Шиван Вивьен – Последние парень и девушка на Земле (страница 37)

На секунду я подумала, что Джесси говорит обо мне. О том, что он прощается со мной. Но тут он обернулся через плечо и взглянул на Викторию. Она наблюдала за нами все это время, но одна из ее подруг торопливо увела ее прочь.

– В конце недели она уезжает отсюда навсегда.

– Что?

– Ее дом полностью затопило, наводнение его не разрушило, как дом твоей подруги, но жить в нем стало совершенно невозможно. Оценщики размера страховых убытков сейчас вырабатывают предложение о компенсации. Она и ее семья живут в спортзале с момента эвакуации, и это доводит их всех до безумия. Пока все не утрясется, они собираются пожить с ее теткой. Она живет где-то в трех часах пути.

– О, должно быть, тебе грустно ее отпускать. Я знаю, что вы двое… очень близки.

Он посмотрел на меня как на ненормальную:

– Кили, я не встречаюсь с Викторией. – Должно быть, у меня сделался совершенно ошалелый вид, потому что парень сразу же добавил: – Ну и ну! Я-то думал, что умею обращаться с девушками, но, видно, ошибался, если ты так и не поняла, что сегодня вечером я флиртовал с тобой.

Я была рада, что все вдруг оказалось так просто.

Но то, что случилось, случилось. Что-то странное произошло между нами на Весеннем балу, что-то такое, что превратило жар в леденящий холод. Тогда я думала, что это из-за Виктории. Или из-за того, что сказала я.

А может быть, просто ничего не было?

Или что-то все-таки было, но это что-то было уже не важно.

– Хотя, если говорить честно, я действительно рад, что ты пришла, – серьезно сказал Джесси. – Я чувствую, что ты как раз тот человек, который понимает, в чем состоит смысл этого вечера.

– Ты так думаешь? – усмехнулась я.

Парень указал подбородком туда, где в углу, съежившись и прижавшись друг к другу, сидели две девушки:

– Видишь ту девчонку вон там? Она рыдает весь вечер. Мне ее, конечно, жаль, но она однозначно выбрала роль плаксы, которая проревет всю вечеринку. – Он потряс головой, потом снова посмотрел на меня. – А с другой стороны, есть такая девушка, как ты, девушка, которая, ни секунды не сомневаясь, раздевается до бикини и при всем честном народе пробегает по мокрому «слип-н-слайду». – Он откашлялся. – И если мне будет позволено добавить, бикини у тебя реально классное.

Я ущипнула себя за кожу между большим и указательным пальцами, просто чтобы удостовериться в том, что это не сон. Джесси хвалил как раз те стороны моей натуры, которые я считала, не позволяли мне ему понравиться.

– В мире наберется мало таких девушек, как ты, Кили, поэтому то, что я нашел тебя здесь, в Эбердине, это что-то фантастически офигенное.

В этот миг в самых глубинах моего существа родилась уверенность в том, что Джесси и я – родственные души, что мы с ним одно и то же. Я думаю, он тоже это почувствовал. Поэтому-то я взяла быка за рога и поцеловала его. Я поцеловала Джесси Форда прямо в его красивые губы, и, хотя я почувствовала, что он удивился, он все же ответил на мой поцелуй. Да, он нежно прижал руку к моей щеке и ответил на мой поцелуй. И я почувствовала, как каждая трещинка в моей душе зарастает, заполняясь счастьем. В эти мгновения мне было все равно, что Эбердин может затопить до небес, потому что я теперь была водоупорной.

Джесси отстранился, однако оставался достаточно близко, чтобы поцеловать меня в кончик носа, потом в лоб. Наконец он открыл глаза:

– Подожди. Я правда не хочу, чтобы ты сегодня уходила. – Он поцеловал меня снова. – Если Эбердин и впрямь в конце концов уйдет под воду, давай сделаем так, чтобы ты и я стали последними, кто останется в нем, тешась в свое удовольствие до самого конца, ладно?

– Кили! – Это была Морган. Ее щеки были пунцовыми – должно быть, она видела, как мы целовались. – Мама Элизы только что скинула ей сообщение, она хочет, чтобы Элиза сейчас же вернулась в отель.

Поскольку Джесси сейчас не мог ничего видеть, я одними губами произнесла:

– О, господи! – А потом спокойно ответила: – Хорошо, нет проблем. Я сейчас подойду.

На прощание Джесси еще раз поцеловал меня:

– Я тебе позвоню. – И любезно помахал на прощание Морган.

– О, господи, – снова прошептала я, стиснув руку Морган, и мы вместе пошли прочь.

– Похоже, Джесси не соврал, – улыбнулась подруга.

– Что ты хочешь этим сказать? – не поняла я.

Морган показала мне свой телефон. Джесси разместил видео, на котором я бегу по «слип-н-слайду», на своем сайте в Сети и подписал его #Девушка мечты.

Я знаю, много людей этим вечером беспокоились о том, как изменится их жизнь. Но в моей жизни уже изменилось все, и только к лучшему.

Глава 17. Среда, 18 мая

Утром будет облачно, днем с 70-процентной вероятностью ожидается гроза. Максимальная температура 63 градуса по Фаренгейту.

Элиза прислала мне сообщение в пять часов утра. Оказывается, ее мама велела ей срочно вернуться в отель, потому что одна из общенациональных утренних информационных телепрограмм собирается взять у их семьи интервью. Ведущая этой программы прилетела из Нью-Йорка вечером, пока мы были на лесопилке. Элиза скинула несколько фоток, на которых был виден воцарившийся в отеле хаос. Вместе с ведущей прилетела группа визажистов, отвечающих за прически и макияж, и бригада, которая устанавливала в номере освещение. Был еще какой-то тип в наушниках, ставивший на журнальный столик вазу с искусственными цветами. Последняя из присланных мне ею фотографий запечатлела, как Элизу гримируют для телеинтервью. Грим, который наложили на ее лицо, показался мне тяжеловатым, брови получились, как у куклы из Маппетшоу, но из статей в журналах я знала, что на телеэкране все это будет выглядеть естественно.

Я постучала в дверь спальни своих родителей, ожидая увидеть там только маму. Но в спальне был и отец, он спал рядом с мамой, а не как обычно в гостиной у своего компьютера. Я покраснела густо, до корней волос, как будто застала их за чем-то по-настоящему неприличным. Как обжимашки… или что-нибудь похуже. Что свидетельствует о том, насколько родители отдалились друг от друга за последние два с лишним года.

Я тихонько попятилась вон из их спальни, но мама уже проснулась. Она резко села на кровати и спросила:

– Все в порядке?

Отец повернулся на бок и поднял голову:

– Ки, в чем дело?

– Извините. Я не хотела вас будить. Но семью Элизы сегодня утром будут показывать по телевизору.

– Надо же! – Мама перебралась на середину кровати.

Я включила телевизор, стоящий на их туалетном столике, потом переползла на нагретое место, где до этого лежала мама. Я снова чувствовала себя маленькой девочкой, смотрящей мультики на постели родителей, чтобы им не пришлось вставать и вести меня вниз.

Прежде чем началась передача, я задремала, но мама разбудила меня, ткнув локтем в бок, когда заиграла драматическая музыка и пошли кадры наводнения. Мы смотрели, как река переливается через мешки с песком, потом медленно ползет по первым прибрежным улицам. Потом показали, как складской рабочий Оуэн пробирается через затопленные проходы между полками в супермаркете Вайолы, пресвитерианскую церковь с покоробившимися половицами, сваленными друг на друга скамьями для прихожан и Библиями, покрытыми слоем ила.

Я подумала было послать сообщение Джесси, чтобы он включил свой телик, но было еще нереально рано, а я понятия не имела, любит ли он спать допоздна или, наоборот, поднимется ни свет ни заря. Я наизусть помнила те черты натуры Джесси, которые проявлялись в школе – например, что он любит апельсиновый спортивный напиток «Гаторейд», – но мне не терпелось составить список его более интимных привычек, хотя бы первых, которые пришли мне на ум. Например, надевает ли он по ночам пижаму или предпочитает спать в семейных трусах? Любит ли он по ночам таскать еду из холодильника или шкафа, и если да, то что он обычно предпочитает – сладости или что-то другое? Когда он принимает душ – по утрам или по вечерам?

Между тем телеведущая рассказала о планах запрудить реку и построить на ней плотину, после чего последовало интервью губернатора: «Уотерфорд-Сити – это эпицентр экономики всего штата. Мы не можем допустить, чтобы он под ударом…»

Когда Уорда избрали губернатором, мой отец пришел в такую ярость, что посреди ночи вышел из дому, поджег кучу хвороста и выпил шесть банок пива.

Последними кадрами последствий наводнения была сделанная с вертолета аэрофотосъемка квартала, где жила Элиза и где все дома были стерты с лица земли.

Затем камера наехала на Элизу и ее двух младших братьев, расположившихся на диване в своем номере в отеле, и на их отца и мать, сидящих за их спинами на складных парусиновых креслах. Было странно видеть Элизу, девчонку, которую я знала, на экране телевизора. Кто угодно в стране мог включить телевизор и увидеть ее. Наш маленький эбердинский мирок был так тесен и состоял из одних и тех же людей, среди которых все друг друга знали. Все знали родителей каждого соученика, а также его братьев и сестер. Раньше меня это немного раздражало, но сейчас я чувствовала, что не хочу этого лишиться.

Женщина в платье персикового цвета, с несколькими массивными золотыми цепочками, с безупречно уложенными волосами начала задавать Элизе и ее родным простые, безобидные вопросы, типа, каково это, когда теряешь свой дом, а потом и весь свой город. Мама Элизы немного всплакнула, мальчики в основном ерзали по дивану. Затем ведущая рассказала телезрителям, как губернатор Уорд предоставил этой семье целую партию подарочных карт для самых разных покупок.