Шевченко Андрей – Кровавый дракон (страница 16)

– Слушай, а как же насчёт всяких церковных запретов? Тебе же в первую голову нельзя их нарушать.

– Мне уже, и-ик, всё можно, – икнул бывший архиепископ.

Адельядо покачал головой – в таком состоянии Одборг внятно говорить-то не может, не то что обсуждать важные дела. Придётся идти на крайние меры. Гроссмейстер вышел в коридор и велел архиепископскому секретарю принести ведро холодной воды. Секретарь подозрительно посмотрел на мага, который осмелился заявиться в святая святых ситгарской церкви, но поскольку архиепископ не приказал выдворить незваного гостя, отправился выполнять поручение.

Получив требуемое, гроссмейстер подошёл к столу и бесцеремонно вылил ведро на голову архиепископа. Тот, булькая и ругаясь, подскочил, но Адельядо пихнул его обратно на стул и положил одну ладонь на лоб архиепископа, другую – на затылок. Вылитая вода под воздействием магии гроссмейстера начала окутывать архиепископа, постепенно окрашиваясь в розоватый цвет. Наконец Адельядо резко всплеснул руками, вода брызнула во все стороны, а Одборг шумно вздохнул.

– Иди, переоденься, – буркнул Адельядо. – На сушку твоей хламиды я не собираюсь тратить силы.

Одборг помассировал затылок, наморщился и сказал:

– Ну, и какого демона ты меня отрезвил? Я так долго напивался…

– А, может, мне завидно? – усмехнулся маг. – Вдруг я тоже хочу надраться до такой степени, чтобы не помнить ни о чём?

– Ну и надирался бы, кто не давал? – архиепископ поплёлся к шкафу, выбрал утеплённую рясу с капюшоном и быстро переоделся в сухое.

– Не время предаваться праздности, и тебе об этом должно знать лучше других, – наставительно сказал Адельядо и хлебнул прямо из бутылки. – Неплохое вино.

– Из подвалов монастыря Гориэни, – буркнул Одборг.

– Так ты, старый жук, прихватил оттуда не только книгу пророчеств? – усмехнулся Адельядо. – А мне ничего не сказал. Ладно, я тебе это припомню.

– Не успеешь, потому что Ситгару скоро настанет конец, – Одборг поплотнее закутался в тёплую рясу.

– Тихо ты! – шикнул гроссмейстер.

Он принялся вырисовывать руками незримые фигуры в воздухе, и вскоре удовлетворённо крякнул.

– Теперь можешь разглашать государственные тайны – я поставил полог.

– Да ладно, – безнадёжно махнул рукой церковник. – Теперь уже нет никакой разницы, узнает кто-нибудь о пророчестве или нет.

– Э-э, что-то ты совсем раскис, – озабоченно сказал Адельядо. – Оди, это на тебя так лишение сана повлияло? Наплюй! Мы ещё всему Конклаву головы пооткручиваем, а тебя сделаем предстателем.

– Ты не понимаешь…

– Не понимаю, – согласился маг.

– Ты же читал текст Генетта.

– Тысячу и один раз, – подтвердил Адельядо.

– Помнишь, там есть строка "Единый будет бессилен остановить войну"? Ты хоть понимаешь, что это значит?

– Это означает, что твой Единый не станет влезать в людские дела. Он, честно говоря, и так нас не особо жалует своим вмешательством.

– Именно, – мрачно проворил священник. – Поставь себя на моё место и представь, что ты, всю жизнь занимавшийся магией, вдруг лишаешься её поддержки. И не только ты, а все остальные.

Адельядо сочувственно кивнул.

– Я тебя прекрасно понимаю. Именно в таком положении и находятся все маги с тех самых пор, как твой Единый подобрал под себя магическую энергию мира. Так что теперь, возможно, ты хоть немного понимаешь нас.

Одборг бросил косой взгляд на гроссмейстера, зябко поёжился и невежливо спросил:

– Ты чего притащился? Лекции мне читать?

– Вот ещё! Лекции я могу читать и своим подопечным. Хочу взглянуть на книгу Генетта, в которую ты вцепился, словно краб, и не выпускаешь из своих клешней.

– Ты же переписал пророчество. Слово в слово и даже, насколько я помню, расстояние между буквами повторил.

Гроссмейстер красноречиво посмотрел на Одборга, тот пожал плечами и, открыв настенный шкаф, достал ветхую книгу с пожелтевшими от времени и влаги листами. Аккуратно раскрыв её, священник нашёл нужное пророчество.

– Смотри, если хочешь. Но что ты собираешься тут найти?

– Сам не знаю, – хмуро ответил гроссмейстер. – Но у меня такое чувство, будто мы с тобой что-то упустили.

Он пробежался глазами по словам рокового пророчества и отдельно остановился на приписке, сделанной, судя по другому цвету чернил, позднее.

– Да, – наконец кивнул. – Именно это и сидело у меня зазубриной в памяти. Гляди, в конце чернила более светлые.

– Ну и что? Значит, у Генетта заканчивались чернила, и он долил новых, чтобы дописать пророчество.

– Или его посетило другое видение, уже после того, как он написал первое.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь, – нахмурился Одборг.

– Я и сам ничего не понимаю, – признался Адельядо и прочитал вслух: – "Если кровавый дракон узнает об этом пророчестве, то сам послужит причиной гибели мира." Узнает или нет, но, следуя логике, в любом случае он представляет собой опасность для…

Гроссмейстер замолк, невидящим взглядом уставившись в старую бумагу.

– Что случилось, Ади?

– Да вот размышляю, – неторопливо сказал гроссмейстер, – что подразумевал Генетт под словом "мир". Я почему-то раньше не обращал на это внимания. Если он имел в виду мир, как противоположность войне, это неприятно, но терпимо. А если он подразумевал под миром всех нас: людей, гномов, нашу землю…

– Чего?

– Мир – то место, где мы все живём. А угроза целому миру была всего одна – портал, через который к нам прорывались демоны во время Величайшей битвы. Помнишь Орхама? Он рассказывал, что вампирский мир уничтожили демоны. Превратили в пепелище. Сожгли. И наш кровавый дракон тоже имеет отношение к огненной стихие.

– Нет, не может быть, – побледнел Одборг.

Гроссмейстер без сил опустился на стул. Бывший архиепископ дрожащими руками налил вина в бокал, отхлебнул и проговорил:

– Ты хочешь сказать, что твой адепт может впустить в наш мир демонов?

– Нет, я хочу сказать, что впустить демонов он может только уничтожив Единого, который уже триста лет охраняет нас.

– Ересь, Единый неуничтожим! – привычно ощетинился церковник, но посмотрел на пророчество, сделанное общепризнанным святым, и сник. – Как маг, даже с драконьим даром, может уничтожить Единого? Это невозможно ни с божественной, ни с магической точки зрения.

– А чтобы уничтожить сверхголема, кровавому дракону нужно попасть в Запретный предел, – не обратив внимания на слова Одборга, продолжал размышлять вслух гроссмейстер. – Получается, что согласно одной части пророчества для спасения Ситгара кровавый дракон обязан побывать в Запретном пределе. А из приписки мы с тобой вывели, что посетив Запретный предел, он может уничтожить наш мир. Что ты выбираешь: спасение Ситгара или гибель нашего мира?

Адельядо криво усмехнулся, а бывший архиепископ посмотрел на него совершенно ошалелым взглядом.

– Оди, – гроссмейстер устало покачал головой, – сколько у тебя осталось вина из Гориэни? Давай надерёмся до зелёных демонов в глазах.

*****

Баморрские холмы возникли давно – примерно лет семьсот назад. Баморр, прозванный Черепом за полное отсутствие волос на голове, был здесь наместником императора и решил воздвигнуть неприступный замок. Но местность была плоской, как блин, поэтому Баморр, бывший весьма деятельным человеком, приобщил к государственному делу магов. Путём каких интриг он сумел выписать из мироттийской Академии нескольких мастеров-магов земли осталось для истории неизвестным. Но уже через полгода посреди дремучих лесов возникли шесть холмов, а на центральном началось строительство замка. Сам Баморр-основатель не дождался окончания строительства – он погиб в одной из схваток с дикими лесными племенами, и стройку завершил его сын.

Все последующие поколения герцогов Баморрских вносили свою лепту в дело укрепления замка, и на вид он становился всё нелепее и ужаснее. Но вот своих изначальных функций – защищать обитателей даже во время длительной осады, замок не потерял.

Граф Брандо, доверенное лицо короля Мироттии, хмыкнул, глядя на башенки на стенах, раскрашенные в малиново-зелёные цвета. Безвкусица полнейшая – только человек, абсолютно лишённый чувства прекрасного мог так изуродовать внешний вид своего замка.

Затрубили рога, по стенам забегали солдаты, а у подъёмного моста выстроился почётный караул. Карета посланца мироттийского короля въехала в замок, и навстречу Брандо вышел сам герцог Баморр. Один слуга распахнул дверь кареты, двое других тут же принялись бросать на грязный мощёный двор пучки соломы, дабы уважаемый гость не запачкал башмаков.

– Здравствуйте, здравствуйте, ваше сиятельство! – широко улыбаясь, прорычал Баморр. – Как же я рад видеть вас в добром здравии.

– Спасибо, Баморр, и тебе того же!

Брандо обменялся с хозяином замка хлопками по плечам. Другому дипломат ни за что не позволил бы подобной вольности, но Баморр был его старым приятелем, совместно с которым он в юности опустошил не одну бочку пива. Причём, приятелем не из тех, кто надоедает просьбами о денежной помощи. Скорее, наоборот.

– Проходи скорее, дружище! Столы накрыты, кувшины налиты, девки помыты – всё готово к употреблению.

Брандо улыбнулся, услышав эту старую присказку. У большом зале, действительно, все вышеперечисленные приготовления к пиру были сделаны: столы ломились от яств, пыльные зелёные бутылки уставились в потолок запечатанными сургучом пробками, а несколько опрятных служаночек, в обязанности которых герцог вменил явно не только подачу блюд, ожидали приказаний господ.