Шиван Вивьен – Последние парень и девушка на Земле (страница 20)

Мой телефон остался наверху. Мне захотелось немедленно схватить его и связаться с моими мамой и папой, чтобы удостовериться, что с ними все в порядке. Но главным образом я заторопилась из гостиной прочь потому, что передаваемые по телевизору новости вгоняли меня в еще большую тоску, чем та, которую я и без того уже чувствовала, а наше с Морган мороженое в вазочках постепенно превращалось просто в холодный суп.

По воскресеньям в церкви Святой Анны всегда служили мессу в 4.30 пополудни, после чего там устраивали ужин, а затем собрание молодежи. В эти дни я обычно проводила в доме Морган весь день, а потом они с матерью высаживали меня возле моего дома по пути за город, на церковную службу. Весь день мы бездельничали и развлекались, но около трех Морган уже начинала готовиться. Я знала, что она воспринимает эти походы в церковь серьезно, и всегда напоминала себе об этом, когда, готовясь к службе, подруга разговаривала по телефону с Элизой, а меня игнорировала, потому что одновременно причесывала волосы или накладывала на лицо макияж. Уезжая из дома в церковь, она всегда куда больше принаряжалась и прихорашивалась, чем отправляясь в школу. Если у меня в таких случаях был при себе рюкзак с учебниками, я старалась доделать уроки, но сегодня его у меня не было, так что я просто собрала свои вещи.

Я решила оставить платье, купленное мне для Весеннего бала в доме Морган, поскольку знала, что мама расстроится, если узнает, что оно испорчено. Если я не сумею найти химчистку, которая сможет привести его в порядок, я куплю себе другое такое же, чтобы мама никогда так и не узнала, что платье, купленное для меня ею, угроблено. Я потрачу на это деньги, которые заработала, вкалывая летом. Правда, предполагалось, что эти деньги я отложу на колледж, но я просто обязана буду купить себе дубликат того платья, иначе меня замучает чувство вины.

Затем, поскольку Морган все еще болтала по телефону, я медленно спустилась на первый этаж.

Миссис Дорси пристально смотрела в окно кухни, разглядывая растущий чуть поодаль огромный дуб.

– Я все время твержу себе, что надо бы его спилить, – задумчиво проговорила она. – Как ты думаешь, он раскачивается слишком сильно, больше, чем следует?

Я подошла к ней и встала рядом:

– По-моему, нет.

Несмотря на то что в церкви всем прихожанам подадут ужин, миссис Дорси готовила сейчас любимое блюдо моей мамы – запеченные макароны «зити». Две порции этого кушанья, предназначенные для нее и Морган, она поставила в свой холодильник, а все остальное велела мне отнести домой:

– Так твоей маме не придется ничего готовить на ужин, и нынче вечером она наконец сможет отдохнуть. Но не давай ей ни кусочка, пока она не пообещает, что целый вечер проведет, лежа на диване и положив ноги на подушку.

Наконец в кухню спустилась Морган. На ней была блузка с рукавами-крылышками, надетая под темно-синий джемпер, к которому хорошо подходили ее зеленые резиновые сапоги и кремовые гольфы. На голове – упругие локоны, Морган завила волосы, использовав электробигуди. Рядом с ней я чувствовала себя как ее младшая сестра, все еще в куртке от пижамы, без макияжа. Я заправила свои спортивные штаны в резиновые сапоги.

Потом мы трое сели в машину, и миссис Дорси повезла меня домой.

Хотя с неба по-прежнему лило, некоторые люди, одетые в дождевики и резиновые сапоги, готовили свои дома к приходу паводка, укладывая вокруг своих жилищ мешки с песком. Вдоль краев улиц мчались потоки воды, похожие на реки, так что нам пришлось ехать по самой середине дороги. Асфальт здесь был усыпан обломками ветвей и кусочками коры, как каким-то древесным конфетти.

Я подалась вперед к пассажирскому сиденью, на котором сидела Морган:

– Мы так и не сходили на школьную парковку, чтобы поискать твою босоножку.

– Забей, – махнула рукой подруга. – Я все равно никогда их не ношу.

– А, ну тогда ладно.

Однако мне стало не по себе при мысли, что эта босоножка так и останется валяться там. Мне не хотелось увидеть ее утром в понедельник, когда мы опять приедем в школу. Это бы напомнило мне о Джесси и о том, что все у нас с ним пошло наперекосяк.

Морган повернулась ко мне и искоса на меня посмотрела:

– Почему ты сегодня такая грустная? Джесси что, ничего тебе сегодня не написал?

Я ушла от ответа:

– Я теперь уже не знаю, нравится ли он мне еще или нет.

В этом, подумала я, и будет состоять мой великий план.

Откреститься от Джесси. Убедить Морган, что это мое решение, а не его.

– Что ты такое говоришь? – воскликнула подружка. – Заткнись сейчас же! Он тебе нравится, и точка!

– По правде говоря, Джесси совсем не такой классный и забавный, как я думала до того, как узнала его ближе.

Морган развернулась и посмотрела мне в лицо:

– Может быть, ты говоришь так из-за того, что тогда наговорил о тебе Уэс? Потому что, если причина в этом, я хочу, чтобы ты прекратила это сейчас же.

Глаза миссис Дорси отыскали меня в зеркале заднего вида.

Я знала, что Морган говорит со своей матерью обо всем, но мне почему-то казалось, что эта история со мной и Уэсом – запретная тема. Но если миссис Дорси знает, что наговорил обо мне Уэс, может быть, она знает и то, что я ему сделала и что так его взбесило? От ужаса у меня свело живот.

– Нет, я просто хочу сказать, что…

– Вот и умница! Потому что для тебя я даже представить себе не могу более идеального бойфренда.

Я тоже, подумала я, и от этого мне стало совсем тошно.

Идя по тропинке к нашему дому, я заметила, что занавеска на выходящем на фасад окне отдернута. Мама посмотрела мне в глаза и улыбнулась. Сейчас она захочет поговорить со мной о бале и о том, как все пришли в восторг от моего платья. Захочет посмотреть мои фотографии. И тут я поняла, что снимала себя, только пока сидела в машине Морган, потому что после того, как Джесси станцевал со мной под дождем, я стала выглядеть как полнейшая лохушка. Мне не хотелось говорить маме неправду, поэтому я планировала просто подняться к себе в спальню так быстро, как только смогу.

Едва войдя в дом, я начала слой за слоем стаскивать с себя свою промокшую одежду.

Мама сидела на диване, что-то печатая двумя пальцами на своем ноутбуке. Она умела печатать только так, старомодно и неумело.

– Подожди секундочку, дай мне время заполнить эту таблицу! – попросила она.

Мама работает приходящей медсестрой, она ходит по домам и оказывает медицинскую помощь людям. Она обожает свою работу, любит помогать пациентам, но терпеть не может составлять обо всем этом отчеты и печатать их на компьютере.

Папа тоже сидел за компьютером, нефирменным, дешевым, купленным им на распродаже в черную пятницу. Поскольку работать плотником он больше не мог, он пристрастился к политике, несмотря на то что, по его мнению, большинство из тех, кто нами управлял, были всего лишь бандой лжецов. Он интересовался всеми видами политики: местной, внутренней, международной… он проглатывал любую информацию и не мог без нее жить. При всем том новостным сайтам папа не доверял и, вместо того чтобы просматривать их, предпочитал получать информацию с электронных форумов. Например, если в правительстве Ирландии, по его мнению, творились какие-то сомнительные дела, он находил в Интернете соответствующий форум и переписывался с людьми, которые обо всем этом хорошо знали, потому что испытали на своей собственной шкуре. Так же было и с Израилем, и с Южной Кореей, и с Мексикой – и далее по списку. Папа любил повторять, что у него есть друзья во всех странах мира. Возможно, он говорил это потому, что друзей, живущих в Эбердине, у него осталось не так уж много.

Но так было не всегда.

До того как с ним произошел несчастный случай, мой отец был человеком довольно успешным. Если кто-то из жителей нашего города и не знал его лично, ему, по крайней мере, было известно имя Хьюитт, и это имя внушало доверие. Моя семья жила в Эбердине уже давно. Мой дед и прадед оба работали на здешней лесопилке, отец, едва закончив среднюю школу, пошел работать туда же, и работал там, пока восемь лет назад производство не закрылось. Тогда отец и переквалифицировался в плотника. В то время он был сильным. И всегда загорелым от работы на свежем воздухе. Теперь же он если и выходил из дому, то только на собрания избирателей, созываемые для принятия решений по городским делам.

– Привет, Кили, – сказал он мне, не отрывая глаз от своего монитора.

– Миссис Дорси прислала нам еды. Макароны «зити». – Мамины глаза загорелись, и я рассмеялась. Я поставила форму для запекания на прилавок. – Но она сказала, что разрешает маме их есть, только если та не будет сегодня работать.

Мама загадочно улыбнулась и закрыла свой ноутбук.

– Почему же у меня никогда не получается заставить тебя передохнуть? – с ухмылкой спросил папа.

Мама взяла с дивана свой телефон – наверное, для того, чтобы с помощью мессенджера поблагодарить миссис Дорси, – потом спросила:

– Кили, твой телефон включен?

– Да, а что? – удивилась я.

– Говорят, мобильная связь работает с перебоями из-за постоянной низкой облачности. Спутники не принимают сигналов.

– А… – вмиг приободрившись, сказала я. Может быть, поэтому я и не получила ни одного сообщения от Джесси. – Кстати, у вас тут были перебои с электричеством?

– Наше освещение только мигнуло пару раз, вот и все – ответила мама. – Нам еще повезло. А как было в низине?