Shy Hyde – Затопленный город (страница 11)

На пирсе толпятся люди.

– Хочешь жить, уходи, – предупреждает парень.

– Я ранена. Соль разъедает…

– За северным мысом пустынные пляжи. Я никому не скажу.

– Спасибо.

Оставляю ребят и ухожу в воду. Перед тем как погрузиться, слышу, парень кричит: "Помогите!". А меня окружают дельфины. На спине одного из них третий парнишка. Прошу дельфинов сопроводить меня из бухты. Несколько дружно выныривают из воды и забавно кивают. А я получаю тычки в живот от афалины. Вспоминаю давнюю подругу. Она ли это или другая особь, мне уже не узнать. Глажу её по мордочке.

Путь из бухты кажется мне тяжёлым. Нога болит. Но дельфины делают своё дело. Провожают меня до пустынного пляжа. Жаль, я без аптечки – не предусмотрела это перед своим путешествием. Не ожидала, что попаду в беду, наивная.

Обрабатываю рану пресной водой и уголком сухой футболки. Порез неглубокий. Отправляюсь исследовать местность. Здесь растут бананы, значит, я не пропаду.

Ночью идёт дождь, пополняю запасы пресной воды. Продержусь ещё сутки, а потом в открытое море. Единственное, что меня смущает, это теплоход на горизонте.

На рассвете пробую зайти в море. Ногу больше не щиплет, рана зажила. Держу курс на северо-запад. А теплоход как будто не движется. Но не может же это быть то же самое судно? Или может? Что мне стоит проверить? Сворачиваю. Плыть поначалу легко, течение несёт меня от берега. Но потом я устаю, а корабль будто бы не становится ближе.

Дна внизу давно не видно. Я теряюсь. До берега далеко, островов на горизонте тоже не наблюдается. Где и как я буду есть и спать? Сколько я уже в пути? А продвинулась всего чуть-чуть. Боюсь не успеть преодолеть северный океан до наступления холодов и… Об этом страшно даже думать. Но и кругосветку вдоль экватора я не рассматриваю. Слишком далеко и непредсказуемо. Открытое море… всегда манило меня. Но всё же я не рыба, а человек. Да, я человек. Несмотря на мутацию.

Обедаю посреди водной глади осточертелым просоленным бананом и плыву дальше. Вдруг в голове зреет мысль пробраться на теплоход. Как? Не знаю. Но по бокам корпуса есть лесенки. Главное, догнать судно. Нам с ним по пути. Ведь оно следует в Марианск. Только почему-то движется в сторону Африканских островов.

На закате расстояние между мной и теплоходом значительно сокращается. Я уже в его кильватере. Главное, не попасть под винты. Как стемнеет, зайду с левого борта и посмотрю, что с Хайяном. Если это, конечно, то самое судно.

В сумерках теплоход сбавляет скорость и почти останавливается. Я бы могла обогнать его пешком, будь я на суше. Плыву по левому борту. От нескольких иллюминаторов идёт свет. Заглядываю. Грузовой отсек. Внутри люди. Хорошо, что в тёмной воде меня не видно. Хаяйна здесь нет. Он должен быть где-то ближе к носу. Плыву вперёд. В иллюминаторах темень. Добираюсь до лесенки, но не решаюсь лезть наверх. Меня схватят. Просто сижу на ступенях, перевесив рюкзак вперёд и обхватив его рукой. Второй держусь за перекладину. Красота. Море, ветер и свобода! Отдышавшись, спускаюсь по лесенке под воду. Здесь я могла бы переночевать. А утром плыть под теплоходом или за ним в кильватере. Отличный план. Ненадолго задрёмываю. Мне снится русальчик. Ему больно. Хао Ю с отцом пытают его, привязав к большому белому столу. Я вижу иглы и провода, какие-то датчики и аппараты. Срываюсь с лесенки и просыпаюсь. Главное, рюкзак при мне. Забираюсь выше. Пока никто не видит, обсохну, намажу кожу кремом и…

Достаю фонарик. Он герметично упакован в прозрачный пакетик. Закидываю на спину рюкзак и плыву к тёмным окнам. Свечу в них, пытаясь отыскать Хайяна.

Куб всё ещё в трюме. Наконец я его вижу. Но не пойму, там ли русальчик. Решаю перепроверить на рассвете. Выключаю фонарик, запихиваю в карман джинсов. Плыву к лесенке, чтобы ещё немного подремать.

Звёзды над океаном такие красивые. Блестящие. А одна красная. Мигает. Будто совсем близко. Я улыбаюсь. А потом что-то жалит меня в плечо. Звёзды приходят в движение. Сливаются в блестящие линии и… внезапно гаснут, оставляя меня в кромешной темноте.

Глава 14. Ни тьмы, ни света

Не могу понять, где я и что со мной. Ясно только, что не в воде. Но и вряд ли на суше. Ни малейшего движения воздуха. Тяжело дышать. И чувствуется какая-то неустойчивость. Будто я лежу на волнах. Но под спиной что-то жёсткое и холодное. Не могу пошевелиться. Не могу открыть глаза. В голове неразбериха. Пытаюсь хотя бы поглубже вдохнуть. Но воздуха всё равно не хватает, чтобы полностью прийти в себя.

– Оно проснулось, – слышу женский голос.

Может, я в больнице? Но что со мной произошло?

– Вижу, – отвечает мужской.

– Начнём или дождёмся доктора Кеннетта?

– Доктор Кеннет наделил меня всеми полномочиями, – в голосе мужчины раздражение. – Я и так слишком долго ждал.

Моё предплечье обхватывают грубые пальцы.

– Наложите жгут. Я возьму образцы крови, – командует он.

В глаза ударяет мощный свет. Я ещё сильнее зажмуриваюсь.

– В инструкции сказано: контроль давления и содержания кислорода каждые полчаса, – говорит женщина.

– Как раз успеем взять биоматериал, – рядом с моей головой что-то звякает.

– Десять пробирок? – удивляется женский голос. – Вы не боитесь, что это негативно отразится на особи?

– Именно! доктор Матвеефф. Если оно не выживет, у меня останется запас материала для исследований.

– Я бы на вашем месте…

– Но вы не на моём месте! – рычит мужчина. – Вы всего лишь океанолог. Вот и занимайтесь кальмарами и китами. А мне предоставьте работать с опасными образцами. И соблюдайте субординацию. Иначе это ваша последняя экспедиция.

– Простите, доктор Чонг, – виновато дрожит женский голос.

Чонг? Доктор Чонг? Отец Хао Ю. Но где же сам юноша? Чувствую, как сердце ускоряет ритм.

– Пульс! – тревожный женский голос.

– Что "пульс"? – раздражается мужской, а пальцы, что обхватывали моё запястье, сжимаются ещё крепче.

Что-то хлопает.

– Уже начали? – звучит чей-то бас.

– Да, доктор Кеннетт, – чеканит женский голос. – Особь ещё слаба, но несмотря на это…

– Плевать на особь, – перебивает бас. – Мне нужны образцы. Доктор Чонг знает, что делает.

– Я измерю давление, – настаивает женщина.

Она действует аккуратно. Мне совсем не больно. И не страшно, когда её руки касаются моего плеча. Пытаюсь дышать глубже. Пошевелить ногами, но… они будто привязаны.

– Давление, как видите, в норме, доктор Матвеефф, – ворчит мужчина, что затягивает на моём плече жгут.

– Десять пробирок? – рычит бас. – Возьмите больше. Особь довольно крупная и… представляет научный интерес. Если нам удастся выявить антиген к вирусу…

– Даже не представляю количество нулей в этой сумме, – в голосе доктора Чонга слышится ухмылка.

– Вы всё о деньгах, – говорит женщина, снимая с моей руки манжету.

– Мелко берёте, доктор Чонг, – бас где-то совсем рядом с моим ухом. – Это открытие приведёт не только к богатству, но и к власти. Представьте, марианский вирус свирепствует по планете, и люди готовы отдать последнее, только чтобы защититься от него. Чтобы не допустить таких страшных мутаций у своих детей. А сильные мира сего откроют передо мной любую дверь.

Чувствую, как кружится голова. Свет слепит глаза. Но говорить даже не пытаюсь. Пусть думают, что я без сознания.

– Значит, Хао Ю оказался прав, – произносит доктор Чонг, гремя пробирками. – Он как-то говорил, что вы хотите войти в мировое правительство.

– Твой сын не так глуп, каким ты видишь его, – басит мужчина рядом с моей головой. – Смышлёный малый. И ещё такой наивный. Как я в молодости.

– Не представляю вас наивным, – подаёт голос женщина.

– Доктор Матвеефф, вы отправились с нами в экспедицию, ничего не зная о её руководителе? – удивился Чонг.

– Достаточно было познакомиться на теплоходе. У меня нет кумиров даже в научной среде.

– Вы ещё наивнее Хао Ю, – усмехается бас.

– Возможно, – отзывается доктор Матвеефф. – Просто я люблю океан. И даже немного завидую этой особи. Ведь, судя по всему, вода – её родная стихия.

– Да, трудно было её поймать, – пробасил доктор Кеннетт.

– Даже на суше неуловима, – доктор Чонг наконец оставляет мою руку в покое.

Её касаются осторожные пальцы женщины. Она забинтовывает место укола.

– Доктор Чонг, оставьте образцы на столе и принесите реактивы. Это исследование не может ждать.

Шаги. Едва дверь хлопает, бас заискивающе обращается к женщине:

– Сара, когда мы приступим к сбору биоматериала второй особи?

– Доктор Кеннетт, – голосок дрожит, – мы не имеем морального права. Мы должны отпу… Да что вы себе позволяете? – возмущается она.

Что-то звякает. Она вскрикивает.

– Сара, вы забываете, что обязаны мне всем! – раздражённый бас.