Шимун Врочек – Найти себя. Лучшая фантастика – 2023 (страница 54)

И вот вы стоите у краешка широкого бетонного ската, полого уходящего, сужаясь, в земные недра, а над вами натянута маскировочная сеть, непроницаемая, по словам замполита, ни для орлиного, ни для вражеского глаза. Оглянитесь окрест. Всюду унылые серо-зеленые бугры… А, нет! Не всюду. В паре сотен шагов белеет бетонное строение: два длинных стрельчатых свода впритирку друг к другу, бок о бок. Это капониры, где хранятся якобы готовые к старту изделия — то, что беспечные штатские неосторожно именуют ракетами. Строений таких ровно шесть, располагаются они вызывающе правильным кругом, а в центре его притаился наш столь тщательно замаскированный холм, на который все они, так сказать, смотрят в оба.

Ну и на кой, спрашивается, ляд было маскировать?

Впрочем, замполиту виднее.

К общему изумлению, наша стартовая батарея помаленьку-полегоньку начала выбиваться в лидеры соцсоревнования. Хотя нет, не к общему. Как минимум трое знали, в чем дело: Леха, я и, предположительно, комбат.

Собственно, в смысле боевой подготовки мы и раньше мало кому уступали, но вот дисциплина…

Боевые учения. Объявили атомную угрозу. Влезаем в ПХЗ, напяливаем противогазы, смирно сидим на скамье в укрытии (проще говоря, в той же бытовке), ожидаем дальнейших распоряжений. Минут пятнадцать-двадцать спустя заходят проверяющие — куда ж без них?

По идее, должно прозвучать: «Встать! Смирно!»

Не звучит. Как сидела стартовая батарея на скамейке, привалясь спинами к стене, так и продолжает сидеть.

Тряхнули одного за прорезиненное плечо — спит, мерзавец. Тряхнули другого — тоже.

Хоть бы на стрему выставили кого, раздолбаи!

Так вот с некоторых пор череда подобных казусов прервалась. За одним лишь исключением.

Уснул на посту рядовой Горкуша. Нашли его во втором капонире, где он и прикорнул прямо на бетоне в обнимку со своим «саксаулом». И ладно бы сразу нашли, а то ведь тревогу подняли: часовой пропал… Короче, не скроешь уже!

Не так страшна гауптвахта, как ее последствия, то есть неминуемый гнев комбата. Мысль о том, что его стартовик в течение нескольких суток будет пахать не на территории батареи, а где-то на стороне, для «Деда» невыносима.

Стоим в строю. Перед нами жуткий в своей недвижности майор Сапрыкин и виновный рядовой.

— Этот <…> человек… — клокоча, начинает комбат и не глядя втыкает в Горкушу палец. — Как на пост заступит, так у него <…> задница разбухать начинает… А кожа ж, по закону, должна откуда-то браться! Так у него <…> глаза закрываются… Спит!

Точность образа, конечно, вызывает сомнения (если задница разбухает, то глаза вроде бы должны раскрываться), но фраза врезается в память.

— Ты <…> у меня…

Дальше идет подробное перечисление работ, и, смею заверить, все они будут «дедушкой» Горкушей выполнены.

Напоследок комбат бросает уничтожающий взгляд на рядового Лешего: ты-то, дескать, куда смотрел?..

Сразу после команды «разойдись» отвожу Леху в сторонку.

— Лех, скажи честно! Нарочно усыпил?

— Ты за кого меня держишь? — ощетинивается он. — Нет, конечно!

— Зря… У меня бы он с «губы» не вылезал! А ты видел, как на тебя «Дед» глянул?..

Рядовой Леший кривится, словно от зубной боли, и тоскливо вздыхает.

Загадочная фигура комбата будоражила воображение.

Именно он являлся теперь главной темой наших с Лехой бесед.

Досрочно обретя право на самоволку, мы выгадывали время и пробирались к заветной дырке в ограждении, с обеих сторон которого курчавились дебри из тонкой проволоки (высотой примерно по колено). Препятствие, непроходимое даже для бронетехники. Но не для солдат срочной службы. В запутляканной металлической волосне протоптана была узкая тропинка, по которой и происходила временная утечка личного состава.

Куда? Ну не в город же! Кишлак под боком. А в нем — так называемые «точки». Их несколько, путь до них известен. Там, в уголке глинобитного дворика, всего за один рубль вы присядете у низкого стола, на котором вскоре возникнут бутылка домашнего узбекского вина, обязательный помидор, обломок чурека, сильно сточенный ножик с деревянным черенком и горстка соли.

Главное — следить за минутной стрелкой, а если на «точку» сунется кто-то из наших, вовремя его обморочить.

— Ты мне скажи, откуда он все знает? — неистово требовал я ответа.

— Маринка стучит, — хмуро отшучивался Леха.

Маринкой звали прибившуюся к батарее собачонку. Косматая дворняжка черно-белой масти. Комбат ее сильно любил. Любил ее и рядовой состав, потому что если появилась Маринка, то через пару минут появится и сам «Дед». Но все уже при деле.

— То есть выходит, это не он — это она все насквозь видит?

— Вот ты смеешься, — укорил меня Леха, — а между прочим, да. Двоеглазка.

— Не понял!

— Ну, морда, морда у Маринки черная, а над глазами белые пятна…

— И что?

— Нечистую силу видит.

— Тебя, например?

— Меня, например!

— А комбат?

— Что комбат?

— Вдруг он тоже за кого-то служит? Вроде тебя!

— Да ну, брось…

— А почему нет? — напирал я, окуная кусок помидора в серую крупную соль.

— Так он же не рядовой! Он майор! Это что ж, выходит, кто-то попросил в офицерской школе за него отучиться?

— М-да… В самом деле… — В задумчивости я разлил вино в два тусклых граненых стакана. — Но ты точно уверен, что не леший?

— Откуда я знаю? — огрызнулся Леха. — В лесу бы угадал запросто… А тут…

Взяли стаканы в горсть и бесшумно чокнулись костяшками пальцев — чтобы начальство не услышало.

— Он же не зря тебя тогда про карты спросил… — напомнил я.

Рядовой Леший безнадежно махнул рукой — и выпил.

А ведь Леха-то и впрямь оказался картежником. Вы не поверите, но мы с ним навострились на разводе в «двадцать одно» играть. Без колоды, естественно. Колоду нам заменяло наше начальство.

Стоим в строю, а из дверей штаба (одноэтажного домишки желтого цвета) один за другим появляются офицеры.

Первым набирает Леха.

Вот с невысокого крылечка сходит лейтенант. Две звездочки. За ним еще два лейтенанта. Две плюс две плюс две — шесть. За ними — капитан из технического дивизиона. Шесть да четыре — десять. Затем на асфальт ступает наш комбат. Большая майорская звезда идет у нас за пять малых. Итого пятнадцать…

— Хорош! — шепчет мне в азарте Леха. — Теперь ты…

Я приготавливаюсь считать. Лейтенант — две звездочки… И тут, как нарочно, из дверей показываются разом начштаба и командир части. Оба подполковники. Четыре большие звезды! Двадцать два. Перебор…

И так каждый раз. Случая не было, чтобы я у него выиграл.

— А хочешь самое простое объяснение? По жизни!

— Ну? — заинтересовался он.

— Ни хрена наш «Дед» ничего не видит. Тоже обмороченный!

— Да ну… — усомнился Леха. — А чего ж он тогда…

— Что «чего»? Что «чего»? Про карты спросил? Взял и спросил!

— А с проверкой из округа?

— И с проверкой тоже! Что он такого сказал? «Век бы стоял и любовался»?