Шимун Врочек – Дикий Талант (страница 52)
— Конечно, если вы меня
Глава 17 АМБАР МЕРТВЯКОВ
Рука в перчатке из серой кожи отпустила мохнатую еловую лапу. Несмотря на тяжесть, та разогнулась быстро и мягко — словно полная женщина всплеснула кистью. Приютившаяся в низине деревня вновь скрылась из виду.
Мужчина в грязном кожаном нагруднике (поверх грязного же синего камзола) поскреб подбородок и повернулся к своей спутнице, сидевшей на земле и имевшей вид ничуть не более чистый. Ее длинные, некогда светлые локоны спутались в один сплошной колтун; из волос торчали сухие сосновые иголки, коих казалось больше, чем шпилек в прическе самой завзятой модницы. Темное платье хранило на себе следы долгого трудного путешествия. Батистовые кружева с рукавов были беспощадно содраны; они пошли на импровизированную повязку, которой мужчина завязал обильно кровоточившую колотую рану в левом плече. Само платье изрядно обтрепалось о кусты и ветки, местами через дыры виднелась бледная кожа. На щеке девушки темнел багровый след ожога — размером с серебряный талер. Когда ожог сойдет, его сменит рубец, свести который без помощи целителя, знатока косметических заклинаний, уже не удастся. Правда, безучастный, подавленный вид девушки говорил о том, что проблема с внешностью ей сейчас глубоко безразлична. Равно как и прочие проблемы, включая голод, холод и страх смерти.
Обоим путникам здорово досталось, но, тем не менее, они были сейчас в лучшем состоянии, нежели товарищи человека в кожаном нагруднике и темно-синем камзоле.
«Потому что мы все еще живы!»
С такой мыслью Кастор ди Тулл, а это был он, бывший старший экзекутор ордена Очищающего Пламени, шагнул к девушке и рывком поднял ее на ноги.
— Там деревня, — сказал он (впрочем, больше для себя, чем для спутницы). — Опасно, но придется попробовать. Без еды и проводника мы далеко не уйдем.
Не дожидаясь ответа, рыцарь начал спуск, потянул девушку за собой. С трудом переступая распухшими ногами, она последовала за ним безмолвной тенью.
С момента бегства из Башни Кастор несколько раз ловил себя на том, что никогда и ни с одной женщиной не обращался столь бесцеремонно и грубо. Да, ситуация была отчаянной; да, в их положении не приходилось миндальничать, да, враги шли за ними по пятам. Но любую другую он хотя бы попытался оберегать, щадить; на худой конец, ободрять время от времени! Как бы то ни было, он — рыцарь. Вот только девушка (Яна, хмуро напомнил себе ди Тулл) не вызывала у него, как у мужчины, никаких чувств. Даже плотского желания, несмотря на свою молодость и красоту. Апатичная, бесчувственная, вяло-покорная, вечно (по крайней мере, ту часть вечности, что они провели вместе) погруженная в себя, она казалась рыцарю сомнамбулой. Созданием из другого мира, не способным осязать и понимать мир этот.
Но главное заключалось в другом.
Много хороших людей сложили головы, чтобы она могла вот так безвольно брести, не раскрывая рта и реагируя лишь на приказы и тычки!
…слишком много.
Перед внутренним взором Кастора вереницей прошли лица бойцов его дружины, погибших в том бою. Экзекуторы отбили Яну у сектантов и сами угодили в засаду. На тот момент Башня еще стояла неприступной, внушая страх живым (и неживым) врагам…
Молодой нетерпеливый брат Саймон.
Огромный добродушный Томас, прозванный Бомбардой.
Раньше времени поседевший и страшный из-за бесчисленных шрамов Ворон, чьего настоящего имени никто не знал.
При мысли о Вороне Кастор невольно сжал зубы — для боевого мага дружины знакомство с белокурой Яной началось много раньше. Сколько там прошло? Двенадцать? Тринадцать лет? Давняя, жуткая история… Тогда это знакомство было оплачено кровью не то пяти, не то шести рыцарей ордена. Их растерзали неведомые твари, пришедшие за ней из ночи.
Уже тогда пятилетняя белокурая девочка с небесными глазами была не просто ребенком. И сейчас девушка Яна не просто девушка Яна.
«Трофей», вот кто она!
Ценный приз в большой игре, ставки которой лежат за Пределами воображения Кастора. Приз настолько ценный, что ради него могучие игроки снесли, как игрушку из песка, даже неприступную, защищенную Нееловским пактом Башню. Уже одно это полностью меняет расстановку сил — политических, военных, мистических, церковных — во всем Мире. Если бы у Кастора было настроение иронизировать, он, пожалуй, мог бы позволить себе усталый смешок. Подумать только: судьба целого мира плетется следом не ведая куда, по сути — в пустоту, покорно подчиняясь его грубым нетерпеливым рывкам!
Иронизировать настроения не было. Вместо этого, желая сбросить груз мыслей, ди Тулл дернул руку девушки сильнее, чем требовалось, и тут же поплатился за это. Боль мигом напомнила ему о ране, полученной во время невероятного побега из захваченной Башни. Несмотря на то, что кровь давно остановилась, рана донимала его постоянно. К тому же Кастора пугал усиливающийся с каждым часом жар. Только бы не случилось заражения крови! После всего, что им пришлось вынести, смерть от грязи на клинке эребской сабли казалась ди Туллу особенно глупой.
Если честно, он и сам не понял, каким чудом им удалось выбраться. Пять братьев-экзекуторов, вместе с Кастором оберегавших «трофей», пали от вражеских сабель и пуль.
Оторванные ноги последнего, шестого, пустота выплюнула прямо на рыцаря, когда нарушенный контрзаклинанием тортар-эребского колдуна портал дал сбой и схлопнулся, вышвырнув их далеко от места назначения. Если бы они с Яной шагнули в светящийся проем магических врат мигом позже, ошметки их тел пролились бы кровавым дождем на окрестные деревья…
Вспоминая об этом, рыцарь невольно лукавил — даже перед самим собой. Вот уже который раз Кастор старательно гнал от себя одну и ту же мысль. Она пугала его до ледяного озноба. Но кому-кому, а себе он должен был признаться: «Экзекутор, чьи ноги упали ему прямо на грудь, вошел в портал первым».
Умереть, превратиться в кровавый фарш должны были они с Яной. И никто не сможет объяснить, почему вопреки всему они еще живы, а тот рыцарь, что шагнул раньше, — нет.
Три дня беглецы плутали по лесу.
Ориентируясь по звездам, ди Тулл мог достаточно уверенно определить, куда их занесло. Густые темные леса, холмистая местность и горы, чьи белоснежные очертания угадывались далеко на востоке… Похоже, портал вышвырнул их на северо-западе Фронтира, равно далеко и от Лютеции, и от Ура. Иными словами, от городов, где есть представительства ордена (если только их не разгромили одновременно с нападением на Башню — еще одна мысль, которую гнал от себя Кастор).
Дело осложнялось тем, что где-то в этих краях находились владения Мятежного князя Иеронима фон Талька, известного также как Бесноватый барон. Неизвестно, насколько глубоко он увяз в игре, но ди Тулл прекрасно помнил, что именно люди фон Талька пытались захватить «трофей» на переправе.
Думать о том, что охота закончилась после исчезновения «трофея» из Башни, не приходилось. Другое дело, участвует ли в ней сейчас фон Тальк? Или его роль была мелкой и разовой? Нужен ли ничтожный Мятежный князь игроку, способному свалить Башню?!
Вдобавок ко всем бедам неподалеку наметилась крупная заварушка. До войны Ура, Блистательного и Проклятого, с Лютецией — Республикой четырех, осталось всего ничего. А это значит, посты на дорогах усилены. Требования к дорожным бумагам — ужесточены. Награды за донос на подозрительных лиц — утроены, а бдительность соглядатаев и доносчиков соответственно — удесятерена.
Как миновать эти препятствия? В любой момент их могут схватить как шпионов и повесить в соответствии с волчьими законами военного времени. А открывать каждому встречному, что ты — наделенный правом беспрепятственного и беспошлинного проезда рыцарь-экзекутор, после того, что случилось в Башне… все равно, что отмывать кровь с рук в море, кишащем акулами!
Последние надежды ди Тулл связывал с именем Тасканьо Рыддика (бываютже имена!), графа Нирского, своего давнего приятеля. Как многие Мятежные князья, Рыддик в своей прошлой, дографской, жизни был авантюристом, отчаянным искателем приключений и совершеннейшим негодяем.
Когда-то давно… десять? пятнадцать лет назад?… судьба свела вместе двух молодых людей, окончательно загубивших свои юные бессмертные души. Прожженного дуэлянта и посредственного поэта по имени Тасканьо, который бежал из родного города после неудачного (то есть на самом деле удачного — оттого и бежал!) поединка с сыном королевского прокурора. И молодого пнедорийского корсара с аннулированным патентом по имени Кастор. Последний, в свою очередь, спасался от обещанной судом свадьбы — с Пеньковой Невестой.
Встретившись, три года они держались вместе, сражаясь под началом то одного, то другого капитана наемников; подряжались выполнять грязную работу, требовавшую умения пускать в ход шпагу и хранить затем гробовое молчание. Было много всего: штопали друг другу раны, хлебали из общей миски и ночевали под одной лошадиной попоной, кишащей блохами. А потом настало время каждому идти своей дорогой. Едва не умерев после укуса гуля, Кастор вступил в орден Очищающего Пламени, а Рыддик ухитрился сделать неплохую карьеру адвоката в Уре, Блистательном и Проклятом. Но горячая южная кровь не знала покоя — всего-то пара ударов шпагой в подворотне, и вот уже гроза Палат правосудия бежит во Фронтир, заметая за собой следы. На его долю выпало еще немало приключений, но все изменила очередная пара ударов шпаги, на этот раз в алькове графини Нирской. На счастье Тасканьо, нагота никогда не мешала ему блестяще фехтовать, напротив, весьма помогала, смущая соперников демонстрацией, хм… скажем так, могучей телесной мощи. Старый граф Нирский скоропостижно скончался, а союз с молодой вдовой позволил беспокойному сыну Сантагских островов наконец угомониться, обрести титул и респектабельность.