Си Беннет – Задачка на три корги (страница 21)

Шолто в потрепанном походном плаще и резиновых сапогах не отходил от Рози, улыбаясь и фыркая. Он порозовел от быстрой ходьбы и стоял, опершись на тяжелую деревянную трость. Рози послушно любовалась зелеными холмами и перелесками, хотя неожиданно для себя совершенно потеряла интерес к виду, ради которого они сюда шли.

– Как их деятельность была связана с мошенничеством, о котором вы говорите?

Шолто пожал плечами.

– Точно не знаю, но у них были похожие методы, – признался он. – Я так до конца и не понял всей сути их аферы. Просто случайно услышал о них в клубе для сотрудников. В те времена нам еще разрешалось пить. Я же должен был что‑то рассказать – ну вот и рассказал, а так я вообще не в курсе, это не касалось моей работы. Я же просто регистрировал картины.

– Так что именно они делали? Что вам известно?

Шолто вздохнул.

– По-моему, дело было так. Предметы из всех королевских дворцов Лондона заносились в специальный каталог. Если предмет считался произведением искусства или антиквариатом, тогда им занималась Королевская коллекция. Если это обычная вещь или простая мебель, то, насколько я помню, ею занимался отдел обустройства. Может быть, сейчас его вообще не существует – после стольких‑то реорганизаций.

– Я уже в курсе. Правда, знание это мне далось дорогой ценой.

Шолто бросил на нее сочувственный взгляд.

– В общем, какие‑то предметы искусства выставлены во дворцах, но большая часть хранится на специальных складах. Если вам нужно что‑то найти, надо поискать в каталоге. Если предмета нет в каталоге, то его как бы не существует. Браковщики охотились за такими вещами, которые не будут искать. Какая‑нибудь мелочевка, странные подарки, которые вручили сто лет назад и с тех пор они никому не нужны, поврежденные предметы. Определить, что вещь не подлежит ремонту – это же целое искусство. Королева всегда строго следила за тем, чтобы даже ненужные вещи отправляли в Балморал или Сандрингем, но такая возможность была не всегда, а порой в этом не было смысла. Как я понял из разговоров в баре – краем уха услышав какие‑то обрывки фраз, сами понимаете, – браковщики придумали, как их можно втихую умыкнуть. Потом продать и получить прибыль. Так сказать, подработку себе нашли. Конечно же, картины Гейнсборо, королевские драгоценности и все такое прочее они не трогали. Брали тарелки, ковры, дурацкие подарки. У королевы их за год набирается больше тысячи. Вот вы знали, что ей на свадьбу подарили сотни пар нейлоновых чулок? Сотни! И пятьсот банок консервированных ананасов. С каждым годом подарков все больше и больше. Далеко не всё можно отдать на благотворительность. Куда их девать? В банде состояли не совсем дураки – среди них точно был человек из архива, который мог подправить каталог. Насколько мне известно, картины они не трогали, иначе я сам положил бы этому конец. Но, судя по всему, один такой случай все‑таки имел место быть. И скорее всего, это произошло во время ремонта в покоях Ее Величества. Но с тех пор столько лет прошло, вряд ли сейчас эта информация вам пригодится.

– Кто знает, – ответила Рози.

Шолто улыбнулся и побрел к тропинке, ведущей обратно к дому.

– Очень надеюсь! Если все‑таки поможет, обязательно передайте Боссу, что это я вам рассказал.

В тот вечер было достаточно холодно, чтобы развести огонь в камине. Древесный дым напомнил Рози великолепный аромат, который она почувствовала в спальне.

– Что это был за запах? – спросила она.

– Свеча под названием “Эрнесто”. Поверь мне, дорогая, тебе она не по карману. Ее аромат похож на дым от сигар, которые курили революционеры. Я его просто обожаю.

Из колонки заиграла сначала Нина Симон, потом – французский рэпер MC Solaar. У Шолто Харви оказался на редкость разнообразный музыкальный вкус. Они заговорили о Париже, где Рози изумительно провела лето перед тем, как устроиться работать в банк, а Шолто прожил там два года, изучая в Лувре картины Леонардо да Винчи. Она включила ему Фела Кути, своего любимого исполнителя в жанре афробит. Он тут же пришел в восторг. У обоих было ощущение, будто они знакомы уже много лет.

– Приезжай, когда захочешь! – говорил ей Шолто. – Просто позвони за день-два. Если я буду в круизе, договорюсь, чтобы тебе передали ключ. Считай, что это твой второй дом. И я буду уверен, что он в надежных руках. К тому же мне всегда нужен профессионал в нарезке зелени для салата.

Рози поняла, что он действительно ждет ее в гости. Она задумалась о том, что именно в ней помогло им так быстро сблизиться. Очевидно, что у них есть нечто общее, однако это нечто крайне редко встречается в людях. Любовь к искусству, музыке и красивым вещам – да, но у нее полно друзей с такими же увлечениями. Вся соль заключалась в том, какое именно это было искусство, какая музыка и какие вещи. Тут не ощущалось ничего сексуального или пошлого – Лулу Арантес ошиблась. Рози знала, что он не причинит ей вреда.

С Шолто Харви было очень легко и спокойно. Он понимал, с какими неприятностями она обычно сталкивалась из‑за своей работы. Почти все ее новые знакомые пытались выведать у нее какие‑нибудь секреты о королеве, Кейт (без нее никогда не обходится) и политике. Шолто не касался этих вопросов, поэтому общение с ним приносило облегчение. И о трупе в бассейне ни слова. Она сама обмолвилась, но, увидев ее выражение лица, он сказал лишь: “Представляю, как вам сейчас тяжело” – и не стал развивать эту тему. Шолто не интересовался реальным мнением королевы по поводу брексита. “Даже думать об этом не хочу”. И слава богу! Этим вечером нужно было ехать домой, чтобы выспаться и подготовиться к работе, но он предложил остаться на еще одну ночь, и Рози не смогла устоять. Можно проснуться пораньше и посильней разогнать мини-купер на трассе.

И как только она доберется до Лондона, пойдет и купит себе ту дорогую свечу, которая, по мнению Шолто, ей не по карману.

Глава 15

Проснувшись на рассвете во вторник, Рози запрыгнула в машину и помчалась по М4 под передачу о фермерстве на Радио 4. Отсюда до дворца путь лежал почти по прямой, строго на восток. Бодрая и полная сил, она успела добраться до Лондона еще до того, как все дороги парализовало пробками. Ей повезло занять идеальное местечко на парковке у королевских мьюзов[47], так что она успела подняться в свою комнату в Западном крыле и переодеться.

Покупка свечи – безумное расточительство. Самая дешевая стоила в интернете больше шестидесяти фунтов. Не дай бог мама узнает. Но, доставая из шкафа юбку и пиджак, она уже представила, как ее комнатушка наполняется пьянящим ароматом табака, кожи и рома. У кровати должны стоять цветы: какой‑нибудь маленький букетик. Рози плохо разбиралась в цветах, но решила, что сможет договориться с дворцовым флористом, а уж какой кофе она научится варить, мама не горюй!

Неужели Шолто не шутил, когда говорил, что для нее всегда найдется место в “Старой галантерее”? Звучал он крайне убедительно. Мысль о том, что у нее появилось убежище, куда можно сбежать при первой необходимости, для девушки из жилых районов Ноттинг-Хилла казалась фантастикой. Такое удовольствие было доступно только ее знакомым из высшего класса, с которыми она училась в университете и служила в армии. “Приезжай ко мне в Шропшир летом! Родители уедут, так что будем только мы и собаки. У нас правда такая стремная лачуга, даже отопления нет. Можешь выбрать себе любую свободную комнату”. Или начальству в банке, загородные дома которых даже в шутку лачугами не назовешь из‑за толпы домработниц и садовников. У королевы было три таких дома: два замка и поместье – но она королева, так что все честно. Рози вполне устраивала уютная комната с висящей у входа картиной Сезанна.

Она уже надела юбку, переоделась в чистую рубашку и обулась в фирменные шпильки, как вдруг заметила, что из‑под подушки на кровати что‑то торчит. Белоснежный уголок конверта.

На мгновение ей показалось, будто она падает в пропасть – так неожиданно и резко, что она едва не выставила вверх руку, чтобы ухватиться за спасательный канат. В голове стоял глухой гул, напоминавший пчелиный.

Она уже догадалась, что это, и страшным усилием воли заставила себя подойти к кровати, склониться над ней и протянуть руку к конверту, который, стоило его коснуться, будто пронзил ее электрическим током. Прямо здесь. В ее спальне. Дрожащими холодными пальцами она еле‑еле оторвала клапан – он был заклеен. Рози задумалась, не осталась ли на конверте слюна. Как найти и остановить этого подонка? Грудь сдавило, сердце бешено колотилось. Во рту пересохло.

Как и в прошлый раз, внутри оказалась сложенная в три сгиба записка. Рози развернула ее кончиками пальцев. Та же дешевая бумага. Сердце забилось еще сильнее. Вот и содержимое: две строчки, написанные крупными печатными буквами, под ними те же грубые каракули, а дальше, вдоль нижнего края, новый рисунок – нож.

И хотя его намалевали шариковой ручкой – все равно было понятно, что это обоюдоострый боевой клинок Ферберна-Сайкса, по форме похожий на кинжал, который был на вооружении у коммандос[48] во Вторую мировую. Настоящая легенда. Она видела пару таких в Афганистане и даже получила один в подарок. Однако за пределами кухни и санкционированных государством боевых действий ножи ее не прельщали, так что Рози вежливо отказалась. Она сложила записку, убрала ее обратно в конверт и неподвижно простояла целую минуту, стараясь оправиться от шока.