Шуй Тянь-Эр – Зимняя бегония. Том 3 (страница 51)

Шан Луншэн спросил младшего брата:

– На сегодня комендантский час отменили, а у меня остались еще кое-какие дела. Ты как собираешься отмечать?

Шан Сижуй уже изрядно напился и теперь глядел на него, будто ничего не слыша. Шан Луншэн во весь голос, помогая себе жестами, повторил вопрос:

– Дождись меня вечером, я выпью с тобой рюмку!

Шан Сижуй улыбнулся:

– Старший брат, ты весь в заботах! Обо мне не беспокойся! Я пойду встречать Новый год ко второму господину!

Шан Луншэн замер на мгновение, затем спросил тихонько:

– И ты думаешь, второй господин Чэн выйдет к тебе в новогоднюю ночь?

Шан Сижуй с легкой улыбкой сказал:

– У него же семья, жена с детьми, если не выйдет, я зайду прямо к нему домой!

С непроницаемым лицом Шан Луншэн спросил его мрачным голосом:

– Пойдешь к нему? Сперва узнай у него, хочет ли он тебя видеть!

Шан Сижуй переменился в лице, голос его срывался:

– А разве он не мой родной человек? Я должен увидеть его сегодня!

Снаружи оставались еще Жэнь У, Жэнь Лю и Ли Цяосун, они никуда не ушли и, услышав перебранку двух братьев невесть из-за чего, собрались было войти и разнять их. Шан Луншэн не стал церемониться с братом, терпение его лопнуло, он схватил его за воротник, стащил со стула и пнул ногой в грудь с такой силой, что Шан Сижуй отлетел на несколько шагов. Жэнь У с братом и Ли Цяосун только таращились на все это, впервые они видели, как избивают хозяина их труппы.

Шан Луншэн проговорил:

– Я знаю, что кулаками тебя не убедить, и все же надеюсь, что ты не станешь творить глупости, вредить другим и себе!

Шан Луншэн в самом деле спешил по делам, он несколько раз взглянул на часы – время уже не терпело – и покинул дом. Все бросились поднимать Шан Сижуя, тот откашлялся, замахал руками и тоже ушел.

Вернувшись к себе, Шан Сижуй не стал переодеваться или пить горячий чай, а приказал кормилице принести ему Фэнъи, сгреб ее в охапку и отправился в путь. Кормилица семенила позади, с болью в голосе взывая:

– Шан-лаобань! Господин Шан! Детей не так носят! Вы куда несете Фэнъи?

Шан Сижуй не обращал на ее крики внимания. Кормилица поспешила позвать Сяо Лай, та, почуяв запах перегара от Шан Сижуя, заметив его оцепенелый взгляд, сразу же поняла, что дело плохо, и схватила его за плечо:

– Братец Жуй, отдай ребенка кормилице, она его укутает, девочка все себе отморозит!

Шан Сижуй сорвал с себя шарф, завернул в него Фэнъи и пошел дальше. Кормилица с Сяо Лай брели за ним по заснеженным улицам, и Сяо Лай крикнула:

– Помедленней ее неси, не торопись, чтобы не уронить!

И вновь Шан Сижуй как будто не слышал. Им не удалось угнаться за ним, и вскоре они отстали, видели только, как он садится в рикшу. Глядя на силуэт мужчины с ребенком на руках, кормилица ударила себя в грудь и зарыдала в голос:

– Да что же это творится! Измучает же ребенка и меня до беды доведет!

Хотя поступок Шан Сижуя и вызвал у Сяо Лай недоумение, ей все еще казалось, что кормилица делает из мухи слона.

– Братец Жуй не станет вредить Фэнъи.

Кормилица про себя подумала: «Да что ты, девица, понимаешь в воспитании детей!» Развернувшись, она отправилась звонить Чэн Фэнтаю домой, но ей было невдомек, что мамки второй госпожи стояли насмерть, когда светская жизнь Чэн Фэнтая угрожала спокойствию их хозяйки, услышав, как какая-то женщина заливается в трубке плачем, они намеренно не дали ей поговорить с госпожой. Кормилице ничего не оставалось, кроме как одеться, взять деньги и пойти из дома. Даже если не получилось разыскать Чэн Фэнтая, был еще кое-кто, втайне заботившийся о Фэнъи. С Сяо Лай ей не удалось договориться, а в одиночку нести такую ответственность она не могла.

Шан Сижуй тем временем уже стоял у ворот резиденции семьи Чэн, эту усадьбу он знал как свои пять пальцев. Обойдя стену, он постучал в калитку и сунул привратнику два юаня:

– Позови второго господина Чэна.

Привратник взял награду и вгляделся в молодого господина с ребенком на руках. Что за странная парочка явилась к воротам в новогоднюю ночь? Наверняка мужчина задумал что-то недоброе, или же его пустили в авангард, и, как только покажется второй господин, выскочит внезапно какая-нибудь баба. Тогда, считай, все кончено!

Привратник огляделся: никаких баб не видать. Только тогда он впустил Шан Сижуя в сторожку погреться у огня и присесть. Почтительно склонившись, он спросил с улыбкой:

– Господин, как ваше имя? Как вас представить? Вы ищете второго господина по какому-то важному делу?

Шан Сижуй подумал немного и ответил:

– Меня зовут Тянь Саньсинь[92]. Нужно передать ему кое-что очень важное, ты поторопись!

Привратник послушно удалился.

Дома у Чэн Фэнтая было оживленно как никогда, за праздничным столом собрались не только жена с детьми и младшие сестры, пришла еще Чэн Мэйсинь с двумя своими сыновьями, Цзян Мэнпин с большим животом и родня четвертой наложницы, которых она приютила: младший брат с двумя сестрами. Вот уж правду говорят, богатство семьи – в радостных голосах и смехе, рассыпающемся подобно драгоценным камням, благополучие и веселье ни за какие деньги не купишь. Привратник тайком шепнул Чэн Фэнтаю о визите гостя, тот и не понял сразу, что за Тянь Саньсинь с ребенком, какой-то попрошайка пришел клянчить деньги. Затем вдруг вспомнил кое-что, и его бросило в холодный пот.

Заметив, как занервничал Чэн Фэнтай, вторая госпожа метнула на него вопрошающий взгляд. Чэн Фэнтай улыбнулся через силу:

– Должно быть, пришли по делу, спросить моего совета, я пойду взгляну, кто там.

Выйдя из зала, он чуть ли не бегом бросился к сторожке. И правда, у печки сидел Шан Сижуй с Фэнъи на руках, малышка по дороге сильно плакала, испугавшись праздничных хлопушек, и теперь, вымотавшись, сладко уснула. Да и у Шан Сижуя на лице застыло умиротворенное выражение, точно никакого вреда от него ждать и не приходилось.

Чэн Фэнтай вздохнул с облегчением:

– Шан-лаобань, что такое?

– Да ничего, вот принес к тебе толстушку встречать Новый год, – он улыбнулся Чэн Фэнтаю.

Чэн Фэнтай смотрел на него, сидящего в пропахшей винными парами, дымом и едой крошечной сторожке: в объятиях Шан Сижуй сжимал крепко спящего грудничка, а сам, склонив голову, грел над жаровней руки с расставленными пальцами – весь непривычно серьезный и донельзя послушный. Но откуда Шан Сижую было знать, как правильно держать ребенка? Голова Фэнъи безвольно свисала назад с его локтя, отчего казалось, что она вот-вот упадет. Чэн Фэнтай поспешил забрать ребенка.

– Ты подожди немного, а я уложу ее как спать.

Затем он вышел из сторожки, отыскал служанку и приказал ей:

– Отнеси ребенка в спальню, а потом тайком сообщи второй госпоже, что Фэнъи здесь.

Служанка ушла с малышкой на руках. Чэн Фэнтай же вернулся в сторожку, выгнал привратника, обдал кипятком две чистых рюмки, начистил Шан Сижую арахиса, выпил с ним гаолянового вина и поболтал немного о пустяках. Он слишком уже задержался, пора было возвращаться: если в обычный день долгое отсутствие ему прощали, то сегодня такое с рук не сойдет.

Чэн Фэнтай поднялся, отряхнулся от арахисовой шелухи, распахнул объятия и сказал со смехом:

– Шан-лаобань, иди сюда, обнимемся.

Шан Сижуй подошел, и они обнялись.

Чэн Фэнтай добавил:

– Ты устал, под глазами черно, возвращайся домой и пораньше ложись спать, завтра утром только откроешь глаза, а я уже у тебя.

И так, ласково увещевая Шан Сижуя, он как-то незаметно выпроводил его за ворота, после чего проговорил:

– Я и сам немало выпил, клонит ко сну, сейчас вернусь и сразу лягу спать. А завтра, только открою глаза, и сразу к тебе, провожу тебя в театр, что думаешь?

Шан Сижуй кивнул, сам не понимая, как оказался на улице. Чэн Фэнтай уже подозвал рикшу, помог Шан Сижую усесться, назвал извозчику адрес и отдал деньги. Затем повязал ему шарф, проводил взглядом и ушел.

Дети у обочины подожгли хлопушку с двумя зарядами, и от взрыва у Шан Сижуя в ушах вновь зазвенело, он открыл глаза и спросил у извозчика:

– Мы где?

Рикша ответил, не повернув головы:

– Еще из Логусяна не выехали!

Шан Сижуй его не слышал, замер на какое-то время, затем вдруг хлопнул по краю рикши:

– Стой!

Хлопушки взрывались одна за другой, и извозчик его не услышал. Шан Сижуй, оперевшись на подлокотник, перемахнул через край и спрыгнул с рикши.

Ворота в усадьбе заперли, привратник убрал за ними стаканы из-под вина, пламя от древесного угля потрескивало, по своему обыкновению, но люди уже покинули этот небольшой банкет. Чэн Фэнтай постоял в дверях немного и отдал привратнику наказ: