Шиа Серрано – Кино и кое-что еще. Неизвестные истории об известных фильмах (страница 50)

Кроме того, он просмотрел момент, когда в его команде оказался крот[351], и в итоге вынужден просить помощи у команды Доминика, чтобы поймать злодея, который ускользал от него.

23. Его речь «Salud mi familia…» в «Форсаже 5». Я совершенно спокойно готов признать, что раз десять произносил эту речь на семейных сборищах, когда меня просили благословить трапезу, и, честно сознаюсь, ни разу я не услышал ни одного смешка в свой адрес.

24. Когда Доминик в «Форсаже 5» организует кражу 100 миллионов долларов. Это совсем крошечный эпизод, и все же мне очень нравится сцена, где команда отпирает сейф и впервые видит эту огромную кучу денег. Мне кажется, что они на самом деле верят в то, что получат свое.

25. Когда Дом снова смог перехитрить Хоббса в финале «Форсажа 5». Когда агент Хоббс открыл сейф и увидел, что там ничего нет, то ему ничего не оставалось, кроме как смеяться над собственной тупостью.

26. Когда в «Форсаже 6» он убеждается, что Хоббс преследует его, поскольку Торетто известно, что Оуэн Шоу (главный злодей фильма) попытается заманить его в засаду после гонки с Летти. То, как Хоббс и Торетто постепенно становятся друзьями, — это отдельная песня.

27. Когда Доминик выходит из огня цел и невредим после крушения самолета в «Форсаже 6». Огню не убить Доминика Торетто.

28. Когда в «Форсаже 7» он на время отпускает Летти. Уже два фильма назад Дом выяснил, что Летти жива, что у нее амнезия. Неспособность вспомнить что-либо расстраивает ее, и она решает на время оставить Доминика. А он, вместо того чтобы давить на нее и убеждать остаться, отпускает Летти, потому что знает, что сила их любви уложит на лопатки любую амнезию. Это очень трогательный момент.

29. Когда в «Форсаже 7» он на машине выпрыгивает из самолета и приземляется в горах. Воспользуюсь случаем, чтобы отметить, насколько шикарен, насколько уморителен Роман Пирс в исполнении Тайриза Гибсона. Думаю, 85 % юмора в «Форсажах» по праву принадлежит ему.

30. Когда в «Форсаже 7» Доминик съезжает вниз по отвесной скале, спасаясь и спасая Рамзи — высококлассного хакера. Помните, как, отдавая должное мастерству вождения Дома, я упоминал, что он любит расшибаться в лепешку? Вот вам отличный пример. А еще лучше — момент, когда…

31…в «Форсаже 7» в Абу-Даби он пролетает на машине между двумя небоскребами в ходе кражи модного микрочипа у миллиардера.

32. Когда он дерется с Деккардом Шоу на крыше паркинга. Без сомнения, эта часть — во время ее съемок скончался Пол Уокер — самая эмоциональная во всей франшизе. Честно говоря, сказать тут нечего, разве что… Сцена в конце, когда все члены команды стоят рядом и смотрят, как Мия и Брайан играют с маленьким сыном… а затем переход на сцену, где Брайан и Дом едут в машинах бок о бок — вот это действительно нечто особенное.

33. Когда в «Форсаже 7» он запрыгивает в вертолет на машине, навешивает на него пачку гранат, разбивает тачку и не только ухитряется выжить, но и перезапускает память Летти.

34. Когда в «Форсаже 8» он врывается на базу и крадет устройство под названием «Глаз Бога». Шарлиз Терон в ходе этого ограбления совершенно хладнокровно и расчетливо целует Доминика на глазах у Летти.

35. Когда в «Форсаже 8» он уничтожает подводную лодку и уходит от тепловой ракеты. ЧЕРТОВУ ПОДВОДНУЮ ЛОДКУ.

Я пишу это, а передо мной лежит список всех побед и поражений Доминика Торетто за все фильмы франшизы «Форсаж». Здесь я перечислил только 35 побед, а на самом деле их 56. Так что общий счет Дома — 56:10.

Позвольте закончить вот на чем.

Мы впервые слышим Доминика Торетто в начале первого фильма франшизы. Брайан и Винс дерутся из-за Мии во дворе забегаловки, которая принадлежит семье Торетто (Винсу нравится Мия, Мие нравится Брайан, а Брайан, который работает под прикрытием, уже в течение нескольких недель ежедневно заходит в кафешку, чтобы заказать сэндвич и пофлиртовать с Мией[352]). Доминик в это время сидит в подсобке. Мия видит драку и кричит Дому, чтобы он сделал что-нибудь. Он поднимается, смотрит на нее и шутливо интересуется: «Чем ты его кормила?» Эта выдающаяся вступительная реплика сразу дает понять: Дом — гораздо лучше, сложнее и интереснее, чем стандартный персонаж, которого ожидаешь увидеть в фильме про стритрейсеров, ворующих DVD-плееры. Сценаристам сразу удалось показать, что делает Доминика таким великолепным.

Они демонстрируют, что он все контролирует (сидит в подсобке, где нет двери, но есть камера, которая показывает то, что нужно видеть). Они демонстрируют, что он клевый (настолько клевый, что может носить рубашку с оторванными рукавами и не выглядеть при этом круглым идиотом). Они демонстрируют, что он лидер (совершенно ясно, только он может остановить драку). Они демонстрируют, что только Летти может повлиять на него (он ничего не предпринимает в отношении драки до тех пор, пока Летти не просит его). Они демонстрируют, что для него важна репутация (разнимая Винса и Брайана, он кричит Винсу: «Остынь, не напирай! Не позорь меня!»). Они демонстрируют, что он невероятно силен (одним движением отшвыривает Брайана на капот машины). Они демонстрируют, что он совсем не дурак (проверяет удостоверение личности Брайана — как мы узнаем позже, для того, чтобы пробить его прошлое).

Все это происходит менее чем за три минуты.

Меньше трех минут, чтобы представить персонажа, вокруг которого выстроится многомиллиардная франшиза.

Послесловие Дона Чидла

В моей карьере не было какого-то конкретного момента, когда бы я ощутил, что достиг вершины, что принадлежу Голливуду. Напротив, внутри живет нечто вроде синдрома самозванца, как будто тебя вот-вот поймают за ухо и кто-нибудь скажет: «Эй, чувак! Ты что здесь делаешь?»

Даже когда ты снялся в нескольких фильмах, даже когда достиг чего-то — это чувство не уходит. Да, в кино существует понятие «успех», но очень сложно определить, в какой момент ты можешь начать считать себя успешным. Если ты игрок НБА и забил тридцать очков, сделал десять подборов, пять передач, два перехвата, то говоришь себе: «Да, игра действительно была что надо». Есть ряд очевидных и неоспоримых критериев. Но в актерстве совсем не так: мы никогда не можем сказать наверняка. Это такой род занятий, который доводит тебя до финальной точки. На самом деле никто и никогда не уходит на пенсию, просто в какой-то момент люди перестают работать с тобой, и ты говоришь себе: «О, похоже, я вышел в тираж».

У меня никогда не было чувства, что впереди ждут десятилетия успеха. Если уж на то пошло, то сейчас, оглядываясь назад, я, возможно, могу сказать: да, я кое-что умею, да, меня не спихнешь просто так со сцены. Я могу писать сценарии, снимать фильмы, быть продюсером или актером. Я могу делать что-то. Но, знаете, актеры всегда стараются понять — а получилось или нет?

Нет какого-то конкретного персонажа, о котором меня бы всегда спрашивали. Скорее это ряд разных персонажей. Так что когда человек подходит ко мне с намерением пообщаться, я всегда задаю себе вопрос: «А от чего он фанатеет?» Стараюсь определить для себя, в каком фильме он меня видел, делаю определенную демографическую выборку. Какой он расы? Сколько ему лет? Некоторые люди подваливают просто со словами: «Мне нравится, как ты играешь», — и мне важно понять, по какому фильму я им запомнился. Молодежи, как я уже выяснил, нравятся «Мстители». Если чернокожий парень, слегка дерганый и в куртке с капюшоном, говорит: «Чувак, я твой фанат!» — я понимаю, что речь идет о «Дьяволе в голубом платье» (и он такой: «Стопудово!»). Если ко мне подходит британец, я знаю, что речь пойдет о «Друзьях Оушена». Это каждый раз немного смешно.

Если что меня и пугало на съемочной площадке, то только осознание того факта, что есть вещи и поважнее, чем кино. Хороший пример — «Дьявол в голубом платье». Этот фильм снимал Карл Франклин, в главной роли — Дензел Вашингтон, и это был невероятно важный момент в моей карьере, очень значимый. Я хотел неизменно поспевать за ними. Каждую минуту я был в образе, я посвятил всего себя этому фильму, старался сделать все, что в моих силах.

То же самое — но по другим причинам — я ощущал на съемках «Отеля „Руанда“». Меня невероятно страшил сам материал. Я хотел верить, что мы делаем хорошее кино, что люди, вовлеченные в процесс, отдавались ему и бережно относились к истории. Во многом это связано с тем, что на съемках был Пол Русесабаджина. Тот самый парень, которого играл я, присутствовал на площадке все время. А еще некоторые люди, пережившие геноцид, — мы снимали их в эпизодах. Все это невероятно давило. Так что нет, не было такого, что меня нервировал какой-то другой актер или режиссер — меня нервировало то, на какой материал мы замахнулись.

Ну и разумеется, когда я сам выступил в роли режиссера («В погоне за Майлзом»), то старался сразу и везде успеть, быть всем одновременно. Многое заставляло меня нервничать. Каждый день меня трясло от переживаний: что я вообще делаю? Каким в итоге получится фильм? На площадке не было никого, кто указал бы мне дорогу, — все приходилось решать самому.

Думаю, первый фильм, который произвел на меня огромное впечатление, — «Звездные войны». Я был ребенком и собирался пойти в кино с папой — это 1977 год, и мне тринадцать. Если прежде мне и случалось испытывать нечто подобное, так только во время просмотра «Язона и аргонавтов» — этот сериал мы тоже смотрели с отцом. Он любил такое кино, ему нравились спецэффекты, так что он был взволнован не меньше моего, а меня возбуждала мысль, что мы увидим это вместе. В общем, ожидания действительно были огромные, а потом начался фильм, и мы такие: «Черт, да это просто чума!»