Шевченко Андрей – Не жизнь, а сказка. Книга 1 (страница 9)

Николай послушно сорвал цветок и сказал:

– Хочу, чтобы я мог загадывать много желаний.

– Почему только ты? – возмутился Сева. – И вообще, ты чего сказал? Болван! Желания и без цветочков можно загадывать. Нужно было требовать исполнения.

– Да, ты же сам так сказал.

– Стойте!

Опоздал. Топтыгин глядел на цветок в руке Николая и подумал, что теперь в лесу точно спокойно не будет. С одним Глобаном нелегко, да ещё двое прибавились…

– Погоди, не до тебя, – отмахнулся Сева. – Давай, загадывай скорее.

– Что?

– Да, что хочешь! Миллион, к примеру.

Однако, ни миллиона, ни даже рубля не появилось. Парни озадаченно смотрели друг на друга. Топтыгин вздохнул и объяснил:

– Аленький цветок только одно желание выполняет. И всё. Закон вселенской магии.

– Что ж ты сразу не сказал?

– Сказал, да вы не слушали. Теперь оба будете у нас в лесу жить.

– ? – задали Топтыгину немой вопрос.

– Кто из человеков сорвёт аленький цветочек и до полуночи не успеет отсюда убраться – навеки останется. Вы, ясен пень, не успеете.

– "Отсюда" – это откуда?

– С волшебной поляны.

Сева и Николай огляделись. После сказанного, красочное алое полыхание цветов выглядело… зловещим.

– Слушай, Майкл, а ты нас обратно не сможешь доставить?

– В том-то и дело, что не могу, – вздохнул Топтыгин. – Сюда можно, а отсюда нельзя. Проверено. Есть один такой, Глобаном зовут. Возжелал со звёздами говорить, вместо того, чтоб вернуться к людям. Теперь в избушке бабы Яги живёт, со звёздами общается.

– Во, попали!

– Да, вы не переживайте. Найдём вам занятие. Вот ты кем был?

– Ик-кономистом, – неожиданно икнул Сева.

– Не, иконами у нас не разживёшься. Приставим тебя, пожалуй, за белками следить. А ты кто таков?

Николай пожал плечами и сказал:

– Мерчандайзер.

Топтыгин вдруг схватился за живот, постоял так примерно минуту, а потом облегчённо выдохнул.

– Фух! Откуда тебе известно заклинание медвежьего живота?

– Чего? – вытаращил глаза Николай.

– Счастье, что мы на заколдованной поляне – здесь только избранные чары действуют. Слушай, осенью, когда перед спячкой желудок очистить надо, все медведи к тебе в очередь выстроятся. Я первый.

– Стойте! – Сева схватил здоровяка за рубаху. – Если нас отсюда нельзя вытащить, то кого-нибудь сюда принести ты можешь? Так ведь? Будь добр, сгоняй к нашему стойбищу. Олега или Серёгу притащи, а они и загадают, чтоб мы отсюда убрались.

Топтыгин покачал головой.

– Чары переноса лишь дважды в год действуют. Один раз я уже использовал, поэтому снова вернуться сюда не смогу. Серый уже свои попытки истратил. Единственно, Бруня если приведёт кого-нибудь. На Филю надежды нет, старый совсем стал.

Не успел Топтыгин произнести эти слова, как с легким хлопком на поляне материализовались две женские фигуры. Одну парни знали – Ленка, а вот другая… Стройная брюнетка, одетая, как древняя богиня – то есть, практически обнаженная.

– Пожалуй, я бы не прочь остаться в такой компании, – протянул Николай.

Бруня, услышав эти слова, сразу стала похожей на кошку – того и гляди, когтями лицо располосует. Николай срочно передумал оставаться. Лена изумлённо смотрела на необычайное зрелище: полыхающие цветы на поляне, окрашенные алым сосны и темное небо над головой.

– Вы эту красоту мне припасли? – осведомилась она у парней, всё ещё держащих в руках по охапке аленьких цветочков. Те срочно засмущались. – Ну, и не надо, сама себе букетик соберу.

– Девонька, – поспешил предупредить её Топтыгин, – ты, прежде чем рвать цветы, меня послушай.

– Спокойно, Миша, – улыбнулась Бруня. – Я ей уже всё сказала.

– А ты-то откуда узнала, что сюда ещё одного человека надо принести? – удивился Топтыгин.

– Серому спасибо. Он, когда его бить собрались, взвыл нечеловеческим голосом. Мы с Леной к костру пошли, там всё и узнали.

– Бить? – изумился Михаил. – За что?

– Да вы ж двоих человеков умыкнули. Вот оставшиеся и решили вызнать, куда.

Пока Бруня с Топтыгиным разговаривали, Сева, не оставивший мысли разбогатеть, пытался проинструктировать Лену:

– Ты, главное, меня слушай. Произнесёшь одной фразой "вернуться обратно к костру и стать миллионерами". Нет, даже миллиардерами. Фраза одна? Одна. Ленк, ну, что тебе стоит?

Бруня, наконец, услыхавшая смутьяна, проворковала:

– Фраза одна, а желаний два. Волшба цветка может её вернуть к костру, а тебя миллионером сделать. Вот прямо здесь. И будешь ты в лесу финансами ворочать.

– А если попробовать…

Николай не дал Севе закончить, отвесив ему легкую затрещину.

– Перестань! Не хочу в лесу жить. Я хоть и мерч… – тут он глянул на опасливо схватившегося за живот Топтыгина, и поправился, – хоть и работа мне не ахти какие богатства приносит, но жить можно. Обойдусь без миллионов. Лен, не слушай баламута.

– Ну, возвращаемся?

И Лена наклонилась за аленьким цветочком.

*****

На следующий день ближе к обеду к стоянке туристов подошёл мужчина. После вечерних приключений парни смотрели на незнакомца подозрительно, а вот Лена, непонятно почему, вдруг прониклась к нему доверием.

– Здравствуйте! – громко поздоровался незнакомец. – Отдыхаете?

– Отдыхаем, – ответила за всех Лена, мучительно пытаясь вспомнить, откуда ей известно его лицо.

– Далеко забрались. Не ваш ли "уазик" на дороге стоял?

– Наш, – ответил Борис и заволновался: – А почему стоял?

– Меня сюда военные добросили на БТР. Глядим, "козелок" сломавшийся. Механики проводок какой-то соединили, машина и завелась. Её в ближайшую деревню погнали, участковому на руки сдать.

– Ух, ё-ё-ё! – ещё сильнее заволновался Борька. – До Сидоровки тридцать вёрст пилить. Ну, удружили.

– Проводок? – Олег пристально посмотрел на шофёра. – Боря, а кто говорил, что "УАЗ" наглухо сломался?

– Да, я с женой поругался, хотел с вами пару дней отдохнуть. Кто ж знал, что вы ещё десять километров шагать будете? А мне теперь и обратно пешком идти… да ещё и с щекой расцарапанной…

Незадачливого шофёра ругать не стали – он и так сам себя дважды наказал. Даже трижды: несколько длинных царапин на щеке, оставленные Бруней, наглядно продемонстрировали Николаю мудрость его решения не приставать к брюнетке. Незнакомец, тем временем, подошёл к дереву, служившему мишенью для топоров, и неодобрительно покачал головой.

– А вот это напрасно.

С этими словами он провёл по изрубленной коре ладонью, и древесные раны, исходящие соком, прямо на глазах исчезли. Не умеет человек так делать. Только…