Шейн Роуз – Разбитые клятвы (страница 14)

– На удивление хороший напиток… особенно для такого названия. Даже вкусный.

Я ухмыльнулась.

– И теперь мне полагается сказать, что, даже несмотря на твой черный костюм, ты на удивление ведешь себя мило? Ну нет, я придерживаюсь иного мнения и не могу назвать эту встречу приятной.

Словно поняв, что переборщил с вежливостью, Бастиан начал уходить. Его немного утопающие в песке ботинки выглядели здесь совсем неуместно.

– Еще увидимся.

– Надеюсь, нет, – пробормотала я, как только он скрылся из виду, а потом повернулась и начала мыть блендер. Я терла его сильнее, чем следовало, но лишь так могла выместить свое разочарование. Этот мужчина казался настоящим произведением искусства. Какие у него могли быть дела в нашем городе?

Наверняка хотел открыть магазин смузи дальше по улице.

Я всегда могла распознать акулу, когда видела ее в воде или на суше. Они подкрадывались к вам и кружили, выискивая слабое место. Но я не открыла ему никакой информации.

Закончив, я сделала смузи и себе. Насыпала очень много клубники в клубничный йогурт и добавила немного клубничного сиропа. Мне нужен был не питательный смузи, а скорее тот, который положительно влиял на мое душевное состояние, верно?

Пока жужжал блендер, я смотрела на пляж. Один из парней поднял стакан со смузи, одобрительно кивнув, и я ответила улыбкой.

Это был мой город. Мой пляж.

Мой уголок спокойствия. И никто не мог отнять его у меня.

Глава 9

Я ожидал найти кого-то старше и более зрелого. А встретил девушку, с которой недавно провел ночь.

Господи, Морина чертовски хорошо выглядела на пляже в привычной для нее обстановке.

Хотя это все равно не имело значения. Теперь все изменилось, и она узнала меня с другой стороны. В этом городе мне предстояло завершить незаконные дела отца. Я занимался этим уже много лет.

Бизнес семьи Арманелли, самой известной в Штатах семьи итальянских мафиози, стал практически полностью легальным.

Я знал, что в Майами и этом городке меня ждали последние проблемы, с которыми предстояло разобраться. Марибель действовала по обе стороны баррикад. Она платила за защиту ирландской семье, чтобы они помогали бизнесу с фургоном оставаться на плаву. А еще являлась партнером моей итальянской семьи, в основном ведя дела с отцом по вопросам нефтедобывающей компании.

Раз она организовала партнерство с двумя враждующими семьями, значит, поимела одну из них.

Морина что-то знала.

Должна была знать. Вот только, судя по тому, как при упоминании бабушки она погрустнела, и в этих темно-голубых, похожих на сапфиры глазах промелькнуло недоумение, я начал в этом сомневаться.

Моя интрижка в Майами теперь превратилась в гребаную проблему.

– Что у нас здесь за сложности? – спросил я Данте в машине в тот день.

– Ничего серьезного. Мы изучаем город и Марибель, а не фургон с едой. При необходимости разберемся.

– Данте, этот маленький городок имеет отношение к нефтяным терминалам, фермам и корпоративной территории. Та компания приносит миллионы, и, если держатель большинства акций участвует в различных партнерствах, это проблема. Мой отец всегда инвестировал напрямую, а не в саму компанию.

– Ага, значит, твоему отцу нравилась Марибель.

Я рассмеялся над этим нелепым заявлением.

– Он был гребаным придурком, который любил лишь свои деньги. И мы оба это знаем. Ты помнишь мою мать. Раз его любви было недостаточно для того, чтобы бросить то дерьмо, которым занимался, значит, он вообще не был способен на чувства.

На это Данте ничего не ответил. Он знал мою мать. Она щедро сеяла любовь разными способами: готовила, пела, жила с открытым сердце. Мой отец смотрел на нее как на красавицу, но снова и снова забывал о ней и занимался своими делами: убивал людей, заключал сделки и продолжал строить свою империю.

А потом привлек к делу меня.

Я помнил, как впервые попросил оставить меня дома с мамой, а не брать с собой по делам. Он достал из пиджака пистолет и велел мне быть тем, кем он меня воспитал.

Именно так жил Марио, так он растил нас с самого раннего детства. Марио Арманелли воспитывал меня как сильного, безжалостного и жадного мафиози.

Я старался оставаться полной противоположностью этому образу.

Я посмотрел в окно на пальмы и практически почувствовал, как сквозь их листья проникают теплые лучи солнца. Этот городок был необычным, малолюдным и, вероятно, не очень популярным. Тем не менее на протяжении многих лет я оставался партнером и обеспечивал защиту людям, продолжая незаконные дела своего отца. Но пришло время покончить с этим. Марибель придется отдать мне акции и вести честный бизнес, в противном случае она лишится защиты.

Мне совершенно не нравились подобные мысли. Союзники всегда приносили больше пользы, чем враги, но я признавал лишь законный бизнес. Руки отца и так уже были испачканы в крови. Моя семья заслуживала возможности вести дела легально и в рамках закона, а еще сохранить тот уровень финансовой стабильности, который мы всегда имели. Мы заслужили это право, пройдя через множество лет настоящего ада.

Я потер подбородок.

– Тогда мы поедем к нашей главной цели.

– Из-за проблем со здоровьем Марибель предпочитает использовать видеосвязь.

– Данте, так дело не пойдет, и мы с тобой оба это знаем. Я смогу прочитать ее, только если увижу не на экране, а вживую.

Он вздохнул и что-то напечатал в телефоне.

На тот же вечер мы запланировали неожиданный визит и подъехали к дому, расположенному совсем недалеко от побережья. Достаточно близко, чтобы при наличии возможности передвигаться, пожилая женщина могла быстро дойти до воды.

Мы вышли из машины на грунтовую подъездную дорожку. Окружавшие дом растения были небольшими, как и сам дом. Вряд ли живущий тут человек любил роскошь или делал вложения, о которых я не знал.

Крыльцо совсем недавно покрасили в белый, и, когда я ступил на дерево, покрытие показалось достаточно прочным даже там, где его мог разрушить ветер и дождь.

– Какого черта вы делаете на моем крыльце? – крикнула через дверь пожилая женщина, ее лицо было испещрено морщинами.

– Нам нужно обсудить дела. – Заметив, как она нахмурилась, я потянул за галстук.

– Бастиан, я обсуждала дела только с твоим отцом, – вздохнула она, словно предвидела мое появление.

– Я не представился, – сказал я, глядя на нее. Она еще не открыла дверь, и я ждал приглашения войти.

– Это лишнее, мы оба знаем, кто мы такие. Ты похож на своего отца. И уверена, я не подхожу под то описание, которое он давал тебе. Потому что мы оба знаем, что он ни разу не произнес мое имя.

Я старался не выдать ни единой эмоции, пока она стояла и изучала меня.

Поняв, что ничего не прочтет по моему лицу, женщина улыбнулась. Я давно научился жестко контролировать эмоции.

– Кажется, я вижу в тебе достойную себе партию, потому что твой отец уже точно начал бы болтать. Тем не менее я только что сказала и повторю еще раз: я обсуждала дела только с твоим отцом. – Она разгладила белую ночную рубашку. Женщину явно не волновал ее внешний вид. Она не придавала значения моему визиту, ее больше заботила собственная пижама.

– Мой отец мертв, Марибель. – Ее взгляд метнулся вверх, и она посмотрела на пейзаж за моей спиной. – Ты знаешь, что я организовал его убийство.

Его смерть помогла мне сформировать характер. Я выстрелил, а потом смотрел, как он истекает кровью, и как вместе с ним исчезают наши грехи.

Она фыркнула, но посмотрела мимо меня на мою охрану. Данте был хорошим другом, и я доверял ему, позволяя присутствовать рядом, когда сам наносил кому-то визит, вот как сейчас.

Пожилая женщина прищурилась.

– В доме моя внучка. Ни слова о моих акциях в нефтяной компании. Понятно? И я продам их тебе честно и по всем правилам. А ты проследишь, чтобы город и дальше жил своей жизнью. Таковы условия.

Я хмыкнул и качнулся на пятках. Встретив ее прямой взгляд, я понял, что наследие и поступки моего отца повлияют на наше общение.

– Бастиан, я не отступлюсь. Ты позаботишься о городе.

– Вместо того чтобы обратиться к нам, ты заплатила ирландцам за то, чтобы на пляже стоял фургон.

Она снова фыркнула.

– Лишь раз. И чтобы доставить радость внучке. Я не оскорбляла твою семью. В отличие от твоего отца, который постоянно так и делал. А теперь дай мне одеться. – Она захлопнула перед нами дверь.

Стоявший позади Данте усмехнулся.

– Не самый радушный прием.

– Черт побери, – проворчал я.

Морина и правда ничего не знала.