Шимун Врочек – Найти себя. Лучшая фантастика – 2023 (страница 56)
— Ну я ж не могу за каждым по пятам ходить! — резонно возразил Леха. — Мне вон огород поливать…
— Нет, ну… при случае…
Подумал, почесал клиновидную свою маковку.
— Ну, при случае… ладно.
А потом стряслось нечто такое, что прямо хоть беги к замполиту и кайся в пропаганде вредных суеверий.
В казарме задребезжал телефон. Дневальный, не дослушав анекдота, ринулся к тумбочке, сорвал трубку, представился по всей форме, кого-то там выслушал.
— Есть! — рявкнул он и дал отбой. — Рядовой Леший!
— Я!.. — настороженно откликнулся Леха.
— Бегом на КПП! Там к тебе брат пришел…
— Какой брат?! — Похоже, Леха ошалел.
— Какой-какой! Сказали: близнец…
Мы переглянулись, и в Лехиных глазах я увидел… Да много чего увидел. Были там и страх, и оторопь, и даже, как мне почудилось, внезапная надежда — уж не знаю, правда, на что…
Беглым шагом достигли мы КПП. В комнатке для посетителей никого не оказалось.
— Где он?
— Да вон за воротами топчется.
— А чего внутрь не пустил?
— У него при себе документов нет…
Метнулись на выход.
— А ты куда? — остановил меня помощник дежурного. — Это ж к нему, а не к тебе.
Тут такая тонкость: городишко, в окрестностях которого располагалась наша группа дивизионов, был настолько незначителен, что в нем даже не было комендатуры. А коли так, то не могло быть и увольнительных. Поэтому любое проникновение военнослужащего за пределы части считалось самоволкой. Иными словами, высовывать нос за ворота Леха тоже не имел права — пришли там к нему, не пришли…
— Слышь, — вкрадчиво напомнил я сержанту. — А завтра, между прочим, занятие…
Тот подумал — и пропустил. А то начну еще завтра выспрашивать про политическую ориентацию Гондураса…
Да, отношение к нам с Лехой за последнее время поменялось сильно. Салабоны-то мы салабоны, но он — правая рука комбата, я — левая. Или наоборот.
Собственно, не в том суть. Проскочил я вертушку — и остолбенел. Передо мной на бетонке стояли два Лехи: один — в «мабуте» (летняя полевая форма), другой — в штатском.
Клянусь, большего потрясения я в жизни своей не испытывал.
Витязь на распутье: направо пойдешь — в психушку попадешь, налево пойдешь — в леших поверишь, прямо пойдешь… Да! Прямо и только прямо! Мне следовало тут же на месте судорожно придумать какое-никакое объяснение. Скажем, одного брата-близнеца медкомиссия признала годным к строевой, другого — нет.
— Ты что, сдвинулся? — придушенным шепотом спросил признанный годным.
— А чо? — испугался непризнанный.
— Суп харчо! Ты как здесь оказался вообще?
— Приехал…
— Как ты мог приехать без паспорта?
— Пошел в паспортный стол… Сказал: потерял… Новый выдали…
Ну а что? По тем временам — запросто. Базы данных появятся лишь через четверть века. А уж если паспортист знакомый…
Так что сердце у меня после этих его слов на миг приостановилось. Стало быть, все-таки либо направо, либо налево. Либо в психушку, либо…
— А дежурному чего соврал, что документов нет?.. А-а… — Леха сообразил, покивал. — Имена одинаковые?
— Ну да…
— Короче! Чего надо?
Замялся штатский. Оглянулся на меня.
— При нем можно, — заверил Леха. — Короче!
— Короче?.. — беспомощно переспросил Лехин двойник. Потом вдруг решился и выпалил: — Давай снова местами поменяемся!
Обалдел рядовой. Я, кстати, тоже.
— Т-то есть… В смысле?
— Ну, в смысле я — сюда, а ты — ко мне, в село…
— Погоди! А кем ты сейчас в селе работаешь?
— Да это… коровник строю…
— Думаешь, здесь легче?
Понурился двойник, не ответил. А Леха уже напряженно что-то прикидывал.
— Все равно не понимаю, — сказал он наконец с досадой. — Мне-то зачем в село? Ну дослужишь ты за меня здесь… И кто тебя в селе хватится?
— Да тут такое дело… — страдальчески скривив физию, выдавил тот. — В общем… женился я там…
Рядовой Леший обмяк, потом взглянул на меня, как бы приглашая в свидетели.
— Ну не идиот?.. — безнадежно спросил он и, не дожидаясь ответа, снова повернулся к бывшему своему благодетелю. — Дай подумать.
— Долго?..
— До вечера. Виноградники видишь? За ними сливовый сад. Вот будь там ровно в шесть часов… Я к тебе через дыру выйду. А сейчас — свободен!
…Мы долго смотрели ему вслед. А потом вдруг обратили внимание, что в десятке шагов от КПП сидит на бетонке комбатова Маринка и с любопытством нас разглядывает, вывернув морду набок. Черную, с белыми пятнами над глазами.
А я ведь так и не рискнул вытрясти из Лехи всю правду. Пугала она меня. Спросил только:
— Он тебе кто?
Рядовой Леший сердито покосился на меня и не ответил.
Некоторое время шли молча.
— Нет, ну ни хрена себе? — с недоумением промолвил он наконец. — Это что ж за жена такая, от которой в армию сбежишь? В медовый месяц! Хоть бы второго года службы дождался, а то…
— Да, может, жены и нет никакой, — сдавленно отозвался я.
— А что ж он тогда…
— Наврал!.. Может, он там что серьезное натворил… Осторожней, Лех! Приедешь в село, а тебя под суд… Зря ты у него паспорт не проверил. Вдруг там и штампа нет… В тюрьме ты за него сидеть не подряжался! Еще неизвестно, сколько ему дадут…
И погрузились мы вновь в тревожные раздумья. Причем угроза утратить друга пугала меня гораздо больше, чем крушение материалистических воззрений.
Вскоре сверкнул впереди над кронами военнобязанных акаций дюраль нашей «консервной банки».
— Так что ты решил? — спросил я.