Шошана Бухобза – Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау (страница 24)

Регистрация заключеных оказалась в руках Oberscharführer СС Юзефа Хустека[144], 45-летнего уроженца Оттендорфе, Чехословакия. Ноги колесом, выдающаяся челюсть, плохо замаскированная рыжей бородой, бегающие глазки. Некультурный и грубый, он внушал секретаршам такую ненависть, что они прозвали его «Франкенштейн» и Chłystek – «хлыст» по-польски. Как и его отец, он работал на прядильной фабрике, в 1915 году был призван в пехоту, а в 1938-м вступил в СС. Два года спустя он стал часовым в Освенциме, где его заметил Грабнер, который в 1942 году принял Хустека в Politische Abteilung. Хустек сменил фамилию на Эрбер – более немецкую – и стал заведующим отделом регистрации заключенных в женском лагере, когда Штарк решил вернуться к учебе[145].

Хустек-Эрбер собрал команду эсэсовцев для надзора за женщинами-заключенными, работающими на конторской службе: 34-летний Йозеф Хофер, бывший сержант[146], Бруно Альбрехт, Volkdeutsch, и румын Владимир Билан, 38 лет, бывший машинист поезда. Все эти мужчины изводят женщин и участвуют в селекции на пандусе.

Маргита Швальбова сообщает, что Штеффи Кунке занимала в Биркенау должность Rapportschreiberin, но не уточняет дату ее назначения. Произошло ли это еще в основном лагере – в Освенциме? Или когда женщин перевели в Биркенау? Как правая рука Rapportführerin, Штеффи должна была организовывать административную работу кадровой службы, дважды в день проводить сверку количества узниц в лагере, обновлять списки находящихся в заключении и вновь прибывших, вести подсчет умерших и больных, поддерживать постоянный контакт с начальницей лагеря, служащими бюро труда и блоковыми, не забывая о главной капо и ее помощнице, отвечающими за труд женщин. Этим заключенным было известно больше, чем СС: где работают узницы, живы они или мертвы. Помимо этого, в штабном отделении были еще заведующие кухней, больницей и складом одежды. Все эти женщины проживают и ночуют вместе.

Такие должности эсэсовцы отдавали самым безжалостным заключенным, но Штеффи Кунке собиралась найти способ спасти евреек. Она начала с того, что распределила самых уязвимых узниц в команды легкого труда. Затем, в соответствии со своей идеологией коммунистки-активистки, она решила перейти на более высокий уровень – дезорганизацию.

Штеффи без труда убедила коммунисток своего отдела заняться саботажем. Они путали, рвали, комкали карточки. Ничего опаснее быть не могло. Но Штеффи была уверена, что эсэсовцы никогда не осмелятся отправить немок в газовую камеру; в худшем случае, повторяла она, мы окажемся в команде наказанных или в камере 11-го блока.

Виновницы «бюрократического мошенничества» обедали, когда Aufseherinnen получили срочный вызов в кабинет Мюллера. Коммунистки обменялись короткими взглядами, когда вернулись их надзиратели, удрученные и молчаливые, выслушавшие яростные крики Schutz, который жаловался на хаос.

Маргита Швальбова взволнованно говорит: «Штеффи старалась помочь евреям как могла».

Одним жарким утром Мария Мауль, блоковая поселения секретарей, после переклички прибыла в Биркенау. Эсэсовец Кристан поручил ей доставить в Освенцим узницу, которую рекомендовали его секретарши. Мария не знает ее номера, все, что ей известно, – имя и фамилия: Регина Лебенсфельд.

Капо отправляет Марию к еврейке-блоковой, которая громко зовет: «Регина Лебенсфельд! Регина Лебенсфельд, Регина Лебенсфельд!» Но Регины нигде нет. Мария Мауль начинает нервничать. Эсэсовец Штевиц ждет ее у входа в лагерь, и она знает его характер. «Найдите мне секретаршу или нескольких. Иначе вы дорого заплатите за это!» Ее нервозность передается блоковой, которая кричит: «Девушки, послушайте меня! Если вы говорите по-немецки, если вы машинистки… Подходите сюда!» Регина Хайновиц (2061), 22 года, назначенная в команду прачечной, поднимает руку, распухшую от мыла и воды. До войны она работала бухгалтером на бумажной фабрике «Текла» в Братиславе. «У меня то же имя, что и у девушки, которую искали! Это уже было хорошим аргументом». И Мария Мауль была рада! На всякий случай она захватила с собой еще четверых.

У Регины хорошо подвешен язык. Она знает, как изобразить и пробудить призраков, потерявших свои жизни и имена в лагере уничтожения. «Мы все пятеро были из Братиславы: Ида Унгар, 40-летняя воспитательница детского сада; Ирен Ловингер, некрасивая, но очень умная; Аранка Поток, потрясающе красивая, которую эсэсовцы прозвали Schön, красавица. Никто не знает, что сталось с ней после войны, говорят, работала моделью в США. Наконец, Клари Вайс, 14 лет, дочь выдающегося врача из Братиславы, единственная выжившая в семье, подвергшейся селекции на пандусе».

Команда секретарей удочерила Клари Вайс, стройную, белокурую и голубоглазую. То, что она была слишком юна, расстроило польского заключенного Романа Таула, который при любой возможности угощал ее хлебом и признался, что хотел предложить ей бежать вместе с ним. Все пятеро приняты на работу: четыре женщины присоединяются к команде регистрации актов гражданского состояния, а в задачи Клари, взятой на место уборщицы, входит поддерживать чистоту в помещениях.

Когда 27-летняя Регина Лебенсфельд (10626) – та самая, которую не смогли найти, вернулась из туалета, подруги передали ей, что она упустила свой шанс. Молодая женщина разрыдалась. Она родилась в словацком городе Бучаны, в семье, где было десять детей, окончила коммерческое училище и стала секретарем крупного юридического бюро. С июня она работала в одной из внешних команд. Регина в конце концов присоединится к команде секретарей вместе с восемью другими женщинами – это произойдет 21 сентября. Ее подруги повторяли ее имя Кристану каждый раз, когда эсэсовцам нужно было набрать новых секретарей.

«Девизом было – молчать. Ты должна была подчиняться или погибнуть. Моей первой рабочей задачей была сортировка досье на умерших в Kommandantur. Там я и узнала, что Эдвард, мой любимый муж, умер в августе, предположительно от болезни. Я разрыдалась. И больше никогда в жизни не плакала».

Эти девять женщин, среди которых была участница Сопротивления Дуня Уриссон, месяцами ходили на работу из Освенцима в Биркенау, и им не удалось добиться разрешения ночевать в Stabsgebäude, так как там было слишком тесно.

Полька Ханка Шиллер, 24-летняя студентка юридического факультета, была заключена в тюрьму Монтелупич за участие в Сопротивлении. Ханка признается, что присоединилась к движению из любви к своему избраннику, который позабыл ее и женился на другой, пока она истекала кровью и потом в Биркенау. Темноволосая, стройная, солнечная, Ханка думала, что вскоре сможет выбраться из тюрьмы Монтелупич. Так и произошло: 17 августа 1942 года ее увезли в Освенцим в тюремной машине вместе с 66 другими женщинами – две из которых были еврейками. Пройдя все формальности регистрации, но без нанесения татуировки, Ханка Шиллер (17524) с подругами были направлены в блок для полек, где Läuferin прошептала им непонятные слова: «Будьте осторожны, здесь есть газ!» Когда они спросили, что она имеет в виду, Läuferin произнесла еще более загадочное: «Мы все окажемся в дымоходе».

На следующий день Ханка с подругами были определены в команду «Картофелечистка» [Schelkueche]. Эта команда, встающая раньше других, не участвовала в перекличке. Картофельный склад и кухня были окружены проволочным забором, и нужно было пройти через ворота, охраняемые обладателем черного треугольника. Одна из девушек прошептала Ханке: «Капо на кухне разрешают нам выпить стакан воды, а то и два в течение дня». Еврейки не получают ничего, ни капли. Если ты умная, сможешь спрятать в одежду несколько картофелин.

Женщины сидят перед пирамидой из полусгнивших клубней и ведром, которое нужно заполнить. Через два часа руки немеют. В лагере находятся тысячи заключенных, и им нужен картофель. Ханка объясняет: «В этом блоке с гниющими овощами воздух был непригоден для дыхания, и мы задыхались. Каждая из нас должна была наполнить картофелем десять больших ведер, затем вынести отходы на улицу и высыпать их в тележку». Ослабевшие женщины спотыкаются, когда несут огромные горшки с кожурой. Тех, кто падает, оскорбляют. Все пытаются украсть картошку, но капо следят за ними. Если их ловит Aufseherin, на девушек составляется Meldung, рапорт, за который полагаются десять ударов дубинкой.

В сумерках женщины наконец покидают склад. Ханка Шиллер обнаруживает толпу мучимых жаждой женщин, притаившихся за забором. Польки смогли утолить жажду, но им не разрешают вынести ни одного стакана воды. Они минуют эту толпу и идут быстрее, опустив глаза, преследуемые скелетами с кровоточащими губами, всхлипывающими «Wasser, Wasser, Wasser».

Чтобы воспретить ночные блуждания узниц, эсэсовцы назначали женщин-охранниц. В их обязанности входило хлестать всех тех, кто хотел выйти из блока, чтобы испражниться у стены, и тех, кто имел смелость набрать воды из корыта. Началась торговля: миска воды за кусок хлеба. Однако ночь длинна. И все очень устали. Как только охранницы засыпают, «тени» поднимаются на ноги, спрыгивают с нар и идут к воротам: девушки готовы на все, лишь бы добежать до воды, несмотря на то, что в них стреляют часовые, стоящие на сторожевых башнях, которым каждую ночь удается подстрелить несколько человек.