Шиван Вивьен – Последние парень и девушка на Земле (страница 65)
– О, черт! Я собирался воспользоваться кредитной карточкой моей мамы. Не беспокойся. Завтра я принесу тебе наличные.
Проверив, пристегнута ли Джулия, Джесси отвез меня домой. Музыка в машине играла слишком громко, может быть, для того, чтобы помешать мне разговаривать. Я разглядывала парня уголком глаза, пытаясь понять, все ли с ним в порядке. У меня к нему было столько вопросов.
Мне было неприятно, что он так откровенно мне солгал, но я также понимала, что им двигало. Здесь явно происходило что-то труднообъяснимое. Что-то слишком личное. И хотя Джесси хотел держать меня от всего этого как можно дальше, я все равно почувствовала себя ближе к нему, чем когда-либо прежде, просто потому, что я при всем этом присутствовала. И по тому, как крепко Джесси сжимал мою руку по дороге домой, я чувствовала, что он счастлив от того, что в эту минуту я рядом.
Мы все более сближались. И это было хорошо.
Глава 29. Четверг, 30 мая
Ветрено. Максимальная температура 70 градусов по Фаренгейту.
Если бы Ливай не уволил меня еще до того, как засунуть чек на мою заработную плату в мой шкафчик, то невыход на работу с ним в среду, как мне казалось, непременно должен был бы заставить его поставить на нашем сотрудничестве крест. Но, по-видимому, тут я была не права. Ливай подошел к моему шкафчику после того, как я покинула комнату, где обычно делала уроки Я стояла на коленях на полу, вычищая из своего шкафчика все, что там еще оставалось. Завтра состоится церемония выпуска и будет последний день занятий.
– Привет, Кили.
Я даже не взглянула на парня. Я все еще была зла на него из-за того, что он сказал мне в домике смотрителя кладбища.
– Привет, Ливай.
– Хм… когда ты сбежала от меня в середине рабочего дня, означало ли это, что ты официально увольняешься?
– Что-то типа того. А тот чек, который ты засунул вчера в мой шкафчик, означал ли он, что отныне я уволена?
– Что-то типа того, – смущенно сказал Ливай. – Но вот в чем закавыка. Сегодня мне действительно нужна твоя помощь. – И он объяснил, что после того, как началось возведение плотины, темп его и моей работы значительно увеличился. – Ну, ты знаешь, обычно после школы нам надо было вычистить от шести до восьми домов. Так вот, вчера с нас хотели получить уже двенадцать – я смог проверить и вычистить только восемь, – а сегодня они уже хотят, чтобы мы проверили и вычистили целых восемнадцать домов.
– Восемнадцать – это однозначно невозможно.
Ливай присел на корточки:
– Я знаю. Но может быть, пятнадцать – это возможно, если мы будем вкалывать по-настоящему. – Должно быть, парень увидел, что я нахмурилась, потому что в его голосе появились умоляющие нотки. – Просто помоги мне разгрести этот завал и после этого можешь уходить. Помни, ты моя должница. Тебе нужна была работа, и я дал тебе работу. И я тебя не подгонял. Практически я позволял тебе ничего не делать.
– Ну, я не знаю, – сказала я, чтобы он помучился. Мне нравилось, когда он меня просил.
– А что, если я отдам тебе и свою долю заработка? Тогда сегодня ты заработаешь вдвое больше.
Пятнадцать домов по двадцать долларов за каждый, будет триста баксов за один день. И поскольку я потратила вчера в «Уолмарте» все мои деньги, я сказала:
– Идет.
– Я встречу тебя после школы, – быстро сказал Ливай. А потом ушел.
Я удивилась, что он так быстро смылся, но тут ко мне подошел Джесси:
– Чего хотел Хемрик?
– Чтобы я сегодня вышла на работу.
– Пожалуйста, Кили! Да брось ты уже наконец эту дурацкую работу!
– А ты подумай вот о чем. Пока мы с Ливаем в хороших отношениях, он ни за что не расскажет своему отцу про наш тайный выпускной бал.
Джесси кивнул:
– Веский аргумент. Но после сегодняшнего дня уходи, ладно? У нас с тобой осталось не так уж много времени, и я не хочу, чтобы ты транжирила его с Хемриком.
Я поцеловала его:
– Обещаю.
Наверное, я так и продолжала бы злиться на Ливая, если бы не видела, как на него действует эта работа. Не в том смысле, в каком она действовала на меня, что было прямо связано с моим отцом. Но у Ливая были собственные беспокойства. Он хотел угодить своему отцу. И еще он беспокоился по поводу своей речи на церемонии выпуска. Он все время бормотал ее про себя. Хотел он признать это или нет, но у него должны были быть хоть какие-то чувства по поводу окончания школы. Невозможно было себе представить, что он придет на тайный выпускной бал, так что пятница станет для Ливая концом его связи с эбердинской средней школой.
Поэтому ради него я старалась работать как можно лучше. Я собирала в пакеты брошенные пожитки уехавших жителей куда быстрее. Это даже было не очень трудно, потому что вещи, которые я находила, были мне уже менее интересны. Я давно перестала начислять им баллы за странность. Это все был мусор – мусор, который губил все усилия моего отца, – и чем быстрее я его выбрасывала, тем меньше он меня доставал.
– Слушай, можно я задам тебе вопрос про мою речь? Я должен сделать выбор между двумя цитатами из Альберта Эйнштейна, и я не могу решить, какая из них лучше. – Из заднего кармана своих брюк Ливай достал пачку карточек для заметок. Почерк у него был очень аккуратный и разборчивый, но в нем проскальзывало что-то детское, как будто он упражнялся в переписывании прописей. – Итак. Какая из них кажется тебе более вдохновляющей? – Он прочистил горло. –
– И ты хочешь, чтобы я ответила тебе честно?
Ливай сморщился:
– Мм… может, и нет.
– На мой взгляд, обе цитаты невообразимо скучны. А также до того затерты и избиты, что полностью потеряли свой первоначальный смысл.
– О, Иисусе, ты что, всегда говоришь без утайки? – Ливай застонал. – Я работал над этой речью всю неделю.
– Но почему ты так из-за нее нервничаешь?
– Потому что это кульминация всего того, ради чего я работал на протяжении всей своей учебы в средней школе.
– Ну и что с того?
Ливай посмотрел на меня в изумлении:
– Как это ну и что? Разве не очевидно, как это важно?
– Ливай, послушай. Наша директриса кинула нас и сбежала, половина школы забила на все. И суть состоит в том, что никто не будет тебя слушать.
Ливай нахмурился:
– Вот черт! Ну, спасибо тебе большое.
– Что? Не принимай это на свой счет. Речи всегда такое занудство! Ливай, я готова поспорить, что угадаю еще кое-какие вещи, которые ты собирался сказать. – Я постучала пальцем по верхней губе. – Ты хочешь сказать что-нибудь о том, как сильно мы все выросли по сравнению с девятым классом?
На лице парня отразилось потрясение. Он натянул капюшон своей толстовки на голову:
– Я больше не хочу играть в эту игру.
– Погоди, – прыснув, сказала я. – Ты собираешься говорить о том, как мы все нервничали и боялись, когда поступали в среднюю школу?
Ливай пустился бежать трусцой, забежал в ванную и заперся там. Через дверь он проворчал:
– Спасибо за помощь. Я так рад, что обратился к тебе.
– Я не пытаюсь тебя рассердить Я всего лишь стараюсь снять твое напряжение. Существует определенная формула для составления речей по случаю важных моментов в жизни, и ты явно усвоил ее хорошо. Так что перестань о ней беспокоиться. А вечером просто отдохни. Займись чем-нибудь приятным.
Он секунду помолчал.
– Эй! По-моему, ты сказала, что проверила ванную. Но светильники в ней все еще горят.
– А, забей.
Мы закончили работу в последнем доме из нашего списка, когда солнце уже начало заходить за горизонт.
– Пятнадцать. Для нас с тобой это новый рекорд.
Я потрясла баллончик с красной краской, и он показался мне слишком легким. Маленький шарик внутри него, дребезжа, бился о стенки. Я попыталась нарисовать на двери «Х», но под конец струя из баллончика просто зашипела. Я попыталась не думать о том, что это значит для моего отца.
Ливай начал собирать вещи. Пока он это делал, я послала сообщение Морган: «Заканчиваю работу. Хочешь, где-нибудь потусуемся?»
«Я сегодня буду сидеть в видеочате с Элизой. Она собирается провести меня по своему новому городу».
Я ждала, что Морган пригласит меня тоже, но она не пригласила. Что, если честно, здорово меня разозлило. Отъезд Элизы должен бы был сблизить нас еще больше, но я никогда еще не чувствовала, что мы так друг от друга отдалились.
С другой стороны, может быть, на меня так угнетающе действовал весь тот облом, который происходил вокруг в последнее время. И для Морган увидеть новую жизнь Элизы было таким же способом отвлечься, каким для меня был Джесси.
Прежде чем додумать эту мысль до конца, я спросила Ливая:
– Слушай, а что ты собираешься сейчас делать?