Шуй Тянь-Эр – Зимняя бегония. Том 3 (страница 73)

Чэн Фэнтай только тяжело вздохнул.

Через пару дней Шан Сижуй собрал наконец достаточно денег для покупки самолета, и пришла за ними та самая модная дама, что ухаживала за раненым господином Ханем. Вышагивая на каблуках, она держала в руках по чемодану, в каждом из которых было разложено несколько десятков цзиней золота. Казалось, тонкие запястья ее вот-вот переломятся, однако поступь ее была быстрой и решительной, точно порыв ветра, прямо-таки искусный воин, раскрывший свой внутренний потенциал. Шагая к выходу, она рассыпалась перед Шан Сижуем в словах вежливости:

– Не провожайте! Не провожайте меня! Ах, Шан-лаобань, вы покорили меня своим патриотическим духом. И что они там болтают на стороне? Зла на них не хватает! Будет вам, возвращайтесь! Нехорошо, если нас увидят!

Двери распахнулись, и они нос к носу столкнулись с Чэн Фэнтаем. Тот с любопытством оглядел женщину: тяжести она несла как будто пушинку, шаг ее был стремителен, и он ничего не заподозрил. Склонив голову, Чэн Фэнтай обратился к Шан Сижую:

– Как сегодня у тебя со слухом? Так мне и не позвонил. Сейчас мы с тобой поедем за город.

Шан Сижуй ехать никуда не желал.

– Раз сегодня я слышу, хотел поработать над новой пьесой.

Чэн Фэнтай настаивал:

– Я в последнее время очень занят, редко когда выдается свободный денек. – Во взгляде его мелькнула мольба. – А если по дороге разрешу тебе выдернуть седые волоски, поедешь?

Выдергивание седых волос Шан Сижуй добавил в список своих увлечений, ему невыносимо было видеть проблески серебра на голове Чэн Фэнтая, к тому же тем самым он бросал вызов своему зрению и сноровке. Машина выехала за город, всю дорогу их трясло, и голова Чэн Фэнтая столкнулась с новым испытанием: из десяти выдернутых Шан Сижуем волос уже пять оказались черными. Лао Гэ, поглядывая в зеркало заднего вида, чувствовал себя неловко, изо всех сил он старался вести машину как можно более плавно. Но чем больше он пытался, тем мельче становилась тряска, и в результате уже восемь черных волосков приходилось на два седых. Шан Сижуй тоже засмущался и поспешил перехватить инициативу:

– Ай-яй, ты только посмотри, что за седина у тебя такая коварная, прячется еще от меня!

Донельзя раздраженный, Чэн Фэнтай выпрямился и рукой пригладил волосы.

– Я тоже подумываю от тебя спрятаться!

Шан Сижуй сказал:

– Все равно уже жара наступила, лучше бы тебе завтра прийти ко мне за кулисы, мастер по гриму побреет тебя налысо.

Чэн Фэнтай только рукой махнул.

– А парикмахеру ничего не достанется, ты мне на обратной дороге и так все подчистую выдерешь, правильно? Точно свиную щетину выщипываешь.

Шан Сижуй с довольным видом взъерошил Чэн Фэнтаю волосы:

– И куда мы едем развлекаться?

С недавних пор Шан Сижуй ненавидел ходить по врачам, всякий раз все заканчивалось пустыми надеждами. Но, поскольку он уже попался в ловушку, деваться ему было некуда, и Чэн Фэнтай только сейчас признался:

– Едем к одному старому придворному лекарю…

Шан Сижуй глянул на часы и раздраженно проговорил:

– Только время впустую потратим! Я что же, мало придворных лекарей видел?

Чэн Фэнтай не сдавался:

– Этот не похож на остальных, он лечил одних лишь императоров. Тунчжи, Гуансюй[115] – оба прошли через его руки.

Шан Сижуй ответил:

– Ну конечно, Тунчжи да Гуансюй, и обоих залечил до смерти!

Чэн Фэнтай ударил его:

– Я запрещаю накликать несчастья!

Старый придворный лекарь на протяжении многих лет скрывался от мира, но тут пришла война, дочь его овдовела, дети и внуки не способны были себя обеспечивать, и ему пришлось снова взяться за старое ремесло: он помогал бэйпинской знати. Из-за случившегося с Чача-эр вторая госпожа так распереживалась, что ее начало мучить ощущение постороннего предмета в горле. Искусные руки лекаря вернули ей вкус к жизни – всего за три приема лекарства он избавил ее от болезни. Вот почему Чэн Фэнтай так упорно стремился показать ему Шан Сижуя.

Войдя в дом, они первыми делом выпили по чашке слабо заваренного чая. Старый лекарь только проснулся после короткого дневного сна и вошел в гостиную, опираясь на руку дочери. Чэн Фэнтай достал заранее приготовленные домашние печенья с пирожными, старик уже позабыл его, но сладости признал, взглянул на них и рассмеялся дребезжащим смехом:

– Что скажете, снова госпоже нездоровится?

Овдовевшая дочь, залившись краской от смущения, поспешила рассыпаться в извинениях и подать отцу очки; надев их, старый придворный лекарь разглядел перед собой Шан Сижуя, и тут его осенило:

– А-а, так это ваш сын заболел?

Известных врачей не так-то просто было уговорить на лечение знаменитостей, если вылечишь, это, разумеется, добавит блеска к твоей славе, а если ничего не выйдет, останется лишь с грохотом разбить свою табличку. Чэн Фэнтай специально не стал раскрывать личность Шан Сижуя, а протяжно рассмеялся в ответ на его вопрос:

– Ну что вы! Какая разница, кто он, вы его слух проверьте!

Старый придворный лекарь вытянул шею:

– А? Что болит-то?

Овдовевшая дочь наклонилась прямо к отцовскому уху и громко прокричала по слогам:

– Ог-лох! Он!

Шан Сижуй не в силах был больше на это смотреть, резко поднявшись с кресла, он собрался уже уходить, бурча себе под нос:

– Кто из нас двоих еще глухой!

Подталкивая Шан Сижуя в спину, Чэн Фэнтай усадил его обратно. Шан Сижуй, достигнув уже точки кипения, нехотя протянул придворному лекарю руку, чтобы тот прощупал пульс, сделав при этом зверское лицо. Старик, глубоко задумавшись, поглаживал усы, так они и сидели друг напротив друга – два человека в совершенно противоположном настроении. Где-то спустя четверть часа прослушивания пульса старый придворный лекарь спросил:

– А свист в ушах стоит? Как от голубиного свистка, верно?

Чэн Фэнтай с Шан Сижуем переглянулись, они и словом не успели обмолвиться о симптомах, а старик уже поставил диагноз. Их охватило смутное предчувствие, что на сей раз они встретили того, кого давно искали. Чэн Фэнтай поспешил подтвердить:

– Слышит! И именно как от свистка для голубей!

– Вот и прекрасно, что слышит! Раз есть свист, значит, можно вылечить, – закивал старик. – Молодой господин, постарайтесь припомнить, не было ли такого, что вы не успели еще оправиться от раны, а уже сильно разгневались на что-то? – И, не дождавшись от Шан Сижуя ответа, старый лекарь уверенно похлопал его по тыльной стороне руки: – Вы молодой еще! Ни к чему вам так горячиться. Сколько дней еще впереди, сколько трудностей вам встретится на жизненном пути! Для человека что самое важное? Выдержка!

Все врачи ошибочно полагали, что проблемы со слухом у Шан Сижуя начались в результате падения со сцены, и потому назначали ему лекарства, стимулирующие кровообращение и способствующие растворению застоя крови. Один лишь старый придворный лекарь разглядел, что очаг болезни находится в печени: уйдя в кабинет, он долго рылся в книгах, пока наконец не вернулся с рецептом и не велел им ехать домой, чтобы начать прием лекарства.

Чэн Фэнтай с Шан Сижуем почувствовали, что сама судьба свела их с этим лекарем, от всего сердца его поблагодарили и оставили слиток золота в качестве платы за лечение. На прощание старый лекарь напутствовал их:

– Второй господин, как придете в следующий раз, приносите с собой хрустящее печенье, а то пирожные мне поперек горла встают.

Чэн Фэнтай с сияющим лицом согласно кивнул.

По пути домой Шан Сижуй находился в прекрасном расположении духа.

– У старика зубы все уже выпали, а он о хрустящем думает, что он там сможет откусить?

Чэн Фэнтай пропустил его слова мимо ушей.

– Как въедем в город, первым делом отправимся в аптеку за ингредиентами, а завтра утром я сам приду и сварю лекарство для тебя.

И правда, едва заехав в город, они сразу же направились в аптеку «Тунжэньтан», а утром следующего дня, когда часы только пробили восемь, Чэн Фэнтай уже был на месте. Закатав рукава по локоть, он начал показывать Сяо Лай, как именно готовить лекарство, что класть в первую очередь, а что добавить позже, время он отмерял по карманным часам с точностью до секунды, а закончив с приготовлением, протянул их Сяо Лай:

– Возьми себе. Лекарство должно настояться полчаса, потом добавь за пять минут до конца вот это, время надо соблюдать точно.

Сяо Лай не соглашалась брать такую дорогую вещь, но после того, как Чэн Фэнтай повторил, что это не для нее, а чтобы готовить лекарство Шан Сижую, ей пришлось взять часы. Прислонившись к столбу в галерее, Шан Сижуй с любопытством наблюдал за движениями Чэн Фэнтая, как будто тот химический эксперимент проводил. Вскинув подбородок, он проговорил:

– Да ты тот еще знаток!

Наклонив горшок, чтобы слить лекарство, Чэн Фэнтай сказал со смехом:

– Когда второй госпоже надо было принимать лекарство, я и ее служанку научил варить. Такая, видимо, у меня судьба – заботиться о других!

Шан Сижуй даже не улыбнулся, его черные зрачки неотрывно следили за Чэн Фэнтаем, пока он не заговорил наконец:

– Вот когда я совсем оглохну, лишусь средств к существованию, когда потеряю смысл в этой жизни, вот тогда, наверное, смогу поехать с тобой.

Рука Чэн Фэнтая замерла, лекарство потекло по горшку, запачкав его ботинки, но он даже головы не поднял.

– А-а, так, значит, ты пойдешь со мной, только когда оглохнешь окончательно? А я уже не соглашусь тогда, тебе назло!