Ширли Конран – Кружево-2 (страница 20)

– Доброе утро, мисс Бради.

Секретарша Куртиса подала ему карточку, на которой были отмечены все встречи и свидания шефа на грядущий день.

– Я, как обычно, обедаю в двенадцать в Филадельфийском клубе. Но закажите, пожалуйста, обед на двоих. И в течение часа не зовите меня к телефону.

Несмотря на представительный антураж, у самого Куртиса работы здесь, в сущности, не было. Вне всякой зависимости от того, каким круглым идиотом мог бы оказаться Халифакс III, семейному состоянию ничего не угрожало. Аппарат банка, все управляющие которого происходили из старинных англосаксонских семей Западного побережья, работал отлично. Именно такого рода семьи представлял и клан Халифаксов, сочетающий лучшие традиции американского образа жизни: надежность, трудолюбие, бережливость и республиканские взгляды.

Дед Куртиса был убежден, что в один прекрасный день их клан подарит Америке президента – мудрого, благородного и осторожного человека, который вернет страну к старомодным ценностям и твердым понятиям их касты. Для обоих сыновей он выбрал жен из семей, исповедующих схожие политические взгляды, и был страшно разочарован, что двум его прекрасным здоровым мальчикам не удалось обогатить клан многочисленным мужским потомством. И теперь все амбиции старшего Халифакса оказались связаны с его единственным внуком – Куртисом. Он настоял, чтобы для внука была выбрана невеста знатного происхождения, и, когда мальчику исполнилось всего девять лет, дед решил, что его будущей женой должна стать Дебра. Она происходила из богатейшей семьи Филадельфии, родословная ее была безупречна. Куртис подозревал, что все нервные болезни Дебры связаны с чрезмерной чистотой крови, так что, по иронии судьбы, именно эта погоня за «породой» и разрушила честолюбивые замыслы деда.

Куртис вздохнул, усаживаясь в кожаное кресло под дедовым портретом. Он знал, что разочаровал клан. Ему не удалось занять лидирующее положение на политическом Олимпе – непредсказуемость в поведении Дебры стала тому серьезной помехой. Куртис протянул руку за зеленой папкой и извлек список сегодняшних визитеров. На листе значилось всего одно имя: Джуди Джордан.

Тони мчал Джуди к Филадельфии на ее кремовом «мерседесе» последней марки. Он водил машину быстро и осторожно, и, когда Тони сидел за рулем, Джуди ощущала себя в полной безопасности. В течение всего двухчасового путешествия она делала пометки в своем дорожном блокноте. Джуди собиралась провести во Франции всего два дня, но не хотела оставлять дома незавершенных дел. Тони никогда не прерывал ход ее мыслей. Он научился распознавать настроения Джуди: знал, когда она вся кипела от только что пришедшей на ум идеи и ей надо было проговорить эту идею вслух, знал, когда она возбуждена и ее необходимо успокоить, и знал те редкие случаи, когда Джуди вся уходила во внутреннюю работу и любое вмешательство извне ее только раздражало.

Когда «мерседес» затормозил у центрального подъезда банка Халифакса, Тони открыл заднюю дверцу машины и помог Джуди выйти. Хотя лицо Джуди было печально и озабоченно, она была необыкновенно хороша в фиолетовом замшевом пальто от Кальвина Клайна и темно-фиолетовых замшевых сапожках.

Но красота туалетов Джуди, к сожалению, никак не сказалась на оказанном ей приеме. После часа напряженного и не очень приятного разговора Куртис, привстав за своим громоздким столом красного дерева, протянул к Джуди обе руки:

– Конечно, мы старые друзья… и имея в виду… специфику наших взаимоотношений… я всегда старался сделать для тебя все возможное. Но на этот раз я действительно бессилен, банковский совет не утвердит моего решения о субсидиях «Вэв!».

Джуди смотрела на его худые, нервные руки, пышную шевелюру, великолепно сидящий на стройной фигуре костюм и думала о том, что этот человек, должно быть, никогда в жизни не одевался из магазина готового платья.

– Но ты мог бы все же еще раз попробовать. – Джуди старалась придать голосу спокойную рассудительность. – Я покажу все наши проекты будущего года, и совет банка поймет, что «Вэв!» переживает лишь временные трудности.

– Джуди, прояви же наконец благоразумие! В прошлом месяце я позволил тебе выйти из лимита, чтобы ты могла выкупить акции Гриффина. А теперь ты требуешь еще большего! Ни один банкир никогда не вложит деньги в предприятие, замешанное в судебное разбирательство. Мой персональный фонд ограничен. Поверь, Джуди, на сей раз ответ может быть только «нет».

– «Нет» не относится к разряду моих любимых слов, Куртис, ты же знаешь, – горько улыбнулась Джуди, пристально вглядываясь своими темно-синими глазами в бледно-голубые глаза собеседника.

– Это удар ниже пояса, Джуди! – Халифакс уже не скрывал своего раздражения. – Не стоит играть сейчас на моем чувстве вины.

– Прости, Куртис, но «Вэв!» – вся моя жизнь, и я действительно страшно расстроена. Ты не знаешь никого в Вашингтоне, кто мог бы повлиять на сенатора Рускингтона?

– Боюсь, что нет. – Куртис ощущал все нарастающее раздражение. – У меня не настолько длинные руки.

В этот момент дверь распахнулась, и оба – Куртис и Джуди – с удивлением подняли глаза на хрупкую светловолосую женщину с красивым, но слишком худым лицом, одетую в темную норковую шубу с приколотым на отворот воротника букетом фиалок.

– Это тебе сюрприз, дорогой, – начала было она, но тут заметила, что муж не один в кабинете. – О, надеюсь, я не помешала чему-то важному.

– Конечно, нет, Дебра. – Куртис встал из-за стола. – Я думаю, ты узнала Джуди Джордан. А это моя жена, Дебра Халифакс.

– Очень рада встретиться с вами, – Дебра одарила Джуди мгновенной улыбкой и тут же отвернулась. – Куртис, дорогой, я сейчас еду на обед к тетушке Эмили и заехала к тебе по дороге предупредить, что передумала: я не хочу надевать сегодня вечером изумруды. С белым крепом гораздо лучше сочетается красное. Попроси, пожалуйста, Перкинса забрать из сейфа мои рубины. Ну, пока! Мне пора идти.

Она еще раз улыбнулась Джуди и исчезла. После короткого молчания Джуди произнесла с неожиданной завистью:

– Родовые деньги видно издалека. Как, должно быть, приятно жить, не имея никаких забот!

– Жизнь Дебры не так безоблачна, как кажется многим, и ты, Джуди, прекрасно это знаешь.

– Обидно, что твои предки так ошиблись на ее счет. Окажись у тебя подходящая жена, ты мог бы уже быть президентом.

– Не говори так, Джуди. Неужели ты не можешь простить меня? Забудешь ли ты когда-нибудь прошлое? Ты бы ни за что не согласилась оказаться на месте Дебры.

– Неужели? – За беззаботным тоном Джуди скрывалось все еще не забытое унижение от того, что этот красивый мужчина со всеми своими обязательствами, связями и деньгами когда-то ее отверг. – Нет, я не отказалась бы ни от роскошных туалетов Дебры, ни от ее великолепных вечеров, ни от возможности чуть пошевелить пальцем и получить все, что захочешь, – в том числе и тебя, Куртис.

– Джуди, оставь свой яд. Я действительно очень хочу тебе помочь и, как ты знаешь, готов использовать для этого малейшую возможность. Но такой возможности у меня нет.

Зазвонил телефон. Куртис поднялся.

– Давай оставим в покое Дебру и ее деньги. Нам и без этого есть что обсудить. Не правда ли?

Джуди послала ему одну из самых своих чарующих улыбок.

Когда Джуди прибыла в замок Шазаллей, было уже за полночь, и слуги отправились спать. Максина, одетая в отороченный кружевом серый шелковый пеньюар, тепло поцеловала подругу и предложила пойти на кухню выпить по чашке горячего шоколада, как они любили, когда были школьницами.

На кухне, выбрав небольшую медную кастрюльку и засучив рукава пеньюара, Максина рассмеялась:

– Это напоминает мне ночь перед венчанием, когда мама давала мне последние наставления. Она говорила, что, если готовишь шоколад поздно вечером, вернувшись из гостей, надо снять шубу, а то можно подпалить манжеты. – Максина разливала шоколад в небольшие фарфоровые чашечки. – Это единственное напутствие, которое она дала мне, провожая в замужнюю жизнь. В сложившихся обстоятельствах оно не слишком мне пригодилось. – Неожиданно Максина, уронив лицо на руки, разрыдалась. Джуди, положив руки на плечи подруги, ждала, пока та успокоится.

– Что мне делать, Джуди? – проговорила Максина сквозь рыдания. – Чарльз переехал к себе в кабинет и не хочет ни видеть меня, ни со мной разговаривать.

– Как она выглядит? – спросила Джуди. – Красивая изящная блондинка?

– Нет, нет. Совершенно нестильная грубая деваха. Из тех женщин, кто может пододеть черную комбинацию под белую кофточку, – шмыгая носом, произнесла Максина.

– Но, видимо, в ней есть что-то, необходимое Чарльзу. И она твердо намерена его заполучить. Не так ли?

Максина выпрямилась, и взгляд ее загорелся гневом.

«Отлично, – подумала Джуди. – Она не совладает с ситуацией, пребывая в тихой тоске. Тут необходима злость».

– Я уверена, что эта скотина заранее все продумала, – говорила тем временем Максина. – Я отправила телекс из гостиницы, в котором сообщала Чарльзу точное время моего рейса. Я уверена, что она перехватила телекс и не показала его Чарльзу. Он не выносит сцен и вообще всяких неловких ситуаций. Удивляюсь, как ей удалось затащить его в постель у нас в доме.

– Она, должно быть, его раззадорила. Классический прием любовницы…