Шон Хатсон – Жертвы (страница 33)

— Или — что не менее вероятно — приведет к тому, что вас попросту убьют, — резко сказал Миллер.

— Не думаю, что Боб Джонсон слишком огорчится. Это лишь повысит рейтинг его передач. Пожалуй, больше его ничего не заботит. Да ему плевать на убийства людей. Для него это просто хороший повод увеличить зрительскую аудиторию программы. Думаю, он расстроится, когда полиция в конце концов поймает этого маньяка.

— Если поймает, — сказал Миллер тихо.

— Вы говорите так, будто у вас есть сомнения, Фрэнк, — заметила она, снова ощущая на себе его взгляд, но на этот раз не чувствуя себя неуютно под этим взглядом.

Миллер не ответил. Терри поднялась из-за стола и засобиралась.

— Мне надо идти, — сказала она. — Работа ждет.

Миллер тоже поднялся, пожал ей на прощанье руку и поблагодарил за внимание к его рассказу. Терри достала из сумочки листок бумаги и написала свой номер телефона. Миллер сделал то же.

— Я позвоню вам, мисс Уорнер, — сказал он.

— Терри, — поправила она.

Некоторое время они смотрели друг на друга, затем она повернулась и зашагала к выходу. Миллер снова сел, допил свой бокал и отставил его в сторону. Несколько секунд он разглядывал листок бумаги, оставленный ею, потом сложил, его и сунул в карман куртки.

Листок занял место между фотографиями Джорджа Кука и Пенни Стил.

Теперь у него был ее номер телефона.

Появилась возможность узнать ее поближе.

Глава 38

Дождь лил как из ведра, и казалось, ему не будет конца. Уже с утра небо потемнело, и по нему поползли грозовые тучи, вскоре нависшие над городом тяжелым, душным покрывалом. Тучи сгустились так сильно, что даже ветер не смог согнать их с насиженных мест. Не в силах дальше удерживать свой груз, тучи пролили его на притихший внизу город.

Где-то под черным куполом небес, как отдаленная канонада, прогремел гром, и его неумолчные раскаты время от времени рассекались хлесткими щелчками молниевых плетей.

Терри Уорнер чертыхнулась про себя, когда на экране телевизора в который раз исчезло изображение из-за огромного количества статического электричества, накопившегося в атмосфере. Она стала перебирать кнопки на дистанционном пульте управления, но на всех каналах было одно и то же. Какие-то ломаные линии и пенящиеся белые точки. На короткое время изображение восстановилось, но затем последовал сокрушительный грозовой разряд, и экран совсем погас. Терри выключила телевизор и побрела на кухню, чтобы сварить себе чашку кофе.

Едва она наполнила водой чайник, как зазвонил телефон.

Терри ринулась обратно в гостиную и схватила трубку, успев заметить сквозь раздвинутые шторы огромный электрический зигзаг, расколовший тучи.

— Алло, Терри Уорнер, — сказала она в трубку, не отводя глаз от продолжающегося небесного фейерверка.

Ответа не последовало. Только шипение и потрескивание на линии.

— Алло.

На другом конце провода трубку положили, при этом щелчок прозвучал необычно громко в тишине квартиры. Терри пожала плечами и повесила трубку.

Она уже подходила к двери кухни, когда телефон снова зазвонил.

Она вернулась и снова сняла трубку.

И снова на другом конце провода молчание.

Молчание.

Нет, что-то еще.

Дыхание?

Она сильнее прижала трубку к уху, пытаясь определить, что это за тихий скрежет, едва пробивающийся сквозь треск в проводах.

— Кто это? — спросила она, стараясь говорить спокойно. — Вы, наверное, неправильно набрали номер.

Терри неожиданно вспомнила об автоответчике и решила сделать запись. Она слегка замешкалась, прежде чем нажать кнопку записи. Потом нажала ее.

— Номер набран правильно.

От этих слов она вздрогнула. Да так, что чуть не выронила трубку.

— Кто это? — настойчиво спросила она, в ее голосе слышалось напряжение.

А за окном в это время раздался оглушительный удар грома.

— Говорите, — прохрипела она с негодованием и страхом.

— Я наблюдаю.

Терри попыталась сглотнуть, но горло перехватило. Преодолевая страх, она силилась уловить в этом голосе знакомые нотки, что-нибудь характерное в отрывочных фразах.

— Мой телефон прослушивается, — вдруг выпалила она. — Я сделала это после последнего вашего звонка.

На другом конце — молчание.

Дыхание.

Или что-то похожее.

Телефон отключился.

Она уронила трубку на рычаг и с ужасом отпрянула от аппарата, как от ядовитой змеи.

Ей казалось, что она простояла так целую вечность, не смея отвести взгляда от телефона. В ожидании, что он снова позвонит.

А за окном разыгралась настоящая буря.

Глава 39

Звонок раздался примерно в семь тридцать утра, вырвав Миллера из сна. Он проснулся и обнаружил, что находится в своем кабинете, распластавшись на письменном столе, в одном углу которого стоит полупустая бутылка хейг-виски. Еще не стряхнув с себя остатки сна, он снял трубку и долго не мог узнать голос на другом конце провода. Наконец говорящий представился. Филип Дикинсон. Режиссер извинялся за причиненное беспокойство, но, как он уверял, у него хорошие новости для Миллера.

Им нужно было, сообщил Дикинсон, чтобы специалист по киноэффектам вернулся на съемки. Миллер не преминул спросить про ту ссору с Лизой Ричардсон, про его мрачную шутку, оказавшую на нее такое воздействие.

Дикинсон сказал, что Лиза от них ушла. Колин Робсон уволен за серию скандалов. Миллер был снова нужен. А Лизу они заменили другой актрисой.

Миллер выслушал все новости с плохо скрываемым ликованием и хотел было предложить Дикинсону подыскать себе другого специалиста по киноэффектам, но передумал. Да, он вернется и, ладно, к девяти будет на рабочем месте.

Поставив «гранаду» на стоянку за сценической площадкой, Миллер неожиданно ощутил прилив сил. Он снова был там, где все было мило его сердцу. На работе. И если его работа проходила среди крови и насилия, что ж, пусть будет так. По крайней мере, эту кровь можно было смыть в конце рабочего дня.

Он уже вдоволь насмотрелся на натуральную смерть и лужи крови.

Вылезая из машины, он почувствовал на своей коже первые капли дождя. Ночной разгул стихии сменился то и дело принимавшимся моросящим дождем. Направляясь к двери сценической площадки, Миллер мельком взглянул на серое, неприветливое небо. Потом бросил взгляд на гримерный прицеп. Его собственное царство.

Он снова был в родных пенатах.

— Ты был прав, нам не составило особого труда подыскать новую актрису, — такими словами встретил его Филип Дикинсон. — В оставшихся сценах она все равно будет в гриме. Никто и не заметит разницы.

Миллер кивнул и приложился к своей фляжке.

— Надеюсь, ты не выбрал еще одну примадонну на смену той глупой корове, — усмехнулся специалист по киноэффектам.

— Я познакомлю вас, — ответил режиссер.

Миллер уселся разглядывать эскизы, лежащие перед ним, пока режиссер пробирался по многолюдному буфету в поисках той, кто был ему нужен. Через некоторое время он вернулся к столику в сопровождении спутницы.

— Фрэнк, познакомься, это — Сюзан Льюис, — сказал режиссер.

Миллер обернулся и увидел актрису, стоящую рядом с ним. Он встал и пожал ей руку, пробежав глазами по ее тонкой фигуре. Актрисе было около тридцати, приятной наружности, без косметики. Ее длинные черные волосы спутались, и она поправила их ладонью под пристальным взглядом Миллера. Актриса приветливо улыбнулась, и он заметил, как от улыбки похорошело ее лицо.

— Фрэнк Миллер, наш гример и специалист по киноэффектам, — представил его Дикинсон.

— Надеюсь, вы не будете возражать, если на вас будет грим, — сказал Миллер. — Я имею в виду сценический грим, а не косметику.