Ширин Шафиева – Не спи под инжировым деревом (страница 51)

«Джонни, мне нужен Джонни», – решил я, набирая его номер. После заката жизнь Джонни только начиналась, и я рассчитывал на его полное внимание. Но он даже не ответил на мой звонок. Ни в первый раз, когда я стоял на сквозняке под стеклянной башней, ни во второй, когда эскалатор вынес меня из мраморного подземного перехода на кипящий жизнью бульвар, ни в третий, когда я упорно пытался дозвониться до своего лучшего друга, стоя у края моря, пахнущего канализацией, нефтью и рыбой.

Море, чёрное, как душа Ниязи, как Сайкины волосы, как моя тоска, слилось с небом, и, если расфокусировать взгляд, можно было легко представить себе, что за бордюром, огораживающим берег, нет пространства, а есть только огромное тёмное висящее полотно, а что за ним – никто не знает. И вот эти кажущиеся счастливыми влюблённые парочки не знают, что сидят на каменных ступенях перед гигантским полотном, которое отделяет их от большого и прекрасного мира, или, может быть, от измерения, полного чудовищ, уродливых, как Ниязи, вероломных, как Сайка, которые грызут полотно с той стороны, царапают его и однажды прорвутся в наш мир, и тогда вы, влюблённые парочки, вы погибнете самыми первыми.

Вернувшись домой, я обнаружил, что не только у меня был тяжёлый день. Зарифа уволилась с работы.

– Как это произошло? Ты же только вернулась из отпуска. – Случившееся казалось невероятным, потому что я не знал большего трудоголика, чем моя сестра.

– Как это произошло?! Я тебе расскажу, как это произошло! – Зарифа была такая злая, что вполне могла бы наброситься на меня за неимением другого, более заслуживающего битья объекта. – Наш мегаумный шеф привёл новую сотрудницу. Это, говорит, ваш новый директор! Говорит, будете делать всё, как она прикажет! Я думаю, ок, рожа тупая у неё, вся из себя такая гламурная ботоксная курица, такую поцелуешь – сдохнешь от ботулизма. Ну, ничего, посмотрим, может, внешность обманчива, может, соображает чего. И вот она такая подходит ко мне, каблуками цок-цок-цок, как лошадь, и выдаёт: «Эту, говорит, квартиру, мы будем делать в стиле РОККО-БАРОККО!» Рокко-барокко, ты представляешь?! Сука, рокко-барокко!!!

На этом моменте я не на шутку испугался, что с Зарифой что-нибудь приключится и нам придётся вызвать «Скорую помощь». Она, видимо, сама это почувствовала, потому что заземлилась, положив руку на голову Бахрама, и продолжила уже более сдержанно:

– Знаешь, так гадко мне стало. Я несколько лет там проработала, исправляла всю лажу, которую они делали, оставалась допоздна. Перечитала всю их библиотеку по дизайну! И тут приходит это чучело, не имеющее даже самых примитивных знаний, приходит на позицию директора, а я так и буду продолжать получать свою нищенскую зарплату, которую мне при знакомых даже озвучить стыдно?!

– Это возмутительно. Надеюсь, ты выдрала ей все волосы, а потом пошла к шефу и плюнула ему в лицо!

– Почти так я и сделала, – мрачно сказала Зарифа. – Я ей сначала говорю: «А что за рокко-барокко стиль такой?» Мало ли, может, она просто пошутила. Она на меня посмотрела таким взглядом высокомерным, как на идиотку малограмотную, и руками мне так показывает: «Беля дяааа, с завитушками такой, зярзибонский». И вот тут я взорвалась. Сказала ей: «Если бы ты вкачала себе силикон не в губы, а в мозги, ты бы, может быть, знала, что есть два разных стиля – рококо и барокко, а РоккоБарокко – это такой итальянский дизайнер одежды».

– Правильно всё сказала! – одобрила мама, которая, по всей видимости, уже успела один раз насладиться этой историей. – Вот стерва!

– А она как начала орать: «Я лучше знаю, я в Италии четыре года училась, будут мне указывать всякие». А я говорю: «Ты работать ртом в Италии училась, гламурная овца, а не дизайну, тебя обманули». Встала и пошла к шефу, она – за мной, красная вся, орёт там что-то. Ну я ему сказала всё, что думаю. А этот придурок такой: «Она в Италии училась, мне её рекомендовали как хорошего специалиста». И показал её работы. Я говорю: «Но это же говно!» И все ошибки перечислила – вот здесь не то, там неграмотное решение, тут… Прямо пособие: как делать не надо! Он вроде как растерялся и говорит: «Но она считается очень хорошим дизайнером. Она филанкясу[26] делала, другому филанкясу делала…» А я для себя уже всё решила, поэтому уже конкретно докопалась до неё и сказала: «Известно, что она филанкясу делала такими-то губами». И всё. Написала заявление об уходе. Уф. Она ещё долго там орала у него в кабинете. А я собрала вещи и ушла. Шеф меня даже не пытался остановить. И это после всего, что я для фирмы сделала.

– Правильно, – важно сказала мама, – откуда ишаку знать, что такое шафран?

– Что ты теперь будешь делать? – спросил я.

– Будет новую работу искать, что будет делать, – ответила мама вместо Зарифы.

– Ага, разбежалась! Знаю я их работы. Та же самая нищенская зарплата, обещания поднять её и это их любимое: «Уйдёшь домой, когда я скажу». И я ещё не забыла прошлое лето, когда в жару сорок пять градусов у нас неделю кондиционеры не работали, а нас не отпускали, даже когда я получила тепловой удар и заблевала им весь офис! Всё! Хватит с меня! Я буду работать сама на себя! – Выдав эту декларацию независимости, Зарифа заметно расслабилась и присела на диван, вперившись нежным взглядом в Бахрама.

– Как ты будешь работать на себя? – предсказуемо начала зудеть мама. – Кто тебя знает? Тебя обязательно обманут. А налоги? Устройся на работу, будешь стабильно получать зарплату…

– Мама, – произнесла моя сестра тихим, но каким-то страшным голосом, – ещё одно слово, и, клянусь, я стану содержанкой у какого-нибудь богатого мужчины.

Мама ахнула и схватилась за сердце, как в дешёвой театральной постановке, но, удивительно, больше ничего не сказала, а удалилась на кухню.

– Ну давай рассказывай, с тобой что случилось? – повернулась ко мне Зарифа.

– Что случилось? Со мной? – неумело изобразил я непонимание.

– Ты, как пришёл, стараешься казаться нормальным.

Мне пришлось поведать Зарифе о вероломстве Сайки и коварстве Ниязи.

– И знаешь, что самое мерзкое? То, что я воображал, будто он всё это делает потому, что я ему понравился, а теперь я думаю, что он просто хотел изолировать меня от общества, и главным образом от общества Сайки, а самое мерзкое то, что меня это огорчает!

– Тебя огорчает то, что ты ему не нравишься? – подвела итог Зарифа и вскинула одну бровь. Не знал, что она так умеет. – А Сайка?

– Её я вообще понять не могу!

– Ну и плюнь на неё. Она просто дурочка. Что там понимать? – Такая агрессия стала для меня неожиданностью. Моя сестра раньше не высказывалась против Сайки. – Ты должен верить Ниязи.

Вот теперь я не мог поверить даже своим ушам. Этот божок хаоса что, и Зарифу успел обработать? Недаром мне показалось подозрительным, как они тогда шушукались.

– У меня вся жизнь наперекосяк пошла с тех пор, как я с ним познакомился!

– О, правда?

Я подумал о сегодняшнем собеседовании. О предстоящем моей группе выступлении в клубе Energetica. Даже если Ниязи и разрушал что-то, на месте этого вырастало нечто новое, и даже совсем не плохое. Что, если он решил сосватать меня какой-нибудь более достойной, чем Сайка, девушке? Последняя фраза его сообщения прямо намекала на это. Допустив такую возможность, я нервно захихикал, и в этот момент случилось то, чего никто из нас уже никак не ожидал: Бахрам открыл глаза.

– Какие же вы шумные, – произнёс он убитым голосом, который обычно бывает после сна. Зарифа стремительно сменила ряд цветов, как хамелеон: с красного на белый, а затем на зелёный, и упала на диван. Я увидел, что руки у неё трясутся. Тем временем Бахрам принялся основательно, с достоинством разминать одеревеневшие части тела. Хруст стоял как в зале кинотеатра во время демонстрации очередного фильма от Marvel.

– Мы помешали вам? – смиренно спросила Зарифа, очевидно, совладав с шоком.

– Нет, я завершил своё дело.

– Почему так долго? Что было? Что вы ей сказали? – Все волнения сегодняшнего дня поблёкли в сравнении с возможностью расспросить человека, вернувшегося оттуда, куда обычно простые смертные не ходят.

– Я вам всё расскажу. Но сейчас я бы чего-нибудь поел. Чего-нибудь вегетарианского.

– Конечно! – Зарифа вскочила, полная боевого пыла. – Я сейчас что-нибудь придумаю. Вы едите молочные продукты? – крикнула она уже из кухни.

– Да, – ответил Бахрам. Вслед за этим из кухни донёсся странный звук, как будто кому-то, пытавшемуся что-то сказать, зажали рот рукой… или тряпкой для стола. Я бы не удивился, узнав, что в эту самую минуту Зарифа запихивает нашу маму в шкаф с посудой – чтобы не мешала строить счастье.

Бахрам перебрался с пола на диван, и мы сидели в молчании; он – в спокойном, а я – в смущённом. Вскоре вернулась Зарифа с подносом, полным разной аппетитной зелени. Она успела распустить волосы и вдеть в уши длинные серьги.

– Благодарю, – сказал Бахрам, выпил два стакана воды и начал есть. Для человека, голодавшего два месяца, он делал это очень неторопливо. Я изнывал от нетерпения и мысленно поторапливал его, а вот Зарифе зрелище доставляло удовольствие. Если бы на меня во время еды кто-то так пристально пялился, я бы уже подавился три раза, но Бахрама ничем нельзя было смутить. Насытившись, он ещё раз поблагодарил Зарифу и спросил: