Шона Лоулес – Дети Богов и Воинов (страница 69)
Ладонь Ситрик крепче охватила рукоять меча. Второй рукой он погладил бороду, глядя на золотой обруч, а затем медленно снял его с запястья.
– Передай его Эдизии.
– Нет. Сам передашь, когда вернешься.
– Если вернусь.
Я изо всех сил влепила ему оглушительную пощечину.
– Прекрати!
Ситрик изумленно поглядел на меня.
– Через несколько минут ты выведешь войско из Дублина, чтобы расправиться с королем Леа Мога. Перестань проливать слезы над безмозглой шлюшкой и веди себя как подобает королю. – Схватив обруч пальцами, я прижала его к груди сына. – Перед смертью Амлаф пожелал, чтобы я отдала его тебе. Если снимешь его еще раз, опорочишь память отца.
Я вылетела из его покоев и умчалась в собственную спальню, чтобы не выпалить ничего больше. Неприкрытая правда об Онгвен сейчас лишь надломит Ситрика. Пусть лучше думает, что однажды сумеет разыскать ее, чем воображает холодное разбухшее от воды тело на дне Ирландского моря. Очень скоро гнев пригодится ему куда больше, чем скорбь.
Только когда протрубили в рог, я встала с кровати и снова вышла на улицу.
К воротам я направилась с самым безмятежным видом, на который только была способна. Ситрик сидел верхом на коне во главе войска. По левую руку от него при полном боевом одеянии стояли Харальд, Гилла и Фальк, а по правую – Малморда на молодом сером жеребце.
Я остановилась рядом с Фриггой и ее дочерьми, которые провожали Харальда безудержными рыданиями. Не обращая на них внимания, я помахала воинам рукой.
– Удачи! – вскричала я, когда открылись ворота. – Женщины Дублина желают вам успеха. Мы станем молиться, чтобы ваши секиры не знали промаха, а клинки не тупились.
Остальные женщины, собравшиеся у ворот, склонили головы и тоже зашептали благословения холодному вечернему ветру. Внимая им, Ситрик кивал, а затем воздел меч над головой.
– Воины Дублина и Ленстера! – воззвал он. – Пора вновь стать хозяевами своей судьбы. Пора избавиться от гнета ирландских королей, помыкающих нами. Бриан Бору идет на наш город, но мы не станем отсиживаться за стенами. Мы встретим его на поле боя, и еще до заката обагрим траву манстерской кровью!
И мужчины, и женщины прославляли короля и выкрикивали благословения, пока воины покидали город. Я смотрела, как они пересекают равнины, окружающие Дублин, и бесследно исчезают на горизонте, где высились западные леса.
Я так хотела отправиться с ними. Я проявила бы себя на поле боя не хуже многих воинов, следовавших за Ситриком.
Но женщинам уготован иной удел.
Ждать, волноваться и проклинать неспешную поступь времени.
По пути к Гленмаме, 999 год
«Река…»
Как только я откинула полог шатра, внутрь просочился ледяной ветер. На мгновение я замерла. Я могла бы поклясться, что ветер донес до меня голос Роунат, но услышанные слова не имели никакого смысла. Какая еще река? Осторожно выбравшись наружу в надежде услышать что-то еще, я погрузилась в тишину. Ни голосов, ни дуновения.
На траве белел ночной иней, и только далекая красная полоса на горизонте предвещала рассвет. Должно быть, мне все это приснилось. Кто же просыпается в такую несусветную рань? Покрепче закутавшись в плащ и платок, я побрела к костру, возле которого воины помладше готовили из остатков провизии утреннюю похлебку. У нас заканчивались припасы, потому что изначально мы собирались возвращаться в Киллало, но никто не тревожился и не жаловался. Уже сегодня мы должны будем добраться до Гленмамы, где с нами поделится провизией войско Шехналла.
Взяв плошку жидкого варева, я пошла обратно к шатру: по крайней мере, теплая еда греет руки, пусть и вряд ли утолит мой аппетит.
– Фоула, иди сюда.
Я замерла. У королевского шатра стояли Мурха и его отец. Оба уже надели доспехи и опоясались мечами, словно готовясь к битве. Я не могла не обратить внимание, что дорогую кольчугу, которую так ценили викинги, носил только король Бриан, а остальные воины, включая Мурху, были защищены лишь кожаными туниками и шлемами – а то и вовсе обходились без доспехов.
– Да, Мурха? – спросила я, подойдя ближе.
– Надень самую теплую одежду. Мы доберемся до Дублина только к вечеру и не остановимся даже если начнется метель.
Я кивнула.
– В пути держись рядом с моей семьей. А когда покажутся стены Дублина, обустрой лагерь для раненых. Я отрядил десяток воинов тебе в помощь. Они раздобудут растопку и продовольствие до появления подкрепления, а подчиняться будут тебе.
– Хорошо.
– Ты уже немало нам помогла, Фоула, – сказал король Бриан, сдержанно кивнув. – Я рад, что ты с нами.
Король нечасто говорил со мной лично, и я едва ли заслужила похвалу. За минувшую неделю у меня не было задач сложнее, чем найти подходящую мазь для мозолей или мелких порезов и помочь нескольким воинам с несварением желудка. С этим справился бы любой смертный лекарь. Тем не менее я не собиралась оскорблять правителя Манстера, отказываясь от добрых снов.
– Благодарю вас, король Бриан.
Мурха ненадолго отвлекся, чтобы указать воинам, складывавшим шатры, на нужную повозку. Затем он снова взглянул на меня.
– Хорошо. А теперь ступай. Тебе еще нужно успеть собраться.
Я неуверенно улыбнулась ему на прощанье. В последние дни мы с Мурхой мало разговаривали, разве что обменивались приветствиями при встрече. Возможно, его отец рассердился на предложение разрешить конфликт с Ситриком мирным путем, и Мурха не хотел мне об этом рассказывать.
Вернувшись в шатер, я быстро собрала вещи. В последнюю очередь взяла меч, оставленный Мурхой. Я терпеть не могла оружие. По крайней мере, кинжалом Колмона можно нарезать овощи, прорубать путь через лесные заросли и отсекать нитки во время шитья. А вот мечи… Их выковали, чтобы приносить смерть. Я даже через кожаные ножны чувствовала, какое острое лезвие у этого тяжелого клинка. Нет. Я не собиралась его использовать даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Положив меч к другим вещам, которыми была навьючена лошадь, я пообещала себе при первой же возможности вернуть его Мурхе.
Забравшись на лошадь, я заметила вдали Лонона. Этим утром вместо привычной веселой улыбки на его лице застыло мрачное серьезное выражение. При виде него мне вспомнился день нашей первой встречи – когда Сайв висела на волосок от гибели. Я осторожно поприветствовала его, не желая мешать размышлениям.
– Доброе утро, Лонон.
– Как дела, Фоула? – Он подъехал ближе и поправил рукав моего плаща, чтобы прикрывал обнажившееся запястье, но так и не улыбнулся. – Смотри не замерзай. Если холод доберется до костей, от него уже не избавиться.
– Не волнуйся, – беззаботно ответила я. – Я привыкла к морозам. Я больше переживаю за тебя, ведь ты уже столько недель не ел маминой похлебки.
Друзья Лонона захихикали, а он только добродушно пожал плечами:
– Само собой, я скучаю по домашнему уюту и горячей еде, но тебе не о чем волноваться. Уверен, что скоро я вновь увижу семью.
– Точно? Разве осады не длятся неделями?
Хоть это заставило его улыбнуться:
– Обычно – да, но наш король – Бриан Бору. – Он ухватился за поводья лошади и помчался дальше. – Следуй за мной! – крикнул Лонон, обернувшись. – Поболтать успеем и дома, когда все закончится.
Моя лошадь послушно последовала за ним в начало процессии, и вскоре впереди нас остались лишь король Бриан и Мурха, ждущие запоздавших воинов. Все шатры уже были сложены, а остатки провизии погружены на телеги.
Король Бриан молча взмахнул рукой, и поход на Гленмаму начался. Я толкнула лошадь ногами и поплотнее закуталась в плащ. Небо затянули густые серые облака, скрывающие взошедшее солнце. Справа от меня на голых ветвях боярышника до сих пор белели остатки ночного инея, и взглянув на дерево, я вдруг встретилась взглядом с Шенной. Как только я заметила ворона, он вспорхнул высоко в небо и скрылся из виду.
Шли долгие часы, а небо так и не прояснялось. Солнце исчезло за бесконечной плотной пеленой черных туч, пророчивших не то дождь со снегом, не то метель – смотря насколько сильно похолодает. Я и сама не могла решить, что хуже. Дождь со снегом насквозь промочит одежду, а метель, особенно рядом с побережьем, измучит порывами ледяного ветра.
– Добрались, – сказал Мурха отцу, когда наш путь перегородила река. – Вот и Гленмама.
Я огляделась. Густой лес, из которого мы только что вышли, тянулся дальше на юг, но на другой стороне реки деревья уступали место илистой равнине, что вела к долине, выбранной королем Шехналлом. С южной стороны Гленмаму закрывал крутой холм, поросший редким боярышником. Северный кряж выглядел более пологим. Его усеивали булыжники и густые заросли утесника. Зимние морозы уже позаботились об остальной растительности: если не считать нескольких участков возле реки, вся трава в долине увяла.
– Нужно забраться повыше. Вот. – Мурха указал на южную сторону долины, где располагалось плато с небольшой рощицей. – Оттуда видно всю Гленмаму.
– Подъем слишком крутой, да и конница там не поместится, – отозвался Тейг, качая головой.
– Знаю. Я не собираюсь вести туда все войско.
– Предлагаешь разделиться? – Тейг вполголоса выругался. – Отец, ты даешь на это добро?
Король Бриан внимательно посмотрел на сыновей. Затем запустил руку под мантию и вынул тонкую тупую веточку, гладкую и бледную от частых прикосновений. Я не поняла, зачем она ему и что означает. А вот Мурхе с Тейгом, похоже, такого ответа хватило, и в следующий раз Тейг обратился к старшему брату уже без вызова в голосе.