Си Беннет – Виндзорский узел (страница 17)
— Вы не знаете, что Максим делал потом?
— Нет, конечно, я же вам сказала.
— А Юрий?
— Заснул рядом со мной. Храпел как свинья. Что еще он мог делать?
— Вадима не спрашивали, зачем он поднимался к вам в ту ночь?
— Думаю, спрашивали. Я велела ему сказать, что он поднимался два раза. Не хотела, чтобы полиция сообщила обо всем Юрию. Один симпатичный русский похож на другого в костюме слуги, да? Вадим гей, и Юрий хотя бы думает, что я с ним безопасна.
Вот так, подумала Рози, Маша и обошла меры защиты, принятые для гостей одного из самых охраняемых монархов в мире, в тысячелетнем замке, напичканном аппаратурой для максимального уровня безопасности. Маша развернулась, качнув хвостиком на затылке, и направилась прочь; мешковатая кофта не скрывала ее сексуальную фигурку.
Как-то не верилось, что Юрий не имеет никакого отношения к случившемуся, хотя, если Маша сказала правду, сам он сделать этого не мог. Возможно, он заказал все заранее. Способен ли мужчина убить из-за такой женщины, как Маша Перовская?
Да, решила Рози. Мужчина определенного склада — явно способен.
Глава 11
На следующее утро за рабочее расписание королевы должен был отвечать сэр Саймон, но она попросила его связаться с секретариатом Кабинета министров по запутанному дипломатическому вопросу, имевшему отношение к султану Брунея, так что забирать коробки пришла Рози.
— Я слышала, вы вчера отсутствовали из-за болезни матери. — Королева подняла глаза на Рози. — Примите мое сочувствие.
— Благодарю вас, Ваше величество, моя мать совершенно здорова.
— Что ж, рада слышать.
— Я вчера весь день была занята в Лондоне. Возможно, вы захотите узнать подробности.
Королева пришла в восхищение. Значит, болезнь матери — только предлог! Она явно недооценила Рози. Это навело ее на мысль, и, прежде чем перейти к делу, королева сказала:
— Думаю, вам будет интересно познакомиться с одной из ваших предшественниц, Эйлин Джеггерд. Мне кажется, у вас с ней много общего.
— Я виделась с ней позавчера, мэм. Ее рекомендовала мне Кэти. Вы правы, у нас действительно много общего.
— Что ж, ясно.
Лицо босса озарила девически-озорная улыбка. Рози уже доводилось видеть эту улыбку, но сейчас впервые та была обращена именно к ней. У Рози потеплело на душе. На миг она даже забыла, о чем они говорили, но время поджимало, и Рози перешла к делу.
— Я пообщалась с дамой, с которой танцевал мистер Бродский, и выяснила, чем он занимался той ночью.
— Продолжайте.
Рози подробно пересказала разговоры с Мередит и Машей; о сексе упомянула лишь в общих чертах, однако заметила, что босса услышанное ничуть не шокировало — скорее удивило и позабавило.
— Очень любезно с их стороны, что они уделили вам время, — произнесла королева. — Как по-вашему, они говорили правду?
— Да, мэм. Я не специалист, но им ведь необязательно было все мне рассказывать. Мне кажется, им хотелось, чтобы вы знали правду. Мередит взяла с меня клятву молчать. Она просила, чтобы я никому не рассказывала, кроме вас.
— И вы дали ей слово?
— Да, мэм.
Королева нахмурилась.
— Это несколько усложняет дело.
— Простите, я не подумала…
— Пустяки, потом разберемся. Продолжайте.
— А о самом молодом человеке вам удалось узнать что-то новое? — поинтересовалась королева. — Помимо его страсти к танго?
Рози сделала, что могла. Ближе к вечеру она побывала в квартире в Ковент-Гардене, пообщалась с соседом Бродского, предварительно условившись о встрече по купленному кузеном мобильному. Квартира находилась на верхнем этаже дома над рестораном, неподалеку от Пьяццы[23]. Место роскошное: окна квартиры смотрят на оживленные улицы, ветер доносит музыку уличных исполнителей, болтовню театралов. Интерьер, правда, оказался самый обычный — белые стены, дешевая мебель с барахолок и из “Икеи”, повсюду разбросана одежда, коробки из-под пиццы, воняет потом. Ни намека на офшорные богатства и тайные банковские счета, подумала Рози.
Хозяину квартиры она сказала, что явилась по поручению российского посла (и за время их разговора даже вжилась в роль), чтобы выяснить, не осталось ли после мистера Бродского долгов — к примеру, за квартиру: посольство готово их выплатить и вообще помочь в трудную минуту Но хозяин, сосед Бродского, Виджай Куландайсвами, заверил ее, что за квартиру платит его фирма в Сити. И сейчас он подыскивает нового соседа, чтобы разделить дополнительные расходы, хотя и их не раз оплачивал самостоятельно. У Максима было туго с деньгами все то время, что они провели под одной крышей.
Рози удивилась.
— Насколько нам известно, он учился в дорогой частной школе.
Виджай рассмеялся.
— Я тоже. Там мы и познакомились. Это еще ни о чем не говорит. Кажется, учебу ему оплачивали. Но как только он окончил школу, помогать ему перестали. И вообще не показывались. Уж не знаю, кто был этот благодетель. Наверное, бывший начальник или коллега его отца. Максим не говорил. У меня сложилось впечатление, что он злится на этого человека, хотя и благодарен ему. Ему нравилось в Англии, он обожал музыку, но все равно тосковал по родине: здесь ему все было чужое, и он из-за этого очень переживал.
Виджай рассказал, что Максим мечтал стать писателем, пока же зарабатывал на жизнь музыкой: давал уроки игры на фортепиано, а заодно подрабатывал репетитором — натаскивал по математике и информатике детей богатых родителей. Он, как и вся теперешняя молодежь, много времени проводил в интернете.
О том, что Максим ведет блог, Виджай узнал уже от полицейских. Ни хакером, ни компьютерным гением Максим не был. Чтобы преподавать старшеклассникам информатику, этого и не требуется: программа до сих пор допотопная. У Виджая есть приятели в крупных айти-компаниях, они заверили его, что Максим даже близко не дотягивал до их уровня.
О России Максим особо не распространялся, разве что о Путине и его приспешниках. Он очень интересовался политикой. Еще в школе (Максим был на два класса младше Виджая) он регулярно рассказывал, как в Москве преследуют оппозиционеров, как убивают журналистов. Он составлял список погибших. В России опасно говорить правду, повторял он. “Если в лесу падает дерево, издает ли оно шум, если рядом нет никого, кто это услышит? А если журналист падает из окна… волнует ли это кого-нибудь?” Все это очень его расстраивало.
Тут Виджай вспомнил, что общается с сотрудницей посольства, и замкнулся в себе. Да и Рози вернулась к избранной роли.
— Быть может, нам стоит обратиться к кому-то еще? — спросила она. — Например, к его девушке. У него была девушка? Или еще кто-то, кому следует сообщить о случившемся несчастье?
Виджай пожал плечами. Девушки у Максима были, и немало, но постоянной — ни одной. За ним многие бегали, но он пару месяцев назад расстался с девушкой, с которой встречался довольно долго, и очень переживал, он вообще был парень хороший, серьезный, не из тех, кто очертя голову заводит новый роман.
— Знаете, я по нему скучаю, — признался Виджай. — Я… он был отличный сосед. Я скучаю по игре на фортепиано. По тому, как у нас все время кончалось арахисовое масло. По вечным звонкам девиц, с которыми он не хотел встречаться, и я вынужден был отвечать, что Максим занят. Он был должен мне сотен пять — за коммунальные услуги и прочее, но мне наплевать. Он все равно потом отдал бы. Да и какая разница. Он был… — Виджай глубоко вздохнул и продолжил печально: — Как я уже говорил, он был хороший парень. И никак не заслужил такую смерть. Он следил за собой и вообще казался здоровым. Я и не думал, что у него больное сердце.
И Рози поняла, что в ту ночь не стало человека, а не “фигуранта уголовного дела”. Она не знала, позволено ли представителям российского посольства обнимать кого-то, чтобы утешить, но решила, что в таких обстоятельствах — да.
Разговор с Виджаем Рози в общих чертах передала королеве.
— Я пыталась выяснить, не желал ли Бродскому смерти кто-то из бывших его знакомых или соотечественников, — пояснила она. — За исключением мистера Перовского. Но так ничего и не узнала. Быть может, я что-то упустила?
— Нет, — сказала королева. — Судя по тому, что вы рассказали, боюсь, Хамфрис прав и мотив скрывается где-то здесь.
— Сэр Саймон утром сообщил мне, что мистера Робертсона и мистера Дорси-Джонса отстранили от обязанностей и отправили под домашний арест. Наверное, им сейчас непросто. — Рози вспомнила разговор королевы с Генри Эвансом и то, как она отнеслась к гипотезе Хамфриса.
Королева кивнула.
— Пожалуй, вы правы. Я хочу поручить вам еще одно дело. Не возражаете? Я понимаю, что это не входит в ваши профессиональные обязанности. Возможно, вам придется заняться этим в выходной.
— Как вам будет угодно, мэм.
Королева наскоро проинструктировала Рози. Кто бы мог подумать, что новенькая окажется такой расторопной. Хотя, пожалуй, до Мэри ей далеко. Мэри Парджетер как никто умела разгадывать такие вот маленькие загадки. Но и Рози Ошоди — на добрые десять лет младше, чем была Мэри, когда поступила на службу, — подает большие надежды.