Шимун Врочек – Дикий Талант (страница 45)
Влип! Как же я влип! Паук, плетущий хитроумную сеть, попал в тенета, куда более запутанные и смертоносные.
Знали ли Мастера о том, кто такие Хантеры? Если знали, то почему не предупредили нас, предпочитая использовать вслепую? Ведь тем самым наши шансы на победу превращались в пыль! Одно дело — обычные смертные, пусть даже и наделенные некими магическими способностями, и совсем другое — Древняя кровь. Целых три Тотема против горстки людей, это одно. Всего лишь три Тотема против пяти Выродков (не считая белолицего урода) — совсем-совсем другое.
Шесть проклятых Башен!
Нет, скорее всего — не знали.
Слуги Зверемастера слишком осторожны, чтобы так рисковать. За долгие годы существования культа Повелителя зверей Мастера ни разу открыто не выступали против четырех кланов. Слишком опасно.
А если узнают сейчас? Остановятся ли?
Или все же заставят братьев выполнить самоубийственный приказ?
Не остановятся.
Ни за что не остановятся. Того, что я услышал, достаточно, чтобы понять, насколько велик приз и насколько потрясающи ставки. Сила, позволяющая превращать невозможное в возможное вопреки законам природы и магии может стать самым страшным оружием разрушения и самым великолепным инструментом созидания.
Конечно, если попадет в знающие руки.
Знание!
Вот оно, ключевое слово.
Да! Именно знание сейчас решает все!
Одни только сведения о существовании Дикого Таланта и о том, как его можно отыскать, стоят многого. Жизни — как минимум! Даже нам, слугам Тотемов, преданным рабам Сагаразат-Каддаха, отправленным на поиски ключей к этой силе, такое знание не доверили.
Я почувствовал, как губы против воли складываются в ухмылку. Впервые за долгие годы кровавой службы Зверемастеру я знал о том, что происходит, чуть больше, чем Мастера. Ощущение причастности к тайне, за которую схватились Выродки и Сагаразат-Каддах, будило в душе (пока еще моей душе) противоречивые чувства. Наверное, так чувствует себя паук, в сеть которого влетел огромный, налитый силой шершень. Отпустить такую великолепную добычу никак нельзя, но удержать ее — и вовсе невозможно.
…как минимум — жизни, да. А для меня цена еще выше, ибо потеря жизни будет стоить мне гибели души. Не в добрый час я полез подслушивать чужие тайны.
И тем не менее, будь у меня возможность все переиграть, я бы ни за что не согласился.
Кажется, я так и заснул с ухмылкой на лице.
На следующее утро после завтрака Ришье Малиган (граф Тассел, напомнил я себе) отправил меня в город — сдать один из пистолетов в оружейную лавку для замены курка. Кроме того, Лота дала мне записку к аптекарю, чтобы я купил лекарства, необходимые для поправки здоровья хозяина. Баронесса, как и положено аристократке Фронтира, неплохо разбиралась во врачевании. Местный климат, просвистанный пулями, тому уж больно способствует.
Удачно, что я могу сказать!
Может быть, даже слишком удачно?
На всякий случай я как следует покружил по Наолу, старательно делая вид, что заблудился. «Хвоста» не оказалось.
Цапля встретил меня в одиночестве.
Жаба, как выяснилось после взаимного обмена «любезностями», ушел к ростовщику за деньгами. К тому же он не хотел встречаться со своими наемниками здесь, в кабаке, под бдительным оком хозяина заведения.
— Вот.
Я положил перед Цаплей листок бумаги, исчерканный свинцовым карандашом.
— План особняка. Проникнуть проще всего через сад, ночью он почти не охраняется. Там один пес — громадный зверь, но я о нем позабочусь. Необходимо перекрыть эту калитку и еще вот эту. Одного человека на черный ход. Кого-то с арбалетом стоит посадить у фонтана. Через решетку забора
он сможет держать под контролем улицу и даст знак, если появится патруль. А если кто-то из обитателей особняка прорвется через главный вход…
Не прорвется. По центру пойдут Жаба с Корнаком, — тут же решил Цапля.
— Корнак?
— Бретер из Ханнарии, потрясающе хорош с кинжалами. Что еще? Первый этаж, я так понимаю, это холл, гостиная и столовая?
— А в левом крыле — кухня и кладовые, там же комнаты слуг.
— Всех пересчитал?
— Из прислуги остаются ночевать только привратник и две служанки.
— Кто-то должен ухаживать за садом?
В отсутствие Жабы Цапля оставил свою браваду и демонстративную ненависть ко мне. Без зрителя это было не так интересно. Он проявлял внимание к деталям и почти не придирался к тому, что я говорил. Впрочем, «почти», как известно, не считается.
— У садовника болеет дочь, он на ночь уходит домой. А если и останется — невелика беда. Старый пень глуховат.
— Странно, что в городе, полном сброда, нобили не уделяют должного внимания охране своего дома. Тем более если баронесса так молода и привлекательна, как ты ее описал, — задумчиво почесал длинный нос слуга Тотема. — Правда, если верить тому, что я слышал о ее муже, одного его имени хватит, чтобы держать воров и разбойников на почтительном расстоянии. Страшный человек. Страшный и жестокий.
Барон Хантер!
Человек, меняющий учителей фехтования как перчатки.
Увлеченный тайнами Выродков и Мастеров, я и думать забыл о нем. А ведь это — потайная карта, которая может сыграть неведомо как.
Впрочем, Цапле об этом знать не обязательно.
— Насколько я понял, он в отъезде.
— Да, я тоже это слышал, — кивнул Цапля. — Выполняет тайные поручения герцога Наольского. Впрочем, пусть его носит. Будем надеяться, этой ночью он не вернется.
— Этой ночью?
Я не ожидал, что все пойдет так быстро.
— Нет смысла тянуть. К нам с Жабой начали присматриваться. Уж я-то шпиков за лигу чую.
— Нельзя так сразу, — покачал головой я. — Дело нечистое! Три Тотема не собираются по пустякам. Не исключено, что Хантеры опаснее, чем кажутся на первый взгляд. Я еще не прощупал белолицего урода. Не знаю, насколько опасен человек, которого называют лорд Флэшер…
— Ну ты уже здорово испугался его шпаги! — не удержался Цапля.
— …наконец, мы не знаем, что именно ищем, — не отвлекаясь на перебранку, продолжал я. — Если вывозить из дома все вещи, обладающие магической аурой, нам, может быть, целый фургон потребуется! Будет лучше, если я все заранее разнюхаю.
— У тебя в запасе целый день, — осклабился Цапля. — Сделай это!
Я попробовал в последний раз:
— Не спеши. Мастера не похвалят тебя за ошибку.
— Ошибки быть не может. Нас восемь против тупого вояки, двух калек, один из которых тебе доверяет и позволит приблизиться на длину ножа, а также Книжного Червя и кучки женщин. Отправляя в Наол три Тотема, Мастера, видно, брали в расчет барона Хантера. Но его, на нашу удачу, в городе нет. Именно поэтому не стоит упускать время. Если Хантер вернется, все станет гораздо сложнее.
— С таким же успехом он может вернуться и этой ночью. Мы ничего не теряем. Еще один день, и я…
— Тебе напомнить, кого Мастера поставили старшим? — вкрадчиво спросил Цапля.
Бормоча проклятья, я отвернулся, чтобы не видеть злорадного триумфа на роже Цапли.
Ск-котина!
Сегодня вечером… У меня осталось всего несколько часов. И большую часть времени придется провести рядом с графом Тасселом, чтобы не вызвать подозрений. Тайны семейства Хантеров лежали на душе свинцовым грузом, а я так и не придумал, как их использовать. Судьба щедрой рукой подкинула волшебный шанс, который теперь пропадет втуне. Из-за упрямства этого тупого скота!
Он ведь даже не знает, с кем придется иметь дело!
В мучительном раздумье я потер переносицу. Если предупредить Цаплю, что нашими противниками станут Выродки-Малиганы, он умерит прыть и не будет настаивать на немедленном штурме особняка. Даже его куцый умишко сообразит, насколько меняет дело такой расклад.
Эту же фразу — слово в слово — я повторил ночью, когда Цапля, неслышной тенью проскользнув через сад, взобрался по веревке, сплетенной из постельного белья, ко мне в комнату.
Ночь идеально подходила для убийства — душная, несмотря на легкий ветерок, и звонкая из-за оголтелого хора насекомых, прятавшихся в траве и на деревьях. Конечно, чуткое собачье ухо и в таком звоне уловило бы тихие шаги крадущихся людей, но, увы, верный пес Хантеров — громадное животное с квадратными челюстями, способными перекусить бедренную кость, — уже не мог предупредить своих хозяев. Задушенный лентами Тотема, он лежал на земле, положив голову на передние лапы, и, казалось, спал.
Плоский диск луны висел в чистом звездном небе. Из четырех масляных фонарей, освещавших подходы к особняку Хантеров, по странному стечению обстоятельств, горели только два. И оба, опять-таки по странному стечению обстоятельств, — дальние от дома. Так что под стенами лежала густая и сочная тьма, в которой можно было укрыть с дюжину убийц. Собственно, где-то в ней сейчас и скрывалось пресловутое «стечение обстоятельств», сжимая в руках ножи и шпаги.
Крыльцо парадного входа тоже освещал фонарь, но об этом уже позаботился я. Плохое масло сильно чадило, свет в результате выходил такой тусклый, что не привлекал даже ночных бабочек.