Шимун Врочек – Призрачный мир (страница 107)
— Увольте, Холмс. Я в ту пору читал главным образом медицинскую периодику.
— Ну, не обижайтесь, мой дорогой друг. И вот что самое характерное: на проявления закономерного скепсиса наш зоолог реагирует неадекватно. Он прогоняет репортеров из дому, часто сопровождая подобные действия побоями.
— Побоями? — опешил я.
— Именно так, Ватсон. В позапрошлом году Челленджер ударил подошедшего к нему на Виго-стрит Уилминга из «Бромли Ньюс». Месяцем ранее — сломал руку собирающемуся взять у него интервью Смиту из «Телеграф». Полгода назад — выбросил из окна своего дома Торнелла из «Уилшир Экспресс». Проломил череп Бланделлу из «Морнинг Ньюс». Гм… Странно, что после этого он все еще оставался на свободе… А-а, вот: когда дело дошло до медицинского освидетельствования, в протоколе фигурировало всего лишь «до крови разбитое надбровье»; штраф три фунта пятнадцать шиллингов. Дороговато — но, думаю, удовольствие того стоило: этот Бланделл, судя по всему, тот еще гусь! Что потом? Так… вышвырнул Хорнера, «Санди Экспресс», прямо из движущегося экипажа…
— Боже мой! Но как ему это удается?!
— О, судя по всему, наш герой обладает недюжинной физической силой и действительно способен на многое. Однако избить и убить — вещи, смею вас заверить, совершенно разные. Итак, Ватсон, вот что я намерен предпринять. Прежде всего, необходимо осмотреть все три места, на которых произошли преступления. Готовы ли вы меня сопровождать?
— С удовольствием. Но сперва я должен заехать домой и предупредить жену, что визиты сегодняшних пациентов откладываются на послезавтра. К счастью, это всего лишь дежурные посещения, по-настоящему серьезных случаев как будто нет, а если вдруг возникнут — поможет мой
В Гайд-парке я застал знаменитого сыщика вышагивающим, опустив голову, по аккуратно подстриженной аллее и явно погруженным в раздумья.
— Должен сказать, осматривать место происшествия нет смысла, — поведал он прежде, чем я успел произнести хоть слово. — Я всегда был невысокого мнения об умственных способностях джентльменов из Скотленд-Ярда, но на этот раз они превзошли по степени ограниченности самих себя. Видимо, этот осел Лестрейд настолько уверен в виновности профессора, что не приказал даже огородить место, где произошло убийство, и приставить к ограждению полисмена. Разумеется, все вокруг вытоптано так, словно здесь происходили учения гвардейского батальона Его Величества! Держу пари, то же самое ждет нас и на Пикадилли, и в гараже, откуда угнали машину.
— Ее уже нашли?
— Нашли, нашли. Действительно «блэк кэб», однако он был не просто брошен, но и сожжен. Трудно сказать, удалось бы обнаружить там какие-либо улики даже мне, но после действий полиции, разумеется, искать попросту нечего. Куда больше шансов было бы в гараже, но и там благодаря полиции наследили все, кому не лень. Прежде всего, конечно, сама полиция. Кстати, знаете, как злоумышленник проник туда? Выломал оконную решетку. Силища для этого потребовалась колоссальная!
— Похоже, все складывается не в нашу пользу, то есть не в пользу Челленждера.
— Вообще-то шанс найти улики остается на Виктория-роуд: спальня профессора Уэдли, видимо, не так пострадала от рвения подчиненных Лестрейда. Однако я более чем уверен, что родне покойного сейчас не до наших исследований и нас с вами попросту туда не пустят. Поэтому, мой дорогой Ватсон, не будем терять времени. Я займусь кое-какими делами, а вы поезжайте-ка в Скотленд-Ярд. Надеюсь, странная неприязнь профессора Челленджера к репортерам не распространяется на врачей. Поговорите с ним, составьте о нем впечатление. И постарайтесь выяснить, что же сам профессор думает о случившейся с ним истории.
— Смею утверждать, сэр, у этого человека совершенно несносный характер, — жаловался констебль Торренс, провожая меня в камеру, где содержали профессора до того, как перевести в тюрьму. — Вчера запустил миской с супом в голову сержанту МакЛеоду. Сегодня утром пытался наброситься на меня. А уж количество проклятий, которые он извергает, превышает всяческие нормы, сэр. Ну, вот мы и пришли. Я, с вашего позволения, встану в дверях — на всякий случай.
Камера была ничтожных размеров, полутемная, с низким потолком и зарешеченным окошком. При первом же взгляде на арестанта я убедился в точности описания, которым снабдил нас Мелоун.
Профессор сидел на откидной койке у стены и что-то сосредоточенно писал в блокноте. При этом Челленджер вовсе не казался удрученным своим положением: можно было подумать, будто он восседает в президиуме на собрании Королевского научного общества.
— Добрый день, сэр, — поздоровался я.
— Кто вы такой и какого черта вам здесь надо? — рявкнул вместо приветствия Челленджер, взглянув на меня исподлобья. Голос профессора также соответствовал описанию — он походил на львиный рык.
Такая бесцеремонная прямолинейность покоробила бы любого. Лишь ценой изрядных усилий мне удалось сохранить доброжелательный тон.
— Позвольте представиться. Я — доктор Ватсон, ассистент известного детектива Шерлока Холмса.
— И какого черта вы здесь делаете, доктор?! Врача я не приглашал, а на детективов, сэр, мне, простите великодушно, наплевать! На всех, включая известных, неизвестных и мистера Холмса в частности.
Поразительно! Этот человек, обвиненный в трех убийствах, выглядел совершенно равнодушным к собственной судьбе.
— Смею вас заверить, сэр, что плевать на Шерлока Холмса весьма опрометчиво. Это знаменитый на все Соединенное Королевство детектив, известный своей способностью разрешить любую загадочную ситуацию. Вам чрезвычайно повезло, что именно Холмс взялся расследовать ваше дело.
— А какая мне разница, кто тот олух, который за него взялся?
— Вы меня удивляете, сэр, — попытался я образумить Челленджера. — В данный момент вас обвиняют в серьезнейших преступлениях. Вам, должен заметить, грозит виселица, профессор…
— Вздор! Виселица плачет по таким ослам, как вы. Зачем, скажите на милость, мне убивать старикашку Уэдли, который и так дышал на ладан?! А бестолкового Биркинворта? Не говоря уже о не умеющем связать двух слов Иллингворте, которого лишь по недоразумению называют доктором!
— Следствие полагает — из-за того, что они опровергли ваше открытие.
Зоолог разразился хохотом, от которого, казалось, задрожала решетка на окне.
— Опровергли! Потрясающая чушь, мистер! Страну Мепл-Уайта невозможно «опровергнуть», что бы ни воображали всякие напыщенные недоумки. Она находится там же, где пребывала всегда: в Южной Америке, на укрытом в скалах плато. Там живут индейцы, а бок о бок с ними обитают бронтозавры, птеродактили, токсодоны, археоптериксы… И они плевать хотели на то, что думают в Лондоне. Они существуют независимо от мнения кучки возомнивших о себе учеными идиотов!
Челленджер поднялся и шагнул ко мне. Вид у него был при этом самый что ни на есть угрожающий.
— Сядьте на место, сэр! — рявкнул от двери Торренс. — Иначе мне придется попотчевать вас полицейской дубинкой.
— Хорошо, я сяду на место, — Челленджер с гордым видом водворился на койку. — Однако я за себя не отвечаю, когда в моем присутствии всякие неучи позволяют себе нести несусветную чушь. «Опровергли мое открытие», видите ли! У них, всех вместе, даже не хватит ума понять, каково значение этого открытия для современной науки…
— Профессор, — попытался возразить я. — Любому мало-мальски образованному человеку ясно, что вы рассказываете немыслимые вещи.
— Немыслимые?! — Челленджер, снова поднявшись, упер руки в бока. — Они кажутся немыслимыми именно бестолочам вроде покойного Иллингворта! Слышал бы это аллозавр, который едва не сожрал Мелоуна. Или фороракос, которого сумел подстрелить лорд Рокстон. «Немыслимые», видите ли!!!
— Давайте вернемся к делу, — предложил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Пускай вы и убеждены, что убитые не могли поколебать общественное мнение касательно ваших изысканий, тем не менее улики указывают именно на вас, сэр. Более того, ваша репутация… — Я остановился, не зная, как продолжить.
— Ну, договаривайте, смилодон вас задери! — прикрикнул Челленджер.
— Должен сказать, ваша репутация, мягко говоря, не вполне сдержанного человека сослужила вам дурную службу, профессор. Вы бранитесь, называя людей тупицами, идиотами, олухами, ослами. Вы пренебрежительно высказываетесь обо всех, кто сколько-нибудь не согласен с вами. И наконец, вы пускаете в ход кулаки! Вам не кажется…
Челленджер яростно прервал меня:
— Не кажется! Я дерусь, потому что дерусь, мистер Ватсон. Мир полон нахальных невежд, знаете ли! И поставить нахала на место — долг всякого честного человека.
— Не находите ли вы, что подобные рассуждения несколько односторонни, сэр?
— Не нахожу, — без малейшего оттенка вежливости буркнул профессор. — Зато нахожу односторонними рассуждения этих стегоцефалов из Скотленд-Ярда. Впрочем, чего от них, глупцов, ждать? Это надо же додуматься — выставить преступником
— А кто, по-вашему мнению, настоящий преступник?
— Откуда мне знать! — воскликнул профессор скорее даже с раздражением, чем с гневом. — Вы полагаете, в Лондоне мало головорезов и сумасшедших? Думаете, если уважаемый во всем мире ученый раз-другой огрел какого-нибудь проходимца по голове, то можно обвинять его во всех смертных грехах?! Поразительное скудоумие с вашей стороны, мистер. Убирайтесь отсюда, сэр, вот что я вам скажу!