Ширли Конран – Кружево-2 (страница 26)

Дверь открылась, и в комнату вошла Лили – великолепная в своем темно-зеленом шелковом мини-платье. И тут же вся гостиная наполнилась ароматом духов.

– Ну, я пошла!

Больше всего на свете Марк хотел бы сейчас тоже встать и уйти, но не решался: Джуди могла воспринять его уход как нежелание быть с ней. И в то же время Марк прекрасно понимал, что, если он сейчас останется, выяснения отношений не избежать, и тогда все, с таким трудом загнанное им внутрь, выплеснется наружу. «Вот мы сидим здесь, потягивая коктейль, – думал он, – а часовой механизм подложенной под наши отношения бомбы уже работает». Он вдохнул запах духов Лили и, сам того не желая, представил себе, как капли стекали вниз с ее золотистой кожи, когда она выходила из ванной.

Лили закрыла за собой входную дверь и повесила на плечики зеленое замшевое пальто. Они еще не ложились; из комнаты раздавались голоса.

– Но почему, Марк? Почему в течение вот уже четырех часов ты пытаешься убедить меня выдворить Лили из этой квартиры?

– Ради Христа, Джуди! Неужели ты не понимаешь? И вдруг Джуди действительно все поняла.

– Ну конечно! Как я была слепа! Ты ведь влюблен в нее, правда, Марк? Я просто ослепла!

– Я не хотел причинить тебе боль.

– Однако же причинил, дорогой. – Она сверкнула глазами в сторону Марка. – Мужчины всегда говорят, что не хотят причинить боль, перед тем как нанести женщине смертельный удар.

– Но я бы не хотел также обидеть Лили. Она доверяет мне. Я не собираюсь портить ни ее жизнь, ни твою жизнь, ни твою жизнь с Лили, ни мою собственную. – Он старался говорить тихо. – Для Лили я единственный мужчина, который не пытается залезть к ней в постель.

– Ну, если не считать того, что на самом деле тебе только этого и хочется. Правда ведь? – резко прервала его Джуди.

Последовала долгая пауза, а потом приглушенный голос Марка отчетливо произнес:

– Если ты действительно желаешь услышать правду, то я не думаю, что кто-либо из мужчин сможет устоять перед сексуальностью Лили.

Лили молча смотрела на свое отражение в старинном, в стиле Людовика Пятнадцатого, зеркале.

«Что это такое есть во мне, – размышляла она, – напускающее порчу на любого мужчину, кто бы мне ни встретился. Что это? Я этого не вижу. Неужели я не смогу от этого отделаться?»

Будто в унисон ее мыслям из соседней комнаты раздался крик Джуди.

– Но я этого не понимаю! И никто из женщин не понимает! И поэтому просто дико видеть, как вы теряете из-за нее голову!

Глядя на свое отражение, Лили думала о том, как устала она быть сексуальным божеством, устала от того, что и мужчины и женщины поклоняются ей: мужчины – потому что хотят ее, а женщины – потому что хотят на нее походить. Лили поняла, что ее фатальное обаяние фатально в первую очередь для нее самой.

– Лили знает об этом? – Джуди пыталась держать себя в руках: слишком важен был для нее ответ на последний вопрос.

– Нет, – ответил Марк, – и я не хотел бы, чтобы она узнала.

– А как она к тебе относится?

– Мне кажется, она доверяет мне. – Марк на минуту задумался. – По-моему, она видит во мне брата.

– Что? Скажи, а мы с тобой живем в один и тот же век? – неожиданно взвизгнула Джуди. – Брата, как же!

– Но я не собираюсь угрожать безопасности домашнего очага, который Лили после всех мытарств обрела.

– Отлично! Просто отлично! – теперь голос Джуди звучал тихо и горько. – Я теряю свой журнал, деньги, работу; ты устраиваешь так, чтобы я потеряла еще и дочь, а мой любовник стал мне врагом. И в довершение всего ты преисполнен сочувствия к ней, а не ко мне.

Теперь Марк тоже перешел на крик:

– Послушай, я не хочу Лили. Я хочу тебя. Но я хочу тебя такой, какой ты была раньше.

Джуди расслышала боль в его словах и поняла, что страсть к Лили – это действительно нечто, вспыхнувшее помимо его воли.

– Тебе трудно сочувствовать, Джуди. – Марк наконец нашел внешний повод для своего раздражения. – Ты очень изменилась с тех пор, как мы познакомились. Ты была такая забавная. Амбициозная, преуспевшая, трудолюбивая, жесткая – да! Но забавная. Ты была сильна и добра к людям. Ты дала мне поддержку и уверенность в себе.

– Но теперь я нуждаюсь в поддержке.

Давно накипевшие чувства Марка вдруг выкристаллизовались в слова.

– Ты потеряла уверенность в себе, Джуди.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не узнаю тебя больше. Не ты ли объясняла мне, что веру в себя нельзя надеть утром вместе с шелковой кофточкой, чтобы продемонстрировать ее миру. Уверенность в себе зиждется на некоем твердом знании – что ты можешь, а что нет. Теперь, кажется, ты сама забыла об этом. Что с тобой, Джуди?

– Что со мной? – Теперь Джуди казалась даже спокойной. – Я содрогаюсь при мысли, что буду жить так же, как моя мать, – наблюдая за соседями и ожидая чего-то. Я не хочу оказаться вдруг такой же бессильной, как она, и замереть посередине жизни, ожидая конца.

– Но в пользу подобного образа жизни можно многое сказать. – Марк почувствовал вдруг, как его захлестнула волна гнева. – Во всяком случае, такие женщины не ревнуют к собственным дочерям. – Он не мог пересилить желания нанести последний удар по ставшей вдруг такой ранимой Джуди. – Ты всегда говорила, что ревность – наказание тем, кто думает лишь о внешнем. Ты говорила, что всегда будут женщины моложе, красивее, сексапильнее. Ты говорила, что ревность неведома уверенной в себе женщине.

– И теперь знаю, что ошибалась, – опять закричала Джуди. – А ты понимаешь, что это значит – в моем возрасте оказаться вдруг матерью, да еще выяснить, что твоя дочь – одна из самых красивых женщин в мире?

Лили не хотела больше этого слушать, но, загипнотизированная, как лягушка под светом фар надвигающегося автомобиля, не могла двинуться с места.

– Ты действительно хочешь знать, что это значит – быть матерью Лили? – продолжала между тем Джуди. – Это означает чувствовать, как постепенно ты становишься никем! Некоей невидимой женщиной. Мало-помалу я теряю свою индивидуальность. Я теряю дело, на которое потрачено двадцать лет жизни: теряю работу, статус, деньги. Я перед лицом финансового и профессионального краха… – ее голос сорвался. – Все рассыпается, и я просто боюсь, Марк.

Слишком поздно она решилась открыть ему свои тревоги.

Джуди сидела за столом, медленными глотками выпивая свой утренний «напиток бодрости» – апельсиновый сок, чайная ложка меда, сырое яйцо. Его готовили на завтрак каждый день, и в общем-то, он не был на вкус такой дрянью, какой казался на вид. Сила привычки заставила ее встать, как обычно, в шесть утра, хотя Марк ушел еще ночью, наскоро запихнув вещи в свою дорожную сумку цвета хаки. Он был измотан и рассержен, потому что Джуди, как казалось ему, даже не сделала попытки его понять. Она фактически обвинила его в предательстве, в то время как он старался оставаться честным и верным.

Обычно тактичная, уверенная в себе Джуди – храбрый маленький барабанщик – неожиданно превратилась в растерянную, отчаянно рефлексирующую женщину, и он просто не знал, как с этой женщиной обращаться. Он видел, что его присутствие для нее тяжело. И потому ушел. Это все-таки лучше, чем выяснять отношения всю ночь до утра.

– Береги себя, Джуди, – сказал он у порога и вышел, оставив ее в горьком недоумении: почему люди всегда говорят «береги себя», когда сами уже не хотят о тебе позаботиться. Никогда раньше она не испытывала такой острой, почти физической необходимости в присутствии рядом мужчины. А он ее оставлял.

Марк надеялся получить командировку в Никарагуа. Он мог бы с тем же успехом улететь на Луну. Для Джуди это было почти одно и то же.

Когда Джуди отставила в сторону пустой стакан из-под коктейля, раздался телефонный звонок. Это был Том.

– Плохие новости, Джуди, – предупредил он.

– Ну что ж, бей, я выдержу, – отчеканила она их с Томом обычный ответ в трудные времена.

– Я не могу уже больше сдерживать натиск кредиторов. Они требуют наличных выплат. Необходимо что-то срочно предпринять!

«Но что? – подумала Джуди. – У нас уже не осталось пространства для маневра». Вдруг зазвонил телефон на соседнем столике.

– Секунду, Том, я перезвоню тебе, – пробормотала Джуди и, сняв вторую трубку, услышала голос Сташа, агента Лили.

– Доброе утро, Сташ. Вам нужна Лили? Она еще спит.

– Нет, я хотел бы переговорить с вами.

– Да, я вас слушаю.

– Не хотел бы «Вэв!» стать одним из спонсоров конкурса на звание Мисс Мира этого года?

– Предложение интересное. А что именно от нас потребуется?

– Вы должны войти в состав жюри, а потом опекать победительницу в ее турне по Стамбулу и Египту.

– Да, но «Вэв!» очень сдержанно относится к конкурсам красоты. Мы полагаем, что у наших читательниц много куда более интересных проблем. – Ответ Джуди прозвучал почти автоматически. – Во всяком случае, наша спонсорская программа на этот год исчерпана. – Многолетний опыт научил ее никогда не говорить «нет» сразу, даже если просили денег.

– Да, но эта программа не совсем обычна, – вновь раздался настойчивый голос на том конце провода. – Вам не придется вложить ни цента. Напротив, вы получаете значительный процент доходов от конкурса за то, что помещаете фотографию победительницы на обложке. Организаторы хотят, чтобы все знали, что «Вэв!» не находит в таких конкурсах ничего предосудительного.

– Спасибо за ваше предложение, Сташ, но я не могу покинуть Нью-Йорк.