Шуй Тянь-Эр – Зимняя бегония. Том 3 (страница 95)

Фань Лянь, рассмеявшись, ударил его по плечу:

– Эй, ты, хромоножка, хоть бы помягче в разговорах был!

Чэн Фэнтай вновь обратился к Чэн Мэйсинь:

– А у сестры как, все устроено?

Кивнув, Чэн Мэйсинь ответила:

– Доктор Фан все для меня подготовил, ты езжай со спокойной душой! Главное, береги себя, а японцы, какими зверьми бы они ни были, разве станут гнаться за мной до самой Америки?

Они все никак не могли наговориться, но тут почувствовали вдруг, что кончики носов у них замерзли, вскинув головы, они увидели, как с неба, кружась, падал первый мелкий снежок. Чэн Фэнтай повторил:

– Пусть сестра возвращается, поезд скоро отправится, да и мне пора садиться. Фань Лянь, помоги моей старшей сестре.

Фань Лань особо не переживал, все же они были мужчинами, а мужчинам полагается исходить весь свет, что там Чунцин с Шанхаем – если они окажутся вдруг на противоположных полюсах земли и захотят встретиться, то уж договорятся, главное, чтобы все были в безопасности, а расставание – лишь вопрос времени. А вот у Чэн Мэйсинь выступили слезы, в прошлом она обращалась с единокровным братом жестоко, думала лишь о личной выгоде, и родственные чувства их зародились только здесь, в Бэйпине, и то в последние годы. Но недавние события никогда не сотрутся из ее памяти, на сей раз Чэн Фэнтай остался в Бэйпине главным образом ради нее, и это стало причиной всех последующих несчастий. Она не могла не растрогаться, кто бы поступил так, кроме родного человека? В душу ее закралось раскаяние, она пожалела, что в детстве не заботилась о брате как следует.

Чэн Мэйсинь заморгала, ресницы ее намокли от слез, она приподнялась на цыпочки и долго держала Чэн Фэнтая в своих объятиях, прижавшись щекой к его щеке. Чэн Фэнтай наклонился, обнял сестру и сказал с улыбкой:

– Пусть старшая сестра присмотрит для меня дом в Америке, кто знает, вдруг я перееду и поселюсь с тобой по соседству!

Чэн Мэйсинь ответила:

– Тогда договорились, я и правда подыщу для тебя дом, будем жить рядом.

Снег валил все гуще, на Чэн Мэйсинь были тонкие шелковые чулки, и она не могла долго так стоять. Придерживая Чэн Мэйсинь за плечо и ладонью прикрывая ей голову, Фань Лянь помог женщине добраться до автомобиля. Машины их уехали одна за другой. Но и расставшись с сестрой и шурином, Чэн Фэнтай не поднялся в вагон, а застыл посреди заснеженного перрона в ожидании чего-то. Чего же он ждал? Он самому себе не смел признаться.

Фань Лянь приехал на своем автомобиле, снега становилось все больше, щетки скрипели по лобовому стеклу. Лоточники и мелкие торговцы, застигнутые снегопадом врасплох, разом покончили с работой и разошлись по домам, обнажив пустынные белеющие улицы, при виде которых создавалось ощущение небывалой чистоты. Опасаясь скользкой дороги, Фань Лянь ехал медленно и успел заметить, как навстречу ему мчится сквозь снег человек в плаще с капюшоном, на лице его смутно виднелся театральный грим, из-за которого невозможно разглядеть, кто именно бежит. Но кто еще это мог быть?

Фань Лянь провожал его взглядом, пока они окончательно не разминулись. Человек, удаляясь от машины, бежал прямиком к вокзалу. На лице Фань Ляня невольно появилась улыбка.

Снег стоял уже плотной завесой, гулко просвистел гудок поезда, подошел Лао Гэ:

– Второй господин, садитесь в вагон, вторая госпожа вас торопит.

Чэн Фэнтай щелкнул крышкой часов, взглянул на время и в нетерпении их захлопнул.

– Подождем еще, – ответил он.

Подождем еще, подумал Чэн Фэнтай, еще хоть пять минут. Мягко скользнула длинная стрелка часов, минута уже прошла.

Вновь проревел гудок, все уже ушли с перрона, распрощавшись с родными и друзьями. Проводник махнул флажком и крикнул:

– Три минуты до отправления! Пассажирам просьба как можно скорее занять свои места!

Лао Гэ от волнения притопнул ногой, но торопить хозяина больше не смел.

А в театре Сяо Лай дремала за кулисами, и ей снилось, что в переулке Логусян разом зацвели две сливы, цветущие ветви их, переплетаясь, тянулись навстречу друг другу, красный смешался с белым, точно воссияли пышные розовые облака. Обрадовавшись, она позвала Шан Сижуя посмотреть, ведь если бы он не ослабил проволоку, цветы не распустились бы так буйно, и только она было заговорила, как шквал аплодисментов налетел на нее, подобно цунами, и разбудил.

Жэнь У спросил у Сяо Лай:

– А где хозяин?

Сяо Лай тоже пришла в недоумение:

– Разве не на сцене?

Карманные часы в ладони Чэн Фэнтая сделались теплыми, секундная стрелка тикала, мелко подрагивая, словно он сжимал в руках чье-то трепещущее сердце.

Вся труппа «Шуйюнь» вышла к публике на поклон, пустовало только место по центру, оставленное для главного героя – их Шан-лаобаня. Его ждали на сцене, но так и не дождались. Должно быть, вспыльчивый актерский нрав вернулся к нему: наверняка он досадовал, что аплодисменты недостаточно громкие, а значит, нужно хлопать еще и еще, пока от гула не вздыбиться крыша театра и он не появится. Зрители устроили ему стоячие овации, своим помешательством силясь призвать сударя Шана. Но посреди огней и торжествующих возгласов его место так и осталось пустовать. Сяо Лай подошла к занавесу, глаза ее наполнились слезами, она глядела на пустоту, а в уголках рта ее притаилась улыбка.

Уехали люди, пришла зима, мир переменился. Годы оживления развеялись как дым в одно мгновение. Но был человек, что оставался на прежнем месте, никак не желая уходить.