Шиван Вивьен – Последние парень и девушка на Земле (страница 63)

Я закусила губу.

– Как ты думаешь, он рассчитывает, что это случится?

– Я не знаю. Я вообще ничего не знаю о твоих с ним отношениях.

Мне стало не по себе.

– Погоди, ты именно поэтому хотела со мной прокатиться? Чтобы задать мне этот вопрос?

Морган слегка подправила положение своего зеркала заднего вида:

– Мы мало говорили с тобой в последние дни.

– Что ты имеешь в виду? Мы разговариваем каждый день.

– Верно, но не о том, что действительно важно. Мне кажется, что есть вещи, которые ты от меня скрываешь.

Я пожала плечами:

– Вовсе нет. Просто последнее время я живу как в прекрасном сне.

Морган все еще казалась раздосадованной.

– Речь не только о твоих отношениях с Джесси. Мы с тобой не говорили, например, о том, что случилось вчера. Как себя чувствует твоя мама? Я имею в виду физически. Вчера вечером в новостях я видела, как она упала, бедняжка.

Мне почти захотелось сменить тему на прежнюю и вновь начать обсуждать мою сексуальную жизнь. Но я все же заставила себя ответить на ее вопрос. В конце концов, Морган была моей лучшей подругой, именно тем человеком, с которым мне и следовало обсуждать подобные вещи. И в то же время у меня в голове звучал голос Ливая, обвиняющего меня в том, что я делаю вид, будто всего плохого просто нет.

– Это была случайность. – Когда Морган немедленно не сказала: «О, конечно, само собой!», я повернулась к ней и повторила: – Это была случайность.

– Ну да, Кили, какой разговор!

– Какие еще важные вещи ты хотела бы обсудить?

– Ну, например, что собирается делать твой отец теперь, когда строительство плотины уже началось? Он вообще что-нибудь говорил о каком-нибудь запасном плане, о плане «Б»? Я тут подумала, что оценщики могли бы предложить ему больше денег, поскольку он все-таки вроде бы что-то вроде лидера.

Практически это был отголосок слов ее матери. В эту минуту я поняла, что Морган, по-видимому, знает, что ее мать приходила поговорить с моим отцом. И теперь мне надо иметь в виду, что все, что я ей скажу, она, возможно, передаст ей.

– Его все еще поддерживает множество людей. Вчера вечером наш телефон раскалился от звонков. Я хочу сказать, что он помог куче людей заселиться обратно в свои дома, как, например, тебе и твоей маме, и они у него вроде как в долгу, понимаешь?

Я искоса смотрела на подругу, ожидая, как она это воспримет.

Морган сжала губы.

– Ну, как бы все это ни закончилось, твоя мама может рассчитывать на полную нашу поддержку. – Прошла секунда, прежде чем я осознала, как осторожно Морган теперь подбирает слова. – Слушай, может, съездим посмотрим, открылась ли опять пиццерия «Минео»?

Я с самодовольным видом уселась поудобнее на своем сиденье. Теперь уже она сама хотела сменить тему разговора.

– Разве они все еще не закрыты? – удивилась я.

– Одна из клиенток моей матери видела, как вчера там внутри ходили люди, – рассказала Морган.

Мы не могли подъехать к самой пиццерии. Этот участок главной улицы был закрыт для движения транспорта. По правде говоря, мне казалось, что это заведение вообще не открывалось после наводнения. Я помнила слова мистера Вайолы о том, что городские власти, возможно, специально не открывают движения на дорогах. Когда я работала с Ливаем, я этого особенно не замечала, потому что эти заграждения на дорогах не относились к нам. Но сейчас я опять об этом подумала.

Мы припарковались и дальше пошли пешком. Я приподнимала предупредительные ленты, и мы, пригнувшись, проползали под ними.

Еще не перейдя улицу, я заметила, что окна «Минео» темны.

– Может быть, они больше не подают обедов? Только ужины?

Морган подошла у двери, показала мне на объявление, приклеенное к окну, и вслух прочитала его: «Спасибо тебе, Эбердин, за верную службу. Оставайся сухим». Хотя на дверях висел амбарный замок, она все равно дернула за их ручки. Изо всех сил. Затем плюхнулась на обочину:

– Я не могу поверить, что уже никогда в жизни не смогу съесть ломтика пиццы из «Минео».

– Не бери в голову, – улыбнулась я. – Она, в конце концов, была не такой уж хорошей.

Я сказала это для смеха, чтобы разрядить обстановку. Но Морган вдруг резко развернулась и посмотрела на меня как на врага:

– Не знаю, зачем тебе понадобилось городить подобную чушь.

Она встала и пошла обратно к машине.

– Я просто шутила. И потом, ты же знаешь, стряпня «Минео» – это полный отстой. Почему ты ведешь себя так, будто это была лучшая пицца в мире?

– Потому что это моя пиццерия в моем родном городе, где я часто обедала со своей лучшей подругой. А теперь ее больше нет.

Нашей пиццерии больше не было, может быть, скоро не будет и нашего города. Но я надеялась, что наша дружба от этого не пострадает.

По дороге обратно в школу я небрежно сказала:

– Слушай, я хотела тебя кое о чем спросить.

– О чем?

– Ты хотела бы пригласить Уэса в качестве своего бойфренда на тайный выпускной бал?

Морган напряглась:

– Ты шутишь?

– Нет. Если бы это был нормальный выпускной бал, ты могла бы пригласить парня из другой школы.

– Я не знаю. Ведь на прощальной вечеринке Элизы он не сказал мне и двух слов.

– Он совершенно явно хотел с тобой поговорить. Это было очевидно.

– Ты действительно так думаешь?

Я попыталась не слишком обижаться из-за того, как радостно Морган улыбалась весь остаток пути до школы. Вместо этого я надеялась, что только что ликвидировала тот намек на размолвку между нами, чем бы она ни была вызвана, прежде чем она превратилась в трещину.

Глава 28. Среда, 25 мая

Днем небо будет ясным, минимальная вечерняя температура 60 градусов по Фаренгейту.

Даже до нашей последней ссоры на кладбище я планировала не выходить на работу, чтобы поехать с Джесси за покупками для нашего бала. Джесси мог ехать только после обеда, что дало бы мне возможность еще поработать, но я решила, что лучше использую дневные часы для того, чтобы сходить домой, принять душ и прихорошиться.

Итак, убедившись, что на горизонте нет ни учителей, ни Ливая, я открыла свой шкафчик.

Внутри я обнаружила чек на все деньги, полагающиеся мне за работу, которую я успела сделать до настоящего дня.

Я решила, что уволена.

Я не сказала этого маме, когда отдала ей чек.

– Это так замечательно, Кили. Конечно, это немного, но этой пары сотен долларов нам хватит, чтобы купить все книги, которые понадобятся тебе в следующем семестре.

– Можно я возьму часть этих денег себе? – спросила я. – В школе сейчас собирают средства, чтобы устроить вечеринку по случаю окончания учебного года.

Мама дала мне пятьдесят долларов, что было намного больше того, на что я рассчитывала. Я собиралась потратить часть из них на тайный бал. Я не хотела думать о нем как о шуточном бале. Это будет мой бал. Мой бал с Джесси Фордом.

В этот вечер я ужинала только с мамой, поскольку отца не было дома.

– Он устанавливает новую лестницу в чьем-то доме, – сказала мама.

Я подумала: интересно, что она знает о его петиции и о том, сколько подписей он сегодня собрал.

Мама убрала со стола посуду и сказала, что пойдет и немного вздремнет. Почти каждый день после наводнения она работала по две смены подряд, а все оставшееся у нее свободное время тратила на то, чтобы помочь своим пациентам справиться с последствиями потопа. В Эбердине было несколько стариков, не имеющих поблизости никаких родственников, которые могли бы им помочь. Некоторых из них мама знала всю жизнь. Старые учителя, учившие ее в эбердинской средней школе, друзья ее матери и отца, то есть моих дедушки и бабушки. Мама помогала им убирать их дома и собирать и запаковывать их вещи, а также заполнять соответствующие документы и договариваться об их встречах с оценщиками.

Я приняла душ, потом попыталась найти какой-нибудь симпатичный прикид. Поскольку в воздухе наконец запахло весной, я решила надеть белую блузку без рукавов с рисунком из голубых и желтых цветов и мои любимые джинсы, светло-голубые, с модной прорехой на колене. Только этих своих джинсов я не нашла. Я положила их в стирку несколько недель назад, но их почему-то не оказалось в выдвижном ящике моего комода вместе с остальной чистой одеждой.