Си Беннет – Задачка на три корги (страница 22)

Ты думаешь, что все делаешь правильно. Растешь в доме в паре минутах ходьбы отсюда. Получаешь оценки, учишься хорошим манерам, становишься гордостью семьи. Армия использует тебя для красивой картинки – это была одна из причин, по которым она все‑таки оттуда ушла, – но что бы ты ни делала, кем бы ни стала, все равно кто‑то захочет тебя пристыдить, унизить, уничтожить. Сердце сгорало от обиды. Ей вдруг захотелось изо всех сил что‑нибудь ударить. Разнести всю комнату и отчаянно орать, пока из легких не выйдет весь воздух.

Но она стояла молча, прислушиваясь к собственному прерывистому дыханию. В ожидании, когда боль утихнет.

Ведь именно этого он и добивается: чтобы она познала горечь унижения. Но она не сделала ничего плохого, так что не дождется!

Обдумав план действий, Рози опустила конверт в передний карман сумки для ноутбука, где лежал рабочий пропуск. Затем подошла к шкафу, вытащила оттуда стопку сложенных толстовок и спортивных брюк, достала коробку с кроссовками. Под ними, на дне, лежал другой конверт. Она взяла его и бросила в тот же карман.

С тех пор как ей попалась первая записка, она никак не могла справиться со своими чувствами. Через несколько дней Рози узнала о смерти Синтии Харрис, и ей пришлось переключиться на совсем иные мысли. Но все оказалось гораздо запутаннее. И состояние шока еще не прошло.

Сейчас она спустится вниз и со всем разберется. В армии учили: найти, напасть, уничтожить и забыть. Ее не сбить с пути какими‑то каракулями на дрянном клочке бумаги. Нужно присесть на край кровати всего на минутку. Глубоко вдохнуть и досчитать до двадцати. Затем еще раз, потом встать и двигаться дальше.

Королева подняла колпак фена и терпеливо ждала, пока Элли, ее парикмахер, снимала с нее бигуди и клала их на туалетный столик. Она заметила, как Элли поморщилась, глядя на получившийся результат, и сама присмотрелась внимательнее.

– Боже, как так вышло?

Их взгляды встретились в зеркале.

– Не знаю, мэм! Клянусь, я все делала как обычно!

В глазах Элли застыл ужас. Однако королева не могла возразить. Все было как всегда, каждый валик был на своем месте – и все же два слишком тугих локона заметно выбивались, из‑за чего она стала похожа на пожилую Ширли Темпл[49] (ее так называла Уоллис Симпсон[50] – и не из добрых побуждений). Кудряшки никак не хотели укладываться как следует, несмотря на все старания Элли.

– Может быть, побольше лака? – предложила Ее Величество.

– Я постараюсь все исправить, мэм. У вас сегодня не предвидится важных встреч?

В голосе Элли промелькнула надежда, но королева была вынуждена ее разочаровать. Если только не считать достаточно важным утренний прием Патриарха Московского и других религиозных деятелей, а также приветствие победителей Олимпийских и Паралимпийских игр вечером. Там соберется половина семьи. Нужно выглядеть если не идеально, то хотя бы презентабельно.

– После завтрака попробуем еще разок, – сказала королева, вздохнув.

– Конечно, мэм. Я подготовлю все необходимое.

Через полчаса, когда Рози зашла в кабинет Ее Величества, королева готова была поклясться, что девушка окинула ее оценивающим взглядом. Ее Величество хотела было сказать что‑нибудь по поводу непослушных локонов и отшутиться, но сил в это утро уже не осталось. Прическа была слишком важна. Такого не должно быть, но так оно есть, и такова жизнь.

– Вам понравилось в Котсуолдсе? – спросила королева в надежде, что рассказ о знаменитом гостеприимстве Шолто Харви поднимет ей настроение.

– Да, Ваше Величество. Пожалуй, даже очень.

Невеселый голос девушки омрачил ее слова. Бедняжка, казалось, была еще сильнее на взводе, чем до отъезда. Похоже, кудри тут ни при чем. Королева посмотрела на нее через бифокальные очки.

– Все в порядке?

– Да, мэм.

– А мне кажется, что нет.

– Ну да, мэм, не совсем.

– Давайте обсудим вашу поездку чуть позже. В чем дело?

Что бы ни скрывала помощница личного секретаря – а королева догадалась, что это давняя история, – пришло время все рассказать. Рози открыла папку, которую держала в руках, достала из нее сложенный лист бумаги, развернула его и передала Ее Величеству.

– Боже, – произнесла королева ледяным тоном, прочитав записку. Затем положила ее перед собой на стол лицевой стороной вниз. – Когда вы ее получили?

– Сегодня утром. Но мне стоило начать с того, что это уже вторая.

– Вторая?

– Да. Первую я получила за три дня до того, как вы вернулись из Шотландии.

Королева молчала. Теперь ей все стало ясно. Следовало быть внимательнее, узнать об этом гораздо раньше.

– Рози, мне ужасно жаль, – сочувственно сказала королева, придя в себя. – Это возмутительно, надо обязательно рассказать старшему инспектору.

Рози заметно нервничала, но была настроена решительно.

– Мэм, вы правы, но я хочу попросить его, если можно, никому больше об этом не говорить.

– Вы имеете в виду руководителя хозяйственной службы?

– Никому во дворце.

– Почему?

– Потому что… – Рози, которой всегда так легко давались выступления на дебатах и занятиях в университете или на презентациях в банке, написание речей для мероприятий национального масштаба, было тяжело поделиться своими чувствами. Человек, написавший в записках типичный расистский бред, хотел показать свое превосходство и задеть ее. Рози не желала, чтобы ее считали жертвой или относились к ней по‑особенному не за то, что она блестяще справляется с работой. Эти принципы у нее были всегда. – Если позволите, мэм, я не буду раскрывать причины.

Королева долго смотрела на девушку, не отводя взгляда. Она чувствовала, что внутри у Рози происходит тяжелейшая борьба. И, хотя не до конца осознавая ее причину, Ее Величество все же согласилась на условие помощницы личного секретаря.

– Хорошо, как вам будет угодно. – Аккуратно держа за край грязный клочок бумаги, она протянула его Рози.

– Расскажу старшему инспектору сегодня же, обещаю. А пока, может быть, вы захотите узнать, что сказал мне мистер Харви? Вчера он разоткровенничался, правда, я не уверена, что его сведения будут вам полезны.

Разговор перетек в обсуждение поездки Рози к Шолто Харви. Королева по достоинству оценила ее сдержанность и профессионализм. Очень жаль, что такое приятное путешествие – с первых слов Рози стало понятно, как сильно оно ей понравилось, – омрачилось гадкой запиской. К счастью для них обеих, Рози сразу перешла к делу. И, похоже, Шолто не подвел, рассказав о банде браковщиков.

– Как вы думаете, они могут быть связаны с пропажей картины? – спросила Рози.

– Да. Скорее всего, так и произошло. Пока меня не было, картина лежала где‑нибудь без присмотра… Наверное, ее кто‑то увидел и решил, что никто и не хватится… И вряд ли они поняли, откуда она взялась…

– Я могу выяснить, кто работал в отделе обустройства в восьмидесятые и остался ли там кто‑нибудь до сих пор.

– Узнайте, пожалуйста, если у вас будет такая возможность. И было бы очень здорово, если бы по дворцу прошел слушок о банде браковщиков и совершенно случайно дошел до сэра Джеймса. Я уверена, его это заинтересует.

– Сделаю все возможное, мэм.

– Естественно, слух пойдет не от вас, Рози.

– Конечно. Расскажу сэру Саймону, что услышала в столовой. Я на все сто уверена, что он передаст сэру Джеймсу.

– Полностью с вами согласна, эти двое не разлей вода.

Рози ушла к себе в кабинет, оставив королеву наедине со своими мыслями. С бандой она разберется позже. Сейчас есть проблема поважнее – записки.

Если Рози тоже стала жертвой, может быть, есть и другие, о которых пока не известно? Эта мысль с самого начала не давала королеве покоя. К тому же нарисованный нож вызывал вполне реальные опасения: если эту записку отправил тот же человек, который преследовал Мэри, может ли помощнице личного секретаря грозить реальная опасность?

Королева пыталась сосредоточиться на запланированных на день делах и скором визите религиозных лидеров. Но в голову лезли совсем другие мысли.

Он расист? Сексист? Или и то, и другое? Был ли это вообще один человек? Может быть, их несколько. Ах, да! Вот что зацепило ее в рассказе Рози. “За три дня до того, как вы вернулись из Шотландии”. До сих пор королева думала, что за всеми преступлениями стоит один-единственный человек. Кто‑то, кто прибыл из Лондона в Шотландию во вторую смену, в начале сентября, и издевался там над миссис Харрис. Все события подтверждали догадку королевы – вот только тот, кто испортил прекрасную, драгоценную одежду Синтии Харрис в Балморале (кому это вообще пришло в голову?), не мог в тот же день оказаться в Букингемском дворце и подложить Рози записку с расистскими оскорблениями.

Старший инспектор рассказал королеве о том, что преступник испортил вещи Синтии Харрис, и она отчетливо помнила, когда именно это произошло. Так вышло, что в тот ужасный день они хоронили Холли. Если Рози подкинули записку за три дня до отъезда из Балморала, значит, вещи испортили всего за несколько часов до этого. При желании она бы с легкостью провернула такой трюк, но далеко не у всех есть собственный вертолет.

В последние годы жизни матери королева часто смотрела с ней детективные сериалы, поэтому знала, что у преступников бывают подражатели. Может быть, это как раз тот самый случай? Кто‑то прознал, что миссис Харрис, миссис Бакстер и Мэри как там ее получали оскорбительные записки, и решил повторить то же самое с Рози? Или за Синтией Харрис охотился не один человек? Она действительно многим не нравилась. Весть о ее смерти скорее удивила сотрудников дворца, чем расстроила. Королеву, которая сама была в летах, удручало отсутствие сострадания.