ее угораздит пересмотреть старый выпуск программы «Сегодня утром» или «Эллен»? Ну и потом есть еще моя колонка в «Газетт» – «Льюиc рекомендует», – и там вверху моя гребаная фотка! Ясное дело, картинка малюсенькая и совсем зернистая, но тем не менее она там есть. Если Хитер живет в наших краях, она ее обязательно увидит. И тогда, возможно, явится в редакцию «Газетт» и скажет, что ищет меня. Твою мать, не могу собраться с мыслями, потому что паникую. Срочно нужно съесть что-нибудь сладкое для работы мозга.

По дороге на обед купила булочку с глазурью, но это оказалась депрессивная булочка с обломной глазурью. Казалось бы, чему там быть депрессивно-обломным, правда? Ведь это же всего лишь булочка и всего лишь глазурь.

А ВОТ ПРЕДСТАВЬТЕ СЕБЕ.

Начать с того, что она оказалась черствая и сбоку на ней повисла живая мушка-дрозофила. А чтобы уж окончательно испортить дело, половина моей глазури прилипла к соседней булочке в витрине, и сука с хватательными щипцами даже не подумала соскрести мою глазурь с этой соседней булочки и вернуть ее на мою! Вот подлость.

По дороге обратно в редакцию увидела объявление в окне церкви. «ТО, ЧТО КАЖЕТСЯ ТЕБЕ РАЗОЧАРОВАНИЕМ, МОЖЕТ НА САМОМ ДЕЛЕ БЫТЬ БОЖЕСТВЕННЫМ ПЛАНОМ ТВОЕГО СПАСЕНИЯ. ДОВЕРЬСЯ ЕМУ, ДАЖЕ ЕСЛИ НЕ ПОНИМАЕШЬ ЕГО ПУТЕЙ».

Думаю, к моей булочке это не применимо, потому что я ее все равно съела. Но спасибо за пищу для размышления. Иногда религия все-таки в состоянии делиться своими идеями тихо и мирно, а не выкрикивать гомофобные оскорбления, стоя на ящике из-под лимонада на главной улице! Правда, меньше волноваться из-за бабенки в желтом шарфике я после этого не стала. Все лезет в голову одна и та же мысль: теперь мое разоблачение – лишь вопрос времени.

Сегодня писала поздравительное объявление, посвященное женщине, которой исполнилось сто пять лет. К объявлению прилагалась фотография сучковатой старушенции, прижимающей к груди открытку от королевы, а по обе стороны от нее – две медсестры из дома престарелых, которые удерживают ее в вертикальном положении чуть ли не на весу. Из моей семьи никто не дожил до седых волос. Интересно, скольких еще людей я лишу жизни за то время, что мне осталось. И как умру сама? Ведь, в конце концов, et in Аrcadia ego [73].

Лицо жжет от боли, как будто его натерли на сырной терке. Жую обезболивающие одно за другим, как мармеладки «Харибо».

Пятница, 12 апреля

1. Люди, которые ковыряются в еде: нет, серьезно, Эдмунд, слабо вынуть еще парочку овощных ингредиентов из своего сэндвича?

2. Люди, которые в каждом слове делают ошибки, не умеют пользоваться апострофами и пишут «вобщем» и «тогдалие». ИДИТЕ В ШКОЛУ, МАТЬ ВАШУ!

3. Больные люди на работе – ИДИТЕ ДОМОЙ, МАТЬ ВАШУ!

4. Больные люди в Твиттере: мне плевать на ваши хронические боли, артриты и/или депрессию, и – Экстренное Сообщение! – всем остальным подписчикам тоже на все это плевать.

5. Магазины женской одежды, в которых НИКОГДА нет ничего размера L. Все только XS или XXXL.

6. Прыгучая Ровена вчера на аэробике, которая все делала в два раза быстрее, чем остальные, и с удвоенной нагрузкой, просто чтобы понтануться, какая она охрененно накачанная. Если бы мы были в школе, я бы подтерлась ее полотенцем для лица.

Целый день все болит. Синяки расползлись по лицу фиолетовыми цветами. Крейг увидел меня до того, как я накрасилась. Пришлось сказать, что упала в лифте, и теперь он хочет наехать на домовладельца из-за ковровой плитки и дешевого клея, который тот использовал. У меня не нашлось сил ему возражать.

Делала пресс-релизы: про благотворительный праздник в местной церкви, про «уличное вязание» девочек-скаутов на Хай-стрит и еще один – про то, что в нашем округе более шести тысяч человек страдают диабетом.

ЧЕРТ ЧЕРТ ЧЕРТ ЧЕРТ ЧЕРТ ЧЕРТ ЧЕРТ!

Какая же тоскаааааааааааааааа.

Господи, как мне хочется убивать. Внутри как будто постоянно что-то зудит. Как недовершенный оргазм. Неудовлетворенный аппетит. Пункт в списке обязательных дел, который никак не удается вычеркнуть. Насильники в Синем Фургоне как-то не очень помогли. Это как чизбургер в «Макдоналдсе»: набрасываешься на него, а потом, как проглотишь, думаешь: «Тьфу, черт, надо было все-таки картошки-фри тоже взять».

Или хотя бы немножко макнаггетсов.

Мне просто не хватило. И трусы у меня не успели намокнуть, потому что я слишком нервничала и была вообще черт знает на каком расстоянии от зоны комфорта. Весь мой план улетел к едрене фене. И теперь я дергалась из-за того, как все вышло, и старалась не думать о каменоломне и бабенке с шарфиком. Я полночи моталась по грязи, переступая через коровьи лепешки. Но это меня только еще больше разозлило. К тому же лицо болит как сука, и от этого все только хуже.

Не может быть, чтобы только мне одной так жутко нравилось убивать. Ведь у нас у всех есть свой какой-нибудь безумный сдвиг, правда?

Вот, например, от Дэйзи буквально искры летели, когда после обеда она вернулась с карьера.

– Зачем ты туда ездила? – спросила я, проплывая мимо со стопкой чистых листов бумаги для лотка позади ее стола. – Вроде бы этой темой занимаются Клавдия и Пол?

– О боже, Ри, как же мне было туда не поехать. Это снова он! Мрачный Жнец! Это он убил этих двоих в карьере. На том же самом месте, где нашли Джулию Киднер!

Честно говоря, я была немного разочарована прозвищем, на котором она в итоге остановилась.

– Как-как ты его называешь? Жнец?

– Ну да! Я обсудила это с Лайнусом и Клавдией, и они сказали, что для нашей местности это вполне годится. Ну, знаешь, тут ведь столько ферм вокруг. Жнец собирает урожай…

– Да-да, я знаю, кто такой жнец, – сказала я, задвигая ящик с файлами. – Что же, и в полиции подтвердили, что это он?

– Да тут и подтверждения никакого не надо, я знаю, что это он! Грузовой автофургон, темно-синий «форд», регистрационный номер заканчивается на BTY. Внутри было два парня – придется порыться в картотеках стоматологов, чтобы их идентифицировать, но я уже и так ЗНАЮ, что это они!

– Ты имеешь в виду, что это те самые двое насильников?

– ДА!

– О боже, Дэйзи, как же это КРУТО! Получается, ты была права! Ну вообще!!

– Да-а! Господи, ну надо же, какие дела творятся! То есть, ты видишь, он нападает только на сексуальных маньяков! И это как-то… Ну я не знаю, успокаивает, что ли. Конечно, ужасно и мерзко то, как он это делает. Бригадир каменоломни говорит, что по крайней мере один из них напрочь истек кровью до того, как его запихнули в фургон. Но, блин, все равно. Ну и парень, скажи?!