Шимун Врочек – Холодное пламя жизни (сборник) (страница 37)

– Басмач? – на стул напротив плюхнулся мужик явно моложе его самого, в сущей рванине, в какой не всякий довоенный бомж согласился бы в луже валяться.

– Он самый, – бородач прищурился недобро, рассматривая наглеца, севшего за его стол без спроса, смерил взглядом, но решил покамест не ломать ему ноги. – Чем могу?

– Хорь рекомендовал тебя… вас, – заказчик поерзал на стуле под «добрым» взглядом Басмача.

– Отлично. Что нужно? – перешел сразу к сути борода.

– Есть дело одно. Серьезное. Очень, – мямлил заказчик.

А Басмач тем временем внимательно, хоть и ненавязчиво, его разглядывал: лицо обычное, неприметное, моложавое, гладко бритое; сам чуть не по уши в дерьме, в тряпках, по которым вши с собаку размером скачут, а руки – чистые, мягкие, с когда-то выбитыми костяшками и черными, навечно въевшимися точками пороховой гари. Ногти выскоблены, подстрижены, подточены. Это были руки богатого человека, в прошлом много «работавшего», но удачливого в делах. Да-а, руки могут рассказать о своем хозяине многое.

– И стоящее многих и многих благ за выполнение, верно? – Басмач посмотрел в свой опустевший стакан, но доливать не стал. – Какое дело?

Собеседник промолчал, глядя куда-то за спину бородача. А топот двух мужиков кило под сто двадцать весом тот услыхал сразу после того, как заказчик занял жопой стул. Еще двое бугаев под видом посетителей заказали пожрать, сев лицом к нему, в паре столиков впереди, и, будто невзначай, кидали «незаинтересованные» взгляды. Получалось, охранники этого «бомжа» взяли его в клещи на всякий случай. Еще один наверняка остался сторожить вход снаружи. Сам бы Басмач так и поступил.

– Теряем время, – он начал раздражаться. – Слушай, Гарун аль Рашид, ты приперся сюда с пятью холуями, одевшись в тряпье, при этом воняя гаванскими сигарами и керосином с Курумоча. Любишь косить под бомжа? Не хватает острых ощущений? Твое дело. Но если и дальше станешь тянуть вола за яйца и портить мне обед, то тебя я убью последним. Слышишь мудака, что насилует гитару?

Заказчик, пошедший пятнами и игравший желваками, кивнул.

– Так вот, я забью ее тебе в задницу, причем с широкой части. Веришь? – как подскочили охранники впереди, он видел. Подскочивших позади – услышал. Заказчик, поиграв желваками, поднял руку, мол, все в порядке. Видимо, чтобы так обращались с его сиятельством, явно не привык, а вернее, отвык, став состоятельным дельцом.

Басмач же, конечно, малость блефовал, сидевшего перед ним он бы просто проколол кинжалом, как бабочку – иголкой. И пока несостоявшийся заказчик верещал бы от осознания своей кончины, Басмач планировал прорываться к выходу, прикрываясь еще теплой тушкой его сиятельства. Но обошлось, и сорок сантиметров откованной стали с клинком в половину ладони и долом посередине вернулись в ножны.

– Все как Хорек и описывал, – криво усмехнулся заказчик. – Проверка, так сказать.

«Ага, проверяльщик, – про себя усмехнулся бородач. – Штанишки поменять не забудь». Басмач мысленно выписал в этом раунде себе один балл, заказчику – ноль и повышение цены за любую работу, как минимум, вдвое. А еще заинтересовался, чего такого мог распускать про него Хорек. Официантка поставила перед бородачом поднос и новый чайник.

– Спасибо, хозяюшка, того и гляди закормишь, – улыбнулся тот, принимаясь за еду.

– В общем, вы правы. Во всем. Так и есть. Просто у нас есть конкуренты, мой брат. Задание, как я говорил, важное, но рекомендация рекомендацией, а проверить вас в деле надо.

Басмач, не отрываясь от сомятины на шампурах, приподнял бровь.

– Нет, просто проверочное дело, ну, как бы, тоже важное и будет оплачено отдельно.

– Што делать, – прожевывая мясо, спросил бородач.

– Надо передать привет. Не убивать, только покалечить слегка, но не убивать. И по возможности – понимаете, именно по возможности – не шуметь. А еще, что крайне желательно, – сделать не затягивая, в ближайшие два – три дня максимум.

– Кого же мне облагодетельствовать вашим приветом?

Заказчик несколько секунд переваривал сказанное Басмачом:

– Есть тут недалеко, в Богатыре, один монастырь, сектанты, довольно мутные, поклоняются какой-то водной твари.

– Ктулху?

– Нет, вроде, – на полном серьезе ответил заказчик. – В общем, фанатики, костры жгут, песни поют, говорят, людей в жертву приносят, но владеют хорошими механическими и химическими мастерскими. Я веду с ними некоторые дела. Так вот, их наместник – смесь политрука с коммерческим директором, второй человек в ордене, брат Иннокентий, – заказчик гадливо поморщился. – Жирная, под два метра, вконец оборзевшая мразота.

– Цену ломит? – догадался Басмач, вытирая бороду от жира.

– Именно. Причем непомерную.

– Убить не проще?

– Не проще. Придет другой на его место – неизвестно, кто именно. А вдруг фанатик – и как тогда договариваться? – развел ухоженные руки собеседник.

– А Кеша, выходит, хоть и плохой, да свой-родной?

– Что-то вроде, – кивнул заказчик.

– От кого привет-то передать? – Басмач наполнил свой стакан ароматным травником.

– От островных. Так и сказать: мол, привет тебе от островных. Он поймет, – мужик повел носом и покосился на чайник. Басмач усмехнулся и позвал:

– Хозяюшка, стаканчик нам принеси.

Получив требуемое, бородач сам налил островному травник и передал. Дождался, пока тот распробует.

– Хорошо, сделаю. Задаток – двести патриков пятеркой – сейчас, и четыреста – потом.

Заказчик поперхнулся, пустил струю чая носом.

– Дорого? – участливо поинтересовался Басмач, отряхивая с рукава долетевшие капли. – Конечно. Но и дело непростое. Снять-то жирдяя Кешу из «плетки» шагов за двести, через окно, любой дурак сможет, да даже вон тот, щекастый, – он ткнул пальцем в хлебавшего уху охранника в двух столах впереди. – А вот пощекотать ножиком вплотную и не убить – только я. Ну, или мало кто. И потом, сроки…

Выдав Басмачу карту расположения монастыря, нарисованную под копирку, портрет Иннокентия, также нарисованный карандашной штриховкой, и отслюнявив двести пятерок, островной собрал холуев и ушел. Бородач остался один на один с остывающим чайником и порцией сомятины и был совсем не против. Жизнь была хороша, взор ублажали прелести красавиц, желудок тяжелел мясом, а карман – звонкой «монетой».

Басмач привычно сканировал взглядом пространство вокруг, вгрызался в сомячий стейк, пока не наткнулся на ложку дегтя в его личной бочке меда: чуть поодаль, у самой стены, сидел какой-то бородатый тип.

Этот неведомый бородач смолил табак, скрываясь в полумраке, ездил по ушам утиномордому мужику и точно так же сканировал пространство. Их взгляды встретились. Басмача кольнула давно спящая иголка, он видел перед собой соперника: короткие, скупые и расчетливые движения, даже когда выбивал трубку; крепкие, короткопалые, заскорузлые от «работы» руки с набитой и ороговевшей шкурой на костяшках. А еще взгляд – оценивающий, взвешивающий за и против, глаза бывалого убивца, чертившего в пространстве схемы нападения и пути отхода так, походя, по привычке. Басмач будто смотрелся в зеркало, и отражение ему категорически не нравилось. Этот бородатый гад потягивал трубку и глядел нагло, чуть насмехаясь, с вызовом!

Черная злоба, всегда бурлившая тяжелым осадком где-то в глубине души, вновь стала пениться, подниматься, грозя захлестнуть с головой. Басмач внутренне одернул себя. Ведь если бы он стал кидаться в ненужную драку из-за каждого взгляда, то попросту не дожил бы до сегодняшнего дня.

Посмотрел косо? Да хрен бы с ним, есть проблемы важнее. Дело – на первом месте. Если звериная, первобытная сущность характера только помогала Басмачу в драке или на войне, то в условно мирное время – мешала и с трудом поддавалась обузданию холодной логикой, прямо как сейчас. Он допил-доел, собрал и закинул на плечо рюкзак, кивнул бармену, через зал в ответ донеслось:

– Приходи, сделаем в лучшем виде!

После чего Басмач направился к выходу – и столкнулся лицом к лицу с довольно скалящимся бородачом. Тот, не стесняясь, демонстративно положил руку на рукоять висевшего на бедре мачете, Басмач в ответ вытянул из ножен кинжал.

– На улице, – пророкотал одноглазый, стукнув по стойке обрезом автоматического ружья, – ругаться, резаться и драться не здесь.

– А мы и не собирались ругаться, дружище, верно? – наглец улыбнулся Басмачу. – Нахальные монологи с самолюбованием – это для других, серьезным мужчинам языком трепать не к лицу. А чтобы резаться, нужен весомый повод.

Басмач лишь пожал плечами и махнул рукой на выход – мол, проходи.

– Баркалла, – бородач ущипнул центральную сиську у замершей проститутки. – Баркалла, милая моя, по-ихнему, басурманскому, это спасибо. До свидания, абрек Заур.

Басмач лишь кивнул и «дружелюбно», как умел, ухмыльнулся.

«До встречи, наглец», – подумал он, глядя на спину удалившегося бородача, тот ему определенно нравился. Басмач не знал точно почему, не мог объяснить словами, а лишь ощущал приязнь: не каждый день можно встретить смелого, любящего ходить по самому краю и не падать человека. Быть храбрым на расстоянии, держась за рукоять пистолета, несложно. А вот так, лицом к лицу… Басмач от души хохотнул, бросил трехсисечной горсть патронов, сэкономленных на обеде, после чего направился по делам – ему предстояло найти лодку.