Shy Hyde – Лея Ли: ДНК любви (страница 5)
Каприс старшую затрясло.
Глава 5. ДНК
Лея долго скиталась по подземному Монреалю, забившись в уголок вагона метро. Делала вид, что спала. Но лицо её горело от пощёчины. Каприс посмела её ударить. За что? Ведь ничего не произошло. Лея ни в чём не виновата. Это баба Люба. Но и она… просто говорила.
Как в тумане, вновь и вновь в голове звучал разгневанный голос Инес Каприс. Гадкие слова, как и она сама. И как Лея могла ей недавно довериться? Как? Этой женщине, которая позволила себе поднять руку на сироту. А её дочь ухмылялась, высунув нос из комнаты. Гадкие змеюки. Права была Соня МакБраун на их счёт.
В общежитие клиники Лея вернулась поздно. Уже потемну. Марта только вышла из душа и завалилась на свою скрипучую кровать. Гюль и Кира, видимо, были на дежурстве. Умывшись, Лея легла. Доверие. Не осталось никого, с кем можно поделиться. Кроме Кейт Уоррен. Она выслушает. Но это её работа. Всего лишь работа. Да и от сеансов психотерапии Лея отказалась. Может, пока не поздно, возобновить? Хотя бы пару раз. А потом снова в школу. Снова в ожидании своей участи. И ещё эти пугающие предсказания цыганки Эсмеральды Касперович.
В субботу Лея осталась в отделении одна. Так что пришлось самой кормить стариков. Страшно входить в палату номер 7, к бабе Любе. Древняя старуха. Глаза её были закрыты, а пальцы теребили уголок одеяла. Пациентка что-то мычала и покачивалась. Лея постучала и попыталась оповестить старуху, но слова будто застряли в горле. Она стояла в тёмной палате и наблюдала за бабой Любой. Старуха не реагировала. Сердце бешено билось. Наконец кое-как успокоившись, она громко сказала с дрожью в голосе:
– Баба Люба, это я Лея. На завтрак омлет и чай с пирожным.
Старуха затихла. Кормить её с ложки было несложно. Бабушка ела аккуратно, хорошо открывала рот и долго пережёвывала почти беззубыми челюстями. Когда Лея уходила, ей казалось, что вот-вот старуха заговорит, но та молчала. Молчала она и в обед. А после Лея попала к ней только в среду, когда у Сильвии МакБраун был очередной выходной, и снова приходилось самой делать всю работу. И не только карточки заполнять, но даже сходить на совещание после обеда. Лея записала информацию для начальницы и оставила на её столе.
В кабинете матери Сары и Сони Лея была не впервые. Но никогда прежде не оставалась надолго одна. Здесь было приятно находиться. На стенах благодарственные письма. В книжном шкафу со стеклянными дверцами профильная литература. На столе ежедневник. Открыт на завтрашний день. Лея невольно потянулась его полистать, прежде чем отойти от стола начальницы. На сегодня стояла пометка "Хранители. Монреаль. Ораторий". И тут Лею осенило, что, возможно, и Сильвия является Сторонником силы и носит на своём плече метку. Но служит ли она Ворону так же преданно, как обе Каприс? Что если в Сант-Бессетт Лею приняли не просто так, а чтоб она была под присмотром? Доверие к миру рушилось на каждом шагу. И даже Кейт Уоррен не под силу восстановить его. Теперь каждый враг. Надежда только на себя. И никаких компромиссов.
С миссис МакБраун Лея решила держать дистанцию. На всякий случай. Но начальница вызвала к себе уже на следующий день. Чай с плюшками, задушевная беседа о её младшей дочери. А Лея, как и обещала, играла роль лучшей подруги Сони. Чтобы мама Сильвия не расстраивалась. И отец министр не гневался.
– Мистер МакБраун разрешит Соне заняться профессиональным спортом? – изображая крайнюю заинтересованность, спросила Лея.
– Что ты! Он категорически против. Это меня и беспокоит. Новый учебный год на носу, а она ещё не определилась с выбором будущей профессии.
– Жаль, Соня отлично натренировала команду по хоккею. Первое место заняли на чемпионате.
– Для Рональда спорт пустое место. Он обещал пристроить её в министерство. Но Соня наотрез отказывается. И я её понимаю.
– У Сони неплохо получается готовить снадобья, – сказала Лея.
– Я предлагала ей медицину. Спортивный врач – чем не работа в спорте?
– Я помню, мы говорили об этом. "Тяжело быть на стадионе и не выйти на лёд" – её слова. Соня живёт этим! Это её стихия. Лёд. Спорт. Победы, – Лея представила бывшую подружку, её горящие глаза и восторг от забитой шайбы.
– Я вижу, Соня растеряна. Она совсем одна будет, – призналась Сильвия МакБраун. – Она привыкла быть рядом с сестрой. Но Сара остаётся в Эль Кастильо.
Лея вдруг поняла, что сидела вся в напряжении, и сейчас облегчённо выдохнула. Если Сара остаётся, то и Люмус будет всегда рядом. При ней. Продолжит преподавать.
– Миссис МакБраун, может, Соне следует взять дополнительные курсы в школе? Как раз и Сара рядом.
– Рональд против. Он хочет, чтобы Соня подала документы в институт. Признаюсь тебе, я отправила заявку за неё. И её готовы взять на делопроизводство и экономику. Вот сегодня сообщу ей новость.
– Сомневаюсь, что она согласится, – сказала Лея.
– Я тоже. Хотя это всего на год. Потом Сара планирует переехать в Монреаль и продолжить учиться.
– А как же Светлана? Она совсем ещё кроха. Даже через год, – вырвалось у Леи, которая боялась расставания с оплотом своей безопасности – Люмусом.
Но потом она вдруг поняла, что и сама через год хотела бы переехать в Монреаль и учиться на целителя. Взгляды Леи и Сильвии встретились. Чёрные пронзительные глаза миссис МакБраун выражали беспокойство. Оно и понятно, младшая дочка обладала взрывным характером. Кажется, в этой семье назревала буря. И Лея не желала погружаться в чужие проблемы. Ей было достаточно своих.
– Я думаю, мы сможем найти компромисс по этому вопросу, – открыв дверь на лестничную площадку, услышала Лея тихий голос Киры Уоррен, обращённый к человеку в чёрном.
Лея встретилась с ним глазами. Всё тот же взгляд. Пронзительный, бросающий в дрожь. И какие у Киры с ним секреты?
В холле уже ждала Инес Каприс. Взвинченная. Лея поздоровалась, расписалась в журнале и спросила:
– Вы будете вести у нас право, миссис Каприс?
– Разумеется, – поджала губы блондинка. – Ты можешь идти, – она направилась к выходу.
– Миссис Каприс, – Лея пошла за ней. – Для меня есть что-нибудь… от Люмуса, – с надеждой спросила она.
– Хватит! – глаза женщины злобно сверкнули. – Прекрати лезть в его семью, или я всё расскажу МакБрауну. И поверь мне, дело будет выглядеть так, будто это ТЫ его преследуешь, – прошипела она.
– Но ведь он…
– Ли, после того, что ты натворила, и думать забудь о моем сыне.
– Я ведь объяснила вам. Баба Люба…
– Не стыдно тебе? Сваливать вину на пожилого человека. И на кого? На незрячую старушку.
– У неё зуб выпал, значит, она…
– Ли, доживи до её лет, посмотрим, сколько у тебя зубов останется. Разговор окончен. А о Люмусе и думать забудь.
Неспокойно было на душе у Леи после этого разговора. А на следующий день 3 сентября ей снова предстояло войти в палату к старухе. Коленки дрожали. Лея постучала и громко возвестила:
– Баба Люба, смена постели!
В ответ лишь мычание. Работу Лея сделала быстро. А когда пересаживала бабушку на кровать, та вдруг открыла глаза с бельмами. Лея вздрогнула.
– Ещё вернёшься сюда. Вижу, вернёшься.
– Видите? Как?
– Сердцем вижу. Не бери чужое, девочка. Не бери.
– Я не беру, – ответила Лея дрожащим голосом.
Старуха схватила за руку и притянула к себе.
– Сердце твоё не на месте. Погибель накликаешь.
– Не на месте, – признала Лея. – Но это по вашей вине.
– Чиста я пред тобой, девочка. Чужое надо вернуть. Сердце успокоить, – скрипела старуха.
– Как успокоить, если от любви горит?
– Доверие, надёжность, компромисс – запомни. Там и любовь будет. Пить дай. Пить.
Старуха вцепилась мёртвой хваткой. Лея никак не могла высвободить руку и сходить за питьём для бабушки. А та всё просила, умоляла. Лея даже заплакала от безысходности.
Глава 6. Эль Кастильо
До вечера Лею бил озноб. Запястье, за которое ухватилась баба Люба, ныло. Гюль предложила лечь спать пораньше и напоила травяным чаем. Сон сморил Лею сразу. Её взору предстал заваленный хламом чердак "Таверны призраков". Чёрная блестящая крышка рояля и зеркальце. Пять подростков и восемнадцать оживших собак вокруг. Предсказание зеркала духов. Крышка рояля вспыхивает ярким светом и становится чёрной, матовой. По её поверхности идут разводы. Линии рисуют контуры человеческих фигурок, которые дрожат и исчезают, пока сиплый голос говорит:
– Один из вас предаст другого. Один из вас способен на убийство. Двое из вас поженятся. Один из вас не может любить. Двое готовы на всё ради друга. Один будет убит в спину. В кого-то ударит молния. Один останется в тихом доме. Кто-то завладеет чужим сокровищем. Кто-то дважды попадёт за решётку. Одному не хватит смелости. Один воскреснет, словно феникс-с-с…
Лея проснулась, но глаза не открывала. Она рисовала себе продолжение сна.
– МакБраун, ты предала меня.
– А ты попала за решётку. Попадёшь и второй раз, – не своим голосом ехидно замечает девушка с причёской, как воронье гнездо.
– Ли, ты берёшь чужое, – воет блондинка, словно ветер.
– А мы с Крисом поженимся, – Соня МакБраун обнимает светловолосого парнишку.
– А ты останешься в тихом доме, – говорит он.
– Ты способна на убийство, – говорит Дэн Райс, первая любовь, парнишка со спокойными серыми глазами.
– Мне не хватит смелости, – отвечает ему Лея.
Фигуры бывших друзей исчезают. Лея остаётся у рояля одна. Она касается клавиш, и чердак заполняет мелодия Аранхуэсского концерта Хоакина Родриго. Но вопреки ожиданиям звучит гитара. Пространство преображается.