Ширли Конран – Кружево-2 (страница 21)

– Но как мог Чарльз, – возразила было Максина и вдруг подумала, что, возможно, мужа подкупила именно активность этой женщины. Она вспомнила грузное тело, восседающее верхом на ее муже. Сама Максина уже много лет не позволяла себе заниматься любовью в такой позе. Ей казалось, что это самый невыгодный для нее ракурс – снизу она казалась полнее и старше, и к тому же так явственно проступал ее намечающийся второй подбородок. Максина неожиданно поняла, что в своем невозмутимом, переходящем во флегматичность спокойствии она уступила мужу инициативу и ответственность за все, происходившее под шелковым голубым одеялом. Уже много лет они занимались любовью в одной и той же позе, а ведь раньше Чарльз так любил разнообразие. Максина отставила в сторону чашку с шоколадом.

– Но я ни за что не поверю, что он действительно хочет на ней жениться. Не пройдет и года, как она развалит ему все дело. Пожалуйста, помоги мне, Джуди.

– Не исключено, что как раз Чарльз больше всех нуждается в помощи, – задумчиво произнесла мисс Джордан. – Ему надо помочь выбраться из ситуации, в которой он ни за что на свете не хотел бы оказаться. Мне приходилось сталкиваться с хищными женщинами. – Она сделала маленький глоток. – И зачем только ты взяла ее на работу?

– Мы получили просьбу от правительства Китая помочь в организации индустрии шампанского. А у этой скотины оказался диплом Восточного факультета.

Максина сидела за украшенным позолотой туалетным столиком, принадлежавшим когда-то Жозефине. В старинном зеркале отражалось лицо очень красивой и очень несчастной женщины. «Я же дизайнер, – думала она. – Почему я оформила нашу спальню в серых тонах? Почему я позволила хорошему вкусу одержать верх над чувственностью? Что бы сказала моя тетя Гортензия? Что никакая женщина после тридцати не может позволить себе носить серое».

Рядом с Максиной всегда лежал ее деловой блокнот, и сейчас, взяв его в руки, она набросала новый план отделки спальни.

– Никаких соболей сегодня, Гонорина, – сказала она, обращаясь к пожилой женщине, стоявшей возле платяного шкафа. – Они слишком темные и тяжелые. Я уже тысячу лет не надевала свою рыжую лису. А на вечер приготовьте, пожалуйста, мой розовый костюм от Сен-Лорана.

Для своих десяти гостей Максина организовала простую программу, включавшую охоту, катание на лошадях, а для тех, кто предпочитает сидеть в тепле, – карты и посиделки у камина.

Чарльз первым спустился к завтраку в желтую, отделанную в китайском стиле чайную комнату.

Застенчивый, скромный Чарльз был очарователен в своей явной беспомощности. Теперь с очевидно виноватым видом он сидел у камина в своей излюбленной позе – верхом на стуле, повернувшись спиной к пылающим поленьям.

Следующим прибыл Ги Сен-Симон в небесно-голубого цвета костюме.

– У кровати в стиле Людовика необходимо заменить матрас, – позевывая, сказал он, обращаясь к хозяйке.

«Ги полнеет, – думала Максина, – а его прекрасные, цвета конопли волосы уже редеют ото лба. Но чуть изогнутый римский нос и большой чувственный рот остались теми же». Она все еще не могла привыкнуть к мысли, что один из ближайших друзей ее детства превратился в едва ли не ведущего дизайнера Франции и стал владельцем целой сети собственных модных магазинов.

Ги вынул из нагрудного кармана массивные очки в прямоугольной оправе, водрузил их на нос и погрузился в изучение последнего номера «Монд». Постепенно в чайной комнате собрались все гости Максины и расселись вокруг стола.

Высокий мужчина, пробормотав адресованное ко всем «здрасьте», сел рядом с хозяйкой.

– Время не властно над тобой, Максина.

– Как и над тобой, Пьер, – ответила она, подумав, что это и в самом деле почти правда. Альпийское солнце сделало лицо ее первого любовника более смуглым, чем раньше, и на фоне загара белыми ниточками проступали морщинки вокруг глаз, но слегка вьющиеся светлые волосы были такими же густыми, как раньше, а тело казалось сильным и стройным.

Джуди спустилась к завтраку позже всех. Проснувшись, она сразу набрала номер своего старинного приятеля – ныне главы корреспондентского пункта «Тайм» в Париже.

– Я не могу признаться тебе, для чего это нужно, – доверительно начала она, – но мне необходимо пристроить на работу девушку с дипломом Восточного факультета. Желательно, чтобы эта должность была связана с поездками или даже длительным пребыванием за границей.

Днем, пока остальные охотились, Джуди несколько раз обыграла Ги в карты, и в конце концов он с раздражением швырнул колоду на стол.

– Ты ничуть не изменилась за последние двадцать лет, для тебя по-прежнему не существует игры как таковой. Вы, американцы, охвачены жаждой выигрыша и хотите любой ценой быть первыми. Но здесь, во Франции, гораздо важнее быть первоклассными.

Несмотря на его позу утомленного и пресыщенного жизнью декадента, Джуди прекрасно знала, что секрет успеха Ги был в его способности работать, как собака.

Джуди схватила пресс для бумаг и сделала вид, что собирается запустить им в партнера. Тот шутливо поднял руки:

– Сдаюсь, сдаюсь! А ты не посмеешь бросить в меня эту аметистовую штуковину. Это же подарок Кейт к бракосочетанию Максины. – Неожиданно его смех стих. – Какая это была красивая свадьба! И как горько теперь видеть Максину такой страдающей. Я всегда знал, что Чарльз будет ей изменять, потому что она так плохо одевается. Темные мрачные тона и никакой косметики. Ей необходимо дать Чарльзу то, чего ему так не хватает, а не позволять гулять на сторону.

Появился дворецкий.

– Мисс Джордан просят к телефону. Аппарат в библиотеке.

Джуди последовала в душную, пропахшую пылью и кожей переплетов библиотеку, где узнала, что университет в Монпелье только что приобрел ценную коллекцию древнего китайского нефрита и керамики и как раз занят поисками специалиста, который мог бы составить каталог. Предполагалось, что куратор коллекции должен будет поддерживать постоянную связь с Музеем народных промыслов в Пекине.

«Дома я бы справилась с этой задачей в три минуты», – подумала Джуди и спросила у Максины, знает ли она кого-нибудь, кто знал бы кого-нибудь в университете в Монпелье.

Максина погрузилась в изучение собственной телефонной книжки, а потом сообщила, что единственная более или менее подходящая кандидатура – это ее кузина Шезлэн, которая замужем за ректором университета в Гренобле.

Потребовалось еще шесть телефонных звонков, занявших все время до обеда, чтобы выяснить, что университет в Монпелье уже три месяца безрезультатно пытается найти куратора и там очень рады рекомендации Максины.

За обедом Максина, взглянув на Джуди из-за серебряных ваз с фруктами, украдкой показала ей большой палец.

– Ты просто не представляешь себе, как я тебе благодарна, – говорила Максина часом позже, снимая бархатное платье кораллового цвета, в котором она была за обедом, и надевая светлый атласный пеньюар.

– Проблемы других людей всегда легче решить, чем свои собственные. – Джуди улыбнулась отражению Максины в зеркале. – Особенно их сердечные проблемы. А они есть у всех.

– И у тебя, с твоим новым молодым возлюбленным? Ему, кажется, двадцать девять? Как выглядит любовь с человеком, который настолько моложе? – спросила она, прищурив глаза.

– Максина, твой вопрос звучит как цитата из мыльной оперы. Разница действительно есть, и она действительно важна, но не в том, что ты думаешь. Важно не то, что женщина ложится в постель с мужчиной, который намного младше ее, важно, что возраст перестает быть предметом постоянного страха женщины. Женщины часто формируются как личности после тридцати или даже после сорока. И только к этому времени они начинают осознавать, кто они такие и какого типа мужчина им нужен. – Задумавшись на минуту, Джуди добавила: – В наших с Марком взаимоотношениях возраст не играет никакой роли. Мы устраиваем друг друга, потому что оба мы независимые люди и уважаем чужую свободу. Он получил женщину, которая восхищается его талантом, уважает его обязательства и не вцепляется в него, как клещ, из-за желания обрести статус или утолить страсть. А я получила восхитительного любовника, который к тому же не требует, чтобы ему каждый день подавали горячий обед.

– Поскольку я не готовлю, для меня это вряд ли было бы преимуществом.

– Требования и устремления молодого человека и того, кто помнит Вторую мировую войну или сексуальную революцию, абсолютно различны.

– В чем? – Максина нервно поправила отороченный бархатом воротник пеньюара.

– Те, кто старше, не любят, когда женщина расправляет крылья, если, только, конечно, не надеются извлечь из этого какую-то выгоду для себя. Молодому же человеку гораздо интереснее с женщиной, которая не только эксплуатирует его «я», но и сама является индивидуальностью. Именно это нравится им в более зрелых женщинах, и это они ценят больше всего.

– А ты не боишься будущего, Джуди? Не боишься того, что станешь похожа на старую швабру, что тебя бросят или унизят?

– Такое возможно в любом возрасте. Как бы ни складывались взаимоотношения, ты всегда страдаешь, когда они кончаются, к тому же это изрядный щелчок по самолюбию. Прекрасно известно, что мужчина может быть интересен в любом возрасте. Сейчас мы начинаем сознавать, что и к женщине это относится в равной мере. Женщины всегда особое внимание уделяли внешности. По все мы знаем красавиц, которые неимоверно скучны и неинтересны. Очарование совершенно не зависит от того, в каком состоянии твоя шея – она может быть морщинистой, как у черепахи, – оно происходит от твоей индивидуальности.