Шуй Тянь-Эр – Зимняя бегония. Том 1 (страница 45)

Чача-эр повернулась и во весь голос крикнула:

– Брат!

Чэн Фэнтай улыбнулся, подумав: «Невестку одолеть не вышло, так сразу вспомнила, что у тебя есть старший брат?»

– Я уже говорил, что мы вернёмся к этому разговору через два года, чего ещё меня спрашивать? В нашей семье с самого начала установлено правило: я думаю только о том, как заработать деньги, а всем остальным занимается твоя невестка. Ты должна быть послушной. Невестка воспитала тебя как родную, разве может она навредить тебе?

Если бы Чэн Фэнтай подмигнул, вторая госпожа непременно это бы заметила. Он только и мог, что пристально смотреть на младшую сестру, вложив в этот взгляд все свои чувства. Во всём мире, пожалуй, лишь Чача-эр и Фань Лянь могли понять, что скрывалось за этим его взглядом. Чача-эр ничего больше не сказала, посидела ещё немного и, попрощавшись, ушла спать.

Вторая госпожа заговорила:

– Пусть дети тоже идут спать. Час уже поздний.

Чэн Фэнтай поднялся и замахал детям рукой:

– Идёмте, папа отведёт вас в спальню!

Услышав эти слова, старший и второй барчуки ужасно обрадовались и изумились такой неожиданной милости, ибо отец давно уже не обращал на них внимания. Поспешно обувшись, они подбежали к отцу. Второй барчук только хотел взять отца за руку, как Чэн Фэнтай присел на корточки и сказал:

– Мэйинь, забирайся! Брат покатает тебя на спине!

С радостным возгласом Мэйинь вскарабкалась на спину Чэн Фэнтая, ухватив его за шею и перепачкав его воротник финиковым соком, однако Чэн Фэнтая это нисколько не смутило. Второй барчук ужасно расстроился и принялся кусать нижнюю губу, словно собираясь вот-вот заплакать. Старший брат потянул его за рукав, не позволяя устроить раздор.

Неся на спине младшую сестру, Чэн Фэнтай со смехом сказал Фань Цзиньлин:

– Барышня Лин, как следует развлекитесь с двоюродной невесткой! Если этот подлец, твой второй брат, так и не заедет за вами, пошлите за Лао Гэ, чтобы он непременно проследил, как вы войдёте в дом. А лучше всего заночуйте здесь.

Фань Цзиньлин сблизилась с Цзян Мэнпин и чувствовала сейчас, что та ей ближе родных брата и сестры, само собой, она позаботится о Цзян Мэнпин, так чего Чэн Фэнтаю лишний раз докучать им болтовнёй и беспокойствами.

Чэн Фэнтай вновь обратился к Цзян Мэнпин:

– Двоюродная невестка, прошу прощения, вынужден вас покинуть. Когда двоюродный брат вернётся, непременно передайте ему, что я приглашаю его на обед!

Цзян Мэнпин улыбнулась:

– О, я обязательно передам. Он и впрямь очень занят.

Чэн Фэнтай продолжал:

– Впредь, когда двоюродного брата не будет дома, сразу же приходите к нам, уж составьте компанию нашей второй госпоже, вы обе так хорошо поладили.

Вторая госпожа, которую его участие на мгновение смягчило, укоризненно улыбнулась:

– Скорее иди спать, что ты копаешься.

Чача-эр, сидевшая подле второй госпожи, поднялась, собираясь уйти, вторая госпожа схватила её за запястье, в её взгляде плескалась нежность:

– Хорошая девочка…

Связь невестки и золовки была необычайно крепкой, почти как у матери и дочери, и они не собирались ссориться из-за инцидента со школой. Чача-эр похлопала вторую госпожа по руке и ласково проговорила:

– Невестка, я всё понимаю. Ты думаешь о моём благе. Я понимаю это.

Чэн Фэнтай обошёл галерею, снял младшую сестрёнку со спины и передал её в объятия кормилицы, а затем прогнал сыновей прочь, собираясь поговорить с Чача-эр. Мэйинь ещё не накаталась и слезать отказывалась, в её глазах застыли слёзы. Она вот-вот собиралась разрыдаться, но тут за дело взялась кормилица: всячески забавляя Мэйинь, она увела её спать. Второй барчук всё льнул к ногам Чэн Фэнтая, не в силах с ним расстаться, и Чэн Фэнтай сказал:

– Эй, скорее иди в комнату, ты чего за мной ходишь? – И, прежде чем второй барчук расплакался, старший брат утащил его прочь.

Глава 24

Положив одну руку Чача-эр на плечо, Чэн Фэнтай прогуливался с ней по галерее и разговаривал. Поскольку сегодня в доме играли в мацзян, слуги не спали, готовые услужить в любой момент, а двор был освещён ярче обычного. Под стрехой галереи висели птичьи клетки, накрытые чёрной тканью. Чэн Фэнтай стянул ткань с одной, и внутри оказалась оранжевая веточка гибискуса. Разбуженная тем, что клетка затряслась, птичка вспорхнула на перекладину и насторожённо принялась крутить головкой.

Чэн Фэнтай, поддразнивая птичку, спросил:

– В этом году Чача-эр исполняется четырнадцать?

Опершись о столб галереи, Чача-эр присела и холодно отозвалась:

– Верно.

– Тогда старшему брату пора с тобой поговорить. Наш брак с твоей невесткой… Тогда ты была ещё маленькой, а теперь уже всё понимаешь, наш брак не такой, как у Чан Чжисиня и Цзян Мэнпин, мы с ней скорее как отец и матушка.

Чача-эр кивнула, лицо её ничего не выражало.

– Ты хочешь сказать, что твой брак с невесткой – это союз людей из двух разных эпох и вы были вынуждены его заключить? Но почему ты решил мне об этом сообщить? – Она и впрямь была девушкой холодной и отстранённой, всегда говорила начистоту и совершенно не походила на Чэн Фэнтая. Мэйинь была слишком мала и ещё не показала свой нрав. Если же говорить о трёх старших детях семьи Чэн, между ними не было и капельки сходства.

Чэн Фэнтай перестал раскачивать птичью клетку и тоже сел:

– Я хочу сказать, что мы должны уступать твоей невестке. Даже и не мечтай о том, чтобы объяснить ей новые идеи. А раз объяснить не получится, нечего заикаться, это только сердить её. Я тоже не одобряю её старомодных взглядов, времена наступили совсем другие! Если девушка не получит образования, не расширит свой кругозор, разве после свадьбы супруг не начнёт ею помыкать? Да и как она сможет достойно воспитать детей? Но посмотри, разве я спорю с ней? Ни разу не сказал ей ни слова.

О том, что сразу после женитьбы Чен Фэнтай много раз затевал со второй госпожой споры, чем выводил её из себя, он уже и позабыл.

Нахмурившись, Чача-эр спросила:

– Так, значит, меня принесли в угоду вашему спокойствию?

– А вот и нет, – Чэн Фэнтай вскинул уголки губ, и в них снова залегла его привычная наплевательская ухмылка. – Я просто не хочу, чтобы ты прилюдно препиралась с невесткой. Делай как она хочет, и тогда мы сможем провернуть кое-что у неё за спиной, разве не так? Раз Фань Лянь тайком отослал младшую сестру в школу, что мешает и мне прибегнуть к хитрости? Старший брат уже разузнал для тебя об одной церковной школе, там учатся только девочки, и твоя невестка не сможет ничего возразить. Дождёмся удобного случая, и я отправлю тебя туда.

Чача-эр согласилась, и её лицо просветлело. Чэн Фэнтай погладил её по голове и проводил в комнату, по дороге спросив с улыбкой:

– В прошлом тебе не очень-то нравилось проводить время со сверстниками, разве не так? Почему вдруг ты подняла такой шум из-за школы?

Чача-эр сказала:

– Мне не очень-то хочется учиться. Я просто не желаю всё время сидеть дома, а потом, когда придёт время, выйти замуж за человека, которого сосватает мне невестка, и снова засесть в доме – уже в другом. Брат, я хочу посмотреть, что там за стенами, но кроме школы какие у меня могут быть ещё подобающие причины, чтобы выйти из резиденции?

Чэн Фэнтай был несколько потрясён: его горячо любимая сестрёнка уже выросла в разумную и проницательную взрослую барышню, а он и не заметил, как это случилось. По крайней мере, в одном они были похожи: оба не любили сидеть дома.

Проводив Чача-эр, Чэн Фэнтай пошёл в спальню и сбросил верхнюю одежду. Туда же пришёл Фань Лянь. В европейском костюме с галстуком, с аккуратно зачёсанными волосами, весь с иголочки, он совсем не походил на человека, который только что вылез из женской постели, впрочем, на старшего брата, приехавшего забрать сестру, он тоже не был похож.

Он заявил с порога:

– Зять, дай мне пятнадцать тысяч.

Сбросив вязаную кофту, Чэн Фэнтай засмеялся, охваченный раздражением:

– Ты куда пришёл? Только открыл рот – и сразу требуешь деньги? Откуда я тебе возьму пятнадцать тысяч?

Фань Лянь сел на кровать, помолчал немного и наконец заговорил:

– Вот в чём дело: я собираюсь открыть в Шанхае две фабрики. Только что переговорил с людьми, цена вполне подходящая…

Оба они вели дела так, чтобы и второй получил свою долю. Однако на сей раз Чэн Фэнтаю идея Фань Ляня совсем не понравилась, он смерил его взглядом, под которым Фань Лянь отпрянул в испуге, и в гневе заворчал:

– Ты всё же прислушался к словам хромоножки Цзиня! Тот велел тебе заняться производством, и ты тут же бросился открывать фабрику. Вот к нему и отправляйся за деньгами. Мне эта идея с самого начала не понравилась, так я ещё и должен раскошелиться на неё?

– Я ведь не прошу тебя дать деньги просто так. Ты войдёшь в число акционеров.

– И задарма мне такого не нужно! У меня никаких сил не хватит присматривать за этим. Почему тебе не сидится на месте? Сказал бы мне раньше, так я мигом привёл бы тебя в чувство.

Фань Лянь хотел было дать отпор, да не мог, ведь это он приполз на коленях просить деньги! Скинув кожаные туфли, он забрался на кан, продолжая без остановки болтать о патриотизме и отдалённых выгодах, ни на мгновение на замолкая:

– На самом деле в словах хромоножки Цзиня есть смысл, он как-никак министр. Я тщательно всё проверил, производство выгодное и стабильное, к тому же работает на благо страны и народа. Я раздобуду оборудование из Америки, как только внесём деньги, всё тут же и закрутится. К тому же тебе не надо ничем заниматься, ты просто станешь крупнейшим акционером и станешь преспокойно дожидаться своих дивидендов. Если ты всё ещё мне не веришь, я могу дать тебе расписку. В Шанхае на меня все наседают, и за такой короткий срок я не могу собрать необходимую сумму.