Шервуд Смит – Крепче цепей (страница 8)
Монтроз налил себе кофе из серебряного сосуда и сказал весело, кивнув на роскошный пульт, вделанный в буфет:
– Видали эту штуку? Там внутри сто сорок девять сообщений – три последних только что поступили. Спрашивается, кто из нас должен этим заниматься?
– Его проблема, – ответил Жаим. – Он не говорил, что я должен просматривать его почту.
Их разговор вывел Омилова из задумчивости, но гностор по-прежнему молчал, переводя взгляд с одного на другого.
– Ну-с? – сказал ему Монтроз, упершись руками в колени. – Если хотите что-то сказать – говорите, а потом ступайте отдыхать, как рекомендует ваш медик.
– Вот одна из причин, почему Брендон хочет передать Фазо перстень без церемоний, – медленно проговорил гностор. – Если бы он устроил из этого зрелище, на кого бы все смотрели?
– На них обоих, – пожал плечами Монтроз, но Жаим понял, в чем суть.
– На Брендона Аркада.
– Да, – скупо улыбнулся Омилов, – на Эренарха – вы не должны забывать, что Эренарх, помимо титула, еще и персона. Подведем итог: избранный им способ позволит Антону Фазо предаться своему горю в одиночестве, не высказывая своей благодарности публично.
– Вот идиотство! – шумно вздохнул Монтроз.
Жаим, вспомнив прием и скрытые потоки притяжения и отталкивания, спросил:
– Они всегда лгут, эти высокородные чистюли?
– Вы имеете в виду Дулу? Нет – ведь лгать в глаза есть признак вульгарности. Или глупости – ведь тебя могут разоблачить. Но вы должны помнить, что правду они тоже не всегда говорят. Они никогда не скажут то, что думают, а скажут так, что вы подумаете, будто они думают совсем другое. А наиболее глубокие говорят то, что для вас значит одно, для вашего соседа – другое, а для вас обоих неделю спустя – третье.
Вспомнив холодные, как металл, золотистые глаза, Жаим промолвил:
– Этот Шривашти со своим портным...
Монтроз сузил глаза, но промолчал. Омилов посмотрел на Жаима с мягким недоумением.
– Шривашти – одна из стариннейших и могущественнейших наших фамилий. Еще тысячу лет назад они поддержали Джаспара Аркада – и действием, и материально. Тау, нынешний Архон, весьма... сложная личность.
– Он загубил Тимбервелл, – сказал Жаим, покосившись на отвердевшее, гневное лицо Монтроза.
– Он вправе распоряжаться планетой по своему усмотрению – никто не может в это вмешиваться. – Омилов со вздохом поднялся на ноги. – Непростой он человек, Шривашти. Он был преданным и могущественным союзником прежнего Эренарха. От всей души надеюсь, что он и теперешнему станет другом. – Гностор учтиво склонил голову. – Раз уж речь об Эренархе, я, пожалуй, последую его – и вашему – совету, прежде чем переместиться к Верховной Фанессе.
– Ступайте, отдохните как следует, – ворчливо отозвался Монтроз.
Оба рифтера посмотрели гностору вслед и тут же покинули анклав. Жаим думал, что часовые их остановят – или хотя бы спросят о чем-нибудь, – но они только вежливо кивнули ему, на что он ответил тем же, а на Монтроза даже и не взглянули.
Отойдя за пределы слышимости, Жаим сказал:
– Ты хочешь замочить Шривашти. – В его тоне не было вопроса.
Монтроз осклабился, как настоящий пират.
– Правосудие, мой мальчик, правосудие. Ты не слышал, что сказал мой друг Себастьян: чистюли ничего ему не сделают. Нет у них такого права по их законам. Потому-то я и пошел в рифтеры.
– А когда ты жил на Тимбервелле, ты тоже говорил, как они? Говорил одно, а думал другое?
Монтроз засмеялся, садясь в капсулу транстуба, оглядел пустой салон и сказал:
– Не забывай, что чистюли такие же разные, как и рифтеры. Наша семья несколько поколений принадлежала к Служителям, но занимала недостаточно высокое положение, чтобы привлечь внимание таких, как Тау хай-Шривашти.
Жаим кивнул, вдумываясь в слова Монтроза, и сказал:
– Если ты пришьешь его, пока мы здесь...
Монтроз презрительно фыркнул.
– Я так и не освоил увертливый, лживый язык Дулу, но это еще не значит, что я не умею ждать.
– Ты согласился работать у Брендона.
– С гордостью и удовольствием. – Монтроз отвесил поклон. – Это честь – быть домоправителем и домашним врачом у нашего славного Эренарха. – И Монтроз отвернулся к окну, показывая, что разговор окончен.
Жаим последовал его примеру. Капсула находилась на середине пути к северной оси вращения и к въезду в Колпак, где разместили экипаж «Телварны». Внизу, под похожими на крючки облаками, лежала в дымке мозаика зелени и воды. На обоих концах она загибалась, переходя в зеленовато-серое небо, и пропадала в блеске яркого, как солнце, рассеивателя под самой осью вращения высоко вверху. В стороне, противоположной вращению, сверкала нить ручья, унизанная жемчужинами прудов.
Не жалеет ли Монтроз, что выдал Жаиму свое намерение относительно Шривашти? Впрочем, Жаим плевать хотел на всех Архонов до единого.
– Аркад сказал, что у него в доме мы все равны – ты этому не веришь?
– Это вопрос не веры, а удобства. – Монтроз потер подбородок. – Мне нравится этот парень. Но подумай вот о чем: на «Телварне» он из кожи лез, чтобы уговорить нас отправиться спасать его отца, что было бы чистым самоубийством. И мог бы в этой затее преуспеть. Но с тех пор как мы здесь, он поменял свою игру, а с ней и правила. Он больше не наш пленник – как раз наоборот.
– Пленник?
– Что, тебе не подходит это слово? Ладно. Не будем уж говорить о бедняге Локри, которого обвиняют в убийстве, – но и мы, остальные, не можем покинуть эту станцию. Даже сейчас мы действуем украдкой – и кто знает, не следят ли все-таки за нами? А мы еще самые удачливые из всего экипажа. Думаешь, другим Брендон дал свободу – хотя бы такую же, как нам?
– Он удивился, когда увидел Вийю вместе с эйя на приеме, – признал Жаим, вспомнив резкий поворот головы Брендона, следящего за тремя примечательными фигурами, идущими напрямик сквозь суету бала. – Он не ожидал ее там встретить.
– А она, головой ручаюсь, не хотела туда идти, – засмеялся Монтроз. – Просто то был единственный способ перемолвиться с нами словом. Хотел бы я знать, что ей надо. Так и кажется, будто вернулись наши старые деньки.
Жаим снова увидел перед собой Вийю, такую чуждую пестрым, кружащимся вокруг Дулу. Ее всегда было не просто разгадать, но Монтроз прав: ей не хотелось там быть.
В этот момент в голове у Жаима вспыхнул цветовой сигнал. Станция Арес предоставляла тем, кому разрешалось пользоваться босуэллами, широкий диапазон: Брендон мог вызвать Жаима откуда угодно. Рифтер включил прием.
Капсула остановилась, и Жаим потер глаза.
Жаим подтвердил согласие и вышел вслед за Монтрозом наружу. Они остановились, чтобы посмотреть на онейл сверху, с северной оси. Воздух здесь был холодным, разреженным и свежим. Постояв чуть-чуть, они вошли в Колпак.
Жаим с любопытством смотрел по сторонам. Здесь, по контрасту с онейлом, преобладали металл и дипласт, но это смягчалось изяществом линий, характерным для панархистской архитектуры. Жаим не без горечи заметил в окружающем сходство с интерьером «Телварны» – так оборудовал ее Маркхем, став капитаном.
Указательный пульт помог им сориентироваться, и они направились в нужную сторону. Встречные не обращали на них внимания. Жаим старался не оглядываться – он знал, что, если за ними и следят, он этого не заметит. Монтроз вел себя необычайно тихо – может быть, и ему вспомнился Маркхем? Они кивнули часовому у блока № 5 и прошли внутрь.
3
Жилое помещение, выделенное экипажу «Телварны», по меркам Ареса было вполне функциональным и, уж конечно, не хуже, чем на корабле. Большая комната, снабженная компьютером (сильно ограниченным в своих операциях, как было известно Жаиму), выходила в искусственный садик, где казалось, будто находишься под открытым небом. По бокам гостиной располагались маленькие спальни, каждая со своей крошечной ванной.
Жаим и Монтроз пришли, когда Вийя и Марим завтракали. Ивард спал на низкой кушетке. Его кожа приобрела бледно-зеленый оттенок, переходящий в почти изумрудный на руке, куда въелась келлийская лента. У Жаима при виде этого свело желудок. После Дезриена мальчишка как будто пошел на поправку, но лента, видимо, все еще управляет его обменом веществ.
– Перейдем сразу к делу, – сказала Вийя. – За ним скоро придут медтехники – процедура будет происходить в келлийском анклаве. Вы оба свободно общаетесь с чистюлями, – обратилась она к Монтрозу. – Говорили они что-нибудь о гиперсвязи, которой оборудован флот Эсабиана?
Жаим испытал легкий шок. По правде говоря, он совсем забыл о потрясающей новости, которую Марим сообщила им как раз перед тем, как «Мбва Кали» захватил «Телварну». Да и тогда он полагал, что это просто слухи.
Вийя, словно прочтя его мысли – хотя он знал, что это ей не под силу, – сказала:
– Я думаю, это настолько реально, что даже говорить об этом небезопасно.
Марим резко подняла глаза, потом задрала одну ногу на стол, чтобы почесать черные присоски на подошве – результат генетической обработки, которой она подверглась еще до рождения, – и усмехнулась:
– Сегодня я начинаю работать в ремонтной бригаде. – Она помахала парой мокасин, прежде чем натянуть их на ноги. Панархисты не одобряют генетических операций, и Вийя, должно быть, убедила Марим обуваться, находясь среди них.